Тишина, в которой есть ты

Квартира встретила их знакомым запахом дома: смесью кошачьего корма, кондиционера для белья и того самого аромата диффузора, который Джисон выбрал ещё год назад. Как только дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира, шум аэропорта и гул мегаполиса окончательно смолкли.

Минхо не успел даже разуться — Джисон снова прилип к нему, обнимая со спины и утыкаясь носом между лопаток, прямо как в то утро, когда пришло сообщение от Чана.

— Эй, дай мне хотя бы куртку снять, — негромко проворчал Минхо, но в его голосе не было ни капли раздражения. Только бесконечное облегчение.

— Нет, — глухо отозвался Джисон. — Если я тебя отпущу, я боюсь, что моргну и окажусь в том отеле в Лос-Анджелесе. Подожди ещё минуту.

Минхо вздохнул, расслабляясь в его руках, и накрыл ладони Джисона своими. Суни, Дуни и Дори уже крутились у их ног, устраивая приветственный парад, но даже они чувствовали важность момента и не требовали еды слишком громко.

Вечер прошел в каком-то уютном тумане. Джисон сидел на кухонной тумбе, болтая ногами, и наблюдал, как Минхо возится у плиты. То, что раньше казалось обыденным, теперь воспринималось как высшее благо: звук шипения масла на сковороде, мерный стук ножа о доску и возможность в любой момент подойти и коснуться плеча любимого человека.

— Знаешь, что было самым сложным? — тихо спросил Джисон, когда они уже сидели на диване, окруженные котами.

— Разница во времени? — предположил Минхо, перебирая пальцами мягкие волосы Хана.

— Нет. Самым сложным было засыпать, когда с твоей стороны кровати было слишком просторно. Я даже подушки туда подкладывал, но они не ворчали на меня, если я закидывал на них ногу.

Минхо усмехнулся и притянул его к себе, заставляя лечь головой к себе на колени.— Теперь я здесь. Можешь ворчать, закидывать ноги и занимать хоть всю кровать. Я никуда не собираюсь.

Джисон закрыл глаза. Впервые за полгода в его голове было по-настоящему спокойно. Не нужно было проверять время в Сеуле, не нужно было ждать уведомления, не нужно было пытаться передать через экран то, что можно выразить только прикосновением.

За окном окончательно стемнело. Телевизор что-то негромко бормотал, один из котов уютно устроился в ногах, а ритмичное биение сердца Минхо под ухом Джисона стало лучшей колыбельной.

— Хён? — прошептал Джисон, уже засыпая.— М-м?— Я дома.— Ты дома, Хани.

Минхо поцеловал его в макушку и откинул голову на спинку дивана. Завтра снова будут дела, звонки, работа и суета, но сегодня время наконец-то принадлежало только им двоим. И на этот раз — без обратного отсчёта.