Глава 3. Глаза зверя

Холод. Бесконечный всепоглощающий холод и мрак окутывают меня, затягивают воронкой в свой тёмный омут, и на душе камень — безысходность. Я иду по тёмному лесу и не могу найти выхода. Слышу голос мамы, бегу за ней, но не могу её увидеть. Запутываюсь в корнях деревьев и падаю на что–то липкое и холодное, а в нос ударяет ржавый запах крови.— Эми, девочка моя, я здесь, — голос мамы звучит приглушённо и тихо.Она где–то там, среди деревьев. Ей плохо, я чувствую, как она борется с кем–то, слышу её взволнованный голос, но не могу понять, где именно она находится.— Мама! — кричу я и начинаю утопать в кровавой грязи.Мной овладевает паника, я пытаюсь двигаться, хватаюсь за корни деревьев, но они расползаются в грязное кровавое месиво, а каждый шаг даётся с неимоверной тяжестью, будто каждая мышца в теле парализована. Передо мной появляется пара светящихся глаз и начинает двигаться прямо на меня с животным рыком.— Нет! — вскрикиваю я и просыпаюсь в своей постели.Не веря в первые секунды глазам, я трогаю себя и оглядываюсь, пытаясь как можно скорее прийти в реальность. Всё те же старые сиреневые обои, старый сервант и незамысловатый торшер, моя кровать, застеленная малиновым постельным бельём — я дома. Какое счастье! Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные шторы и эти пылинки — звездную пыль, что в детстве так сильно радовали меня. Остатки дурного сна начинают растворяться в памяти, и через пару минут после пробуждения я забываю весь страх и ужас, который пережила во сне.Вчерашнее происшествие явно оставило след в моём подсознании. Хоть я и старалась держать себя в руках, но, придя домой после больницы, закинулась успокоительным и провела остаток дня с трясущимися от напряжения руками.Спешу поскорее в душ, чтобы смыть оставшуюся в памяти кровавую грязь и начать новый день, который обещает быть нелёгким. Сегодня первый учебный день в университете, нужно выйти пораньше, чтобы взять учебники из библиотеки и найти аудиторию.После лёгкого завтрака я иду одеваться. Недолго думая, надеваю джинсы, красную рубашку в клетку и довольно смотрю в зеркало. Тёмно–русые волосы придают карим глазам больше выразительности, а джинсы приятно облегают бедра. Мама всегда говорила, что у меня очень редкая красота, но я не вижу ничего особенного. Мне нравится моя внешность, но я не люблю излишнее внимание, поэтому никак не подчёркиваю свой образ: не крашусь, не экспериментирую с волосами, а ногти покрываю лаком только в особых случаях.Кидаю в сумку блочную тетрадь и расписание пар, распечатанное с сайта. Ещё пара минут у меня уходит на то, чтобы проверить, не забыла ли я чего. Прохожу по дому, проверяя, выключены ли электроприборы и плита, а затем иду в гараж. Погода встречает меня лёгким дождём и сыростью, и все мои надежды на солнечное утро растворяются также быстро, как намокают кроссовки, когда я пытаюсь открыть заевшие ворота гаража. Сажусь в свою старушку и нетерпеливо бью по рулю, когда она начинает капризничать, кряхтя мотором.Дорога занимает не так много времени, поэтому мне не удаётся морально подготовиться к скоплению студентов на парковке. Я никогда не была интровертом, просто в этих вечных поисках матери отвыкла от общения с людьми, обычными, не знающими меня и мою проблему. С одной стороны, это даже хорошо: можно раствориться в толпе, никто не обращает внимания на мой вечно хмурый и потерянный вид, все заняты своими делами, а с другой, — чувствуешь себя совсем одинокой в незнакомом шумном месте, то же самое, что прийти на вечеринку, где никого не знаешь и пить пунш в каком–то в углу, мечтая поскорее уйти.Я паркую машину на самом удачном месте, прямо возле кампуса, и удивляюсь своей везучести: обычно с местом парковки мне не фартит, но сегодня, видимо, удача на моей стороне. Настроение поднимается, и впервые за долгое время меня посещает предчувствие чего–то хорошего. Я беру сумку и выхожу из машины, ловя странные взгляды студентов: одни тревожные, другие — злорадные, в принципе, ничего удивительного, я же новичок в этом городе. Но все перешёптываются друг с другом и косятся на меня. Я начинаю нервничать, перебираю мысли: что во мне может быть не так? Вроде одета я как обычная студентка.— Эми? — слышу знакомый голос.Из десятка разных лиц я нахожу знакомое возле небольшого джипа и стараюсь не запеть от счастья. Ссадины на лице, залепленный нос и фингал под глазом моментально возрождают в памяти наше знакомство. Этого парня можно было узнать из миллиона людей.— Том? — мой голос звучит чересчур радостно, и я ловлю себя на мысли, что готова обнять своего нового знакомого, но вовремя удерживаюсь от лишних сантиментов.— Вот так встреча! Не знал, что и ты тоже учишься здесь, — говорит Том, захлопывая дверь джипа.— Сегодня первый день, — застенчиво улыбаюсь я, теребя в руках листок с расписанием. — Как ты себя чувствуешь?— Жить буду, — Том тихо смеётся, и его взгляд устремляется за мою спину. В какой–то момент в его глазах появляется лёгкая тревога, и он немного нервно начинает покусывать губы.— Эми, только не говори, что ты припарковала машину возле кампуса... — голос его становится немного испуганным.Звук разбивающегося стекла доносится быстрее, чем я успеваю обернуться. Моя машина начинает истерически визжать. Вмиг все студенты рассасываются с парковки, и я вижу его...Не нужно обладать навыками сыщика или сверхинтуицией, чтобы понять, кто стоит возле моей машины. Этот пробирающий до дрожи взгляд объясняет всё. Адам Кинг собственной персоной злобно глядит на меня, а потом на моих глазах залазит через разбитое окно в мою машину и снимает её с ручника.— Эй, что ты творишь! — я пытаюсь протестовать, но парень, не обращая ни малейшего внимания, обходит мою тачку и толкает её, что есть силы. Машина начинает двигаться с парковочного места.Страх перед столкновением моего автомобиля с дорогой иномаркой побеждает инстинкт самосохранения. Я подбегаю к своей старушке и пытаюсь хоть как–то её остановить, но всё тщетно, и моя колымага целуется с бампером новенького Шевроле.— Упс! — злобно произносит парень и театрально качает головой. — И как таким девушкам права выдают?!На моё место заезжает чёрный Форд Мустанг, тот самый, который я видела в первый вечер около своего дома. Из машины выходят двое парней и злорадно смеются. Один, не отрывая взгляда от меня, отдаёт Адаму ключ. От злости и беспомощности на глаза наворачиваются предательские слёзы, но я пытаюсь держать себя в руках.— Какого чёрта ты творишь, Кинг? — Том подбегает к моему обидчику и хватает его за куртку. Двое парней в миг оттаскивают его от Адама, готового напасть в любую секунду на уже и без того искалеченного защитника.— Не надо, Том, — я подбегаю и встаю между ними.Не хватало мне снова провести вечер под успокоительными. Парень явно не из трусливых, но я больше не хочу никого спасать.— О, погляди, Томми, у тебя появился защитник, — грубый баритон Адама заставляет меня вздрогнуть. По телу пробегает неприятный холодок, но я пытаюсь не подавать виду. — Как же тебя зовут, юный рейнджер?Серо–голубые глаза Кинга сверкают злобой, а на лице появляется широкая улыбка чеширского кота. На шее виднеется тёмная татуировка орла с раскрытыми крыльями, под левым глазом у Адама выбит маленький перевёрнутый крест, над бровью — непонятная надпись. Городской демон излучает исключительную агрессию, от которой хочется в прямом смысле бежать, но я заставляю себя смело взглянуть ему в глаза, чувствуя предательскую дрожь в коленях.— Не только защитник, но и свидетель. И я в любой момент готова дать показание, что ты и твои дружки причастны к избиению и увечью Тома в парке.Адам меняется в лице, а два его друга переглядываются между собой. Серо–голубые глаза, как две бездонные пропасти, наливаются гневом, а я готовлюсь к худшему, жалея о том, что сказала.— Что здесь происходит? — меня спасает мужчина в бежевом костюме и с чёрной папкой в руках, видимо, преподаватель. На вид ему лет тридцать, у зелёных глаз виднеются лёгкие морщинки, а светлые волосы аккуратно уложены назад. Он встревожено смотрит в сторону небольшого ДТП, и я понимаю, что это его Шевроле.— Мистер Блэк, — начинает Том. — Тут произошло...— Недоразумение, — перебиваю парня, и ловлю его удивлённый взгляд. — Я не справилась с парковкой и случайно задела вашу машину, простите.В один миг Адам и его дружки растворяются, оставляя меня разгребать то дерьмо, которое они натворили. Я мысленно проклинаю Адама Кинга и молюсь за здравие Шевроле, отгоняя машину. Мистер Блэк осматривает кузов, потирая пальцами пыль и грязь с бампера.— Ни царапинки, — озадачено говорит мужчина. — Как же вы так?— У меня всегда были проблемы с парковкой, — вру с три короба.— Как вас зовут? — спрашивает Мистер Блэк.— Эмилия Грин.«Давай Эми, вылети из универа, даже не зайдя в здание», — проскальзывает у меня в голове.— Что у вас сейчас?Я судорожно открываю свой листок с расписанием. И моему удивлению нет предела, когда я вижу имя моего преподавателя.«Генри Блэк»— Основы журналистики.Я влипла.— Считайте это уважительной причиной, Эмилия, для опоздания. Вам лично задание: написать статью о правильной парковке.Мистер Блэк садится в свой джип и начинает искать что–то в бардачке.— Мне пора на лекцию, — говорит Том. — Ещё увидимся.Парень уходит, слегка прихрамывая, а я быстренько паркую машину неподалёку и решаю подождать своего преподавателя, чтобы пойти вместе с ним на пару. Мистер Блэк оказывается весьма приятным человеком. Всю дорогу до аудитории мы разговариваем о жизни, и я впервые говорю кому–либо об исчезновении матери.— Я думаю, мисс Грин, что всё образуется, и, возможно, вы узнаете, что случилось с вашей матерью. Обычно всё распутывается само собой, когда уже перестаёшь об этом думать, — подводит итог мой преподаватель и открывает передо мной дверь аудитории, где сидит куча студентов, ждущих лекцию. Я сажусь подальше от всех и стараюсь конспектировать всё, что говорит Мистер Блэк, но из головы ещё долго не выходит тот злобный взгляд Демона.Первый учебный день проходит прекрасно, у нас с Томом совпадают некоторые предметы, и я сижу вместе с ним, чувствуя себя не так одиноко. Он помогает мне ориентироваться в этом огромном университете, показывает библиотеку, столовую, рассказывает про университетские мероприятия. Периодически я ловлю на себе его изучающий взгляд, тот самый, когда проявляется первая симпатия, и понимаю, что Том мне тоже нравится.— Почему ты не сказала Мистеру Блэку, что Адам вскрыл твою машину? — спрашивает Том, когда мы выходим из аудитории в длинный коридор.— Точно по той же причине, почему и ты не захотел говорить врачам и маме об избиении: я не хочу лишней шумихи и разбирательств.Том качает головой. У нас обоих есть возможность манипулировать Адамом, теперь я понимаю, почему он молчит. Том ждёт, когда Кинг серьёзно оступится, и выложит все карты, тогда откупиться будет гораздо сложнее.— Эми, я бы хотел спросить у тебя, — его голос становится вкрадчивым, а глаза начинают блестеть. — Не хочешь поужинать со мной в выходные?Я чувствую, как мои щёки краснеют от смущения, а на лице появляется застенчивая улыбка.— Конечно.— Отлично, я зайду за тобой в воскресенье в восемь? Хорошо?— Договорились.Голубые глаза Тома светятся от счастья, он поправляет свою сумку на плече и смотрит на часы.— Совсем забыл, мама ждёт меня сегодня, я обещал помочь ей съездить в магазин. Увидимся завтра, Эми.— Пока, Том.Парень уходит, оставляя меня одну в постепенно пустеющем коридоре. Я пытаюсь вспомнить, где нужная мне аудитория, открываю расписание и иду на последнюю лекцию. Поиски занимают не так много времени, и уже через пару минут я подхожу к двери, предвкушая одну из самых долгожданных пар за этот день.Ну, здравствуй, философия, как долго я ждала начала именно этих занятий!Я захожу в аудиторию и сразу же сталкиваюсь взглядом с Демоном. Мне хочется провалиться сквозь землю, испариться, перестать существовать, только чтобы больше никогда не видеть его и не испытывать это чувство незащищённости и страха. Адам сидит на предпоследних рядах и косо глядит на меня, испепеляя взглядом.Существует ли ненависть с первого взгляда?Я пытаюсь не смотреть в его сторону, быстро сажусь как можно дальше от него, на первые ряды, и достаю тетрадь для конспектов. Внутри меня с каждой секундой нарастает паника. Я чувствую на себе взгляд настоящего хищника, готового прыгнуть и разорвать меня на куски в любую минуту.Когда начинается лекция, мне удаётся немного отвлечься, но я никак не могу успокоить свой бешеный пульс. Вместо записи лекции я начинаю копаться в себе, чтобы понять, откуда во мне такой страх. И дело далеко не в Адаме. Я в этом городе одна: ни знакомых, ни друзей, — мне не с кем поговорить, поделиться своими переживаниями и получить моральную поддержку, и если со мной что–то случится, меня некому будет искать. Время перестаёт существовать, никак не могу сконцентрироваться на том, что говорит преподаватель, не могу думать ни о чём, кроме того, чтобы поскорее уехать домой.Когда чувство тревоги доходит до паранойи, я решаю повернуться в сторону, где сидит Адам, и страх уходит так же внезапно, как и появился. Парень сидит в своём телефоне, и на его лице виднеется лёгкая улыбка. Я вздыхаю от облегчения, задерживая взгляд на юноше, который сейчас выглядит, как все обычные студенты.Разве он умеет чему–то радоваться?— На сегодня всё, — говорит Миссис Вуд.Моему разочарованию нет предела. Я ничего не успела записать. Всё своё школьное время мне так хотелось поскорее начать изучать философию, и в первый же день ожидание не совпало с реальностью, впечатление было испорчено. Я даже имя преподавателя не могла вспомнить, пока не прочитала на доске. Мой первый день в университете испортил этот проклятый Адам Кинг!Раздосадованная и немного злая, я собираю учебники в сумку и выхожу из аудитории, но как только поворачиваю по коридору, чьи–то сильные руки хватают меня. Передо мной сверкает пара серо–голубых бездонных глаз, наполненных холодом и тьмой. От обычного улыбчивого парня, которого я видела пять минут назад, не осталось и следа. Адам силой припечатывает меня к стене, и я больно ударяюсь затылком, отчего голова начинает кружиться.Адам стоит так близко, что я чувствую его тепло, в нос ударяет сладкий перцовый аромат мужского одеколона. Парень всем телом прижимает меня к стене. Его лицо приближается, Адам слегка касается губами моей мочки уха, обжигая своим дыханием. Внутри у меня всё скручивается от страха, и я цепенею в его руках, готовых в любую секунду свернуть мне шею.— Слушай сюда, Мать Тереза, — рычит мне на ухо Адам с притворной сладостью в голосе. — Не лезь туда, куда не надо, иначе я оторву тебе твой поганый язычок.Мне кажется, что я сейчас заплачу, сердце готово выпрыгнуть из груди, а ноги становятся ватными. Адам отстраняется, и его холодные ладони ложатся мне на шею. Он заглядывает мне в глаза. На лице Демона появляется зловещая улыбка.— Тебе всё ясно?Я не могу пошевелиться, собираю себя по кусочкам, в то время как мои эмоции полностью захватывают власть над телом. Он проводит пальцем по моей щеке, и широко улыбается.— Будь хорошей девочкой, ты же хочешь узнать, что случилось с твоей матерью, Эмили?Его слова загоняют меня в ступор. Я стою, как статуя, и хлопаю растерянно глазами, страх мгновенно пропадает, а в душе появляется маленький лучик надежды. Адам Кинг прикусывает губу и резко уходит прочь, а я остаюсь на месте, понимая, что вот–вот разревусь.