XI

Несмотря на решение Феликса, Сынмин не мог оставить это так. Он испытывал сильные эмоции, которые нарастали с каждым днем. В раздумьях, наполняясь отчаянием, он пытался отвлечься от боли, но алкоголь стал его единственным утешением. Однажды вечером, собравшись с мыслями и, не обладая должной уверенностью в себе, он выпил слишком много и направился к общаге Феликса.

Когда Сынмин подошёл к двери, ноги его сами собой подкосились, и он упал на колени. Взглянув на дверь, он почувствовал, как слезы наворачиваются ему на глаза. Это было крайне унизительно, но в тот момент он не заботился о своем достоинстве. Он лишь хотел, чтобы Феликс знал, как много он для него значит.

Когда дверь открылась, Феликс, удивленно глядя на Сынмина, понял, как сильно тот переживает.

— Сынмин? Что ты делаешь? — его голос был полон тревоги.

Сынмин, всхлипывая, произнес: — Прости меня... Прости за мое поведение. Я был таким ревнивым… Я не хотел, чтобы это так закончилось.

Феликс присел перед ним, его глаза наполнились серьёзностью. — Я не могу поверить, что ты здесь, — произнес он, но его голос уже немного изменился, на нем появились нотки понимания.

— Я не хочу терять тебя, — с дрожью сказал Сынмин. — Ты для меня слишком важен.

Феликс, медленно опускаясь на колени рядом с ним, обнял Сынмина. В тот момент весь его гнев улетучился. Даже алкогольный запах, исходивший от Сынмина, не вызывал у него отвращения. Он чувствовал, как его сердце плавится от этой искренней уязвимости.

— Не бывает любви без доверия и честности, — прошептал Феликс и, наклонившись, поцеловал Сынмина. Это был страстный и долгожданный поцелуй, который обьединил их сердца.

Они долго сидели на полу, обнявшись. В этот вечер Сынмин показал Феликсу, насколько вообще готов быть открытым, и в ответ Феликс пообещал, что сделает всё возможное, чтобы показать, как важен для него и сам Сынмин.

Но, как и все идеальные моменты, этот не мог продлиться вечно. Через несколько дней вновь возникло напряжение. Сынмин, хотя и был полон надежды, не мог избавиться от неприязни к Киму и тем моментам, когда Феликс ловил себя на мысли о них. Он считал, что этот страх становится частью его жизни, но теперь он знал, как трудно быть в отношениях, полных ревности и недоверия.

Однажды, после занятия, когда Феликс снова пошел по коридору с Кимом, Сынмин почувствовал, как его сердце вновь сжимается. Это было как будто ножом по груди. Он зашел за угол и, облокотившись о стену, попытался успокоиться. Все его старания и надежды оказались под угрозой.

Когда Сынмин, наконец, собрался с мыслями, он подошёл к Феликсу и Киму. В его глазах снова вспыхнула та же ревность.

— Феликс, мне нужно поговорить с тобой, — сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Феликс взглянул на Кима и, понимая, что это важно, быстро сказал: — Извини, Ким, нам нужно немного уединиться.

Когда они отошли в сторону, Сынмин почувствовал, как его нервы натянуты до предела. Он начал: — Я не могу помочь себе, но каждый раз, когда вижу тебя с Кимом, я становлюсь другим человеком.

Феликс вздохнул, его лицо стало серьезным. — Сынмин, я тебя действительно люблю, но ты должен понять, что я не могу отказаться от своих друзей.

— Я не прошу тебя об этом, — сказал Сынмин, — но мне нужно знать, что ты на моей стороне.

Феликс приподнял брови. — Я на твоей стороне. Ты ведь это знаешь?

— Знаю, но... — Сынмин взглянул в глаза Феликсу, полные заботы. — Я просто боюсь.

В тот момент он понял, что они стали на опасный путь, и если не остановятся, отношения могут снова стать невыносимыми. Он сжал руку Феликса и пообещал себе, что будет работать над своим доверием, потому что, как об этом уже говорилось, «любовь требует много усилий».