"а плачут куклы или нет?" PART №5

Мастерская была тихой. Не той тишиной, что дарит покой, а вязкой, напряжённой - как перед бурей.

Минхо открыл дверь, неся на руках Джисона. Остальные - Луиз, Мералин, даже Анфиса - не последовали за ними. Он велел всем остаться. Голос его не был громким, но в нём звучало что-то, что не позволило никому ослушаться.

Джисон дрожал.

Он прижимал к груди сломанную руку, а другая, не повреждённая, стирала слёзы с лица. Фарфор на щеке был растрескан, трещина шла от скулы вниз к подбородку, змеей изгибаясь по поверхности.

Минхо опустил его на край рабочего стола, застеленного бархатной тканью, и сразу начал действовать. Не сказал ни слова. Лишь осторожно раздвинул края повреждённого фарфора, осматривая скол. Лоб нахмурен, губы сжаты, руки трясутся едва заметно.

Минхо - Не двигайся..выдохнул он, и голос его был не властный, а... умоляющий.

Джисон кивнул. Но тело всё равно подрагивало от боли.

Он пытался быть тихим. Он всегда пытался быть хорошим, удобным, послушным.

Но сейчас... сейчас не получалось.

Пальцы Минхо ловко замешивали прозрачный клей, пахнущий чем-то горьким. Тонкой кисточкой он стал аккуратно соединять фарфоровые края, но едва прикоснулся - Джисон вздрогнул.

И заплакал.

Не тонко, не сдержанно, а по-настоящему. Как ребёнок.

Слёзы лились сами, горячие, бессильные. Он уткнулся лбом в свою несломанную ладонь, пытаясь спрятать лицо, чтобы не видеть - не видеть взгляд Минхо, и чтобы Минхо не видел его сломленным.

Но Минхо видел. Каждую дрожь плеч, каждый сдавленный вздох.

Джисон - Простите... простите... я не хотел... всхлипывал он, Джисон- я правда... я старался быть осторожным... Я сам виноват...

Минхо резко отставил баночку с клеем. Он опустился перед ним на колени, прямо на пол. Глядя снизу вверх, он взял его лицо в ладони.

Минхо - Замолчи.

Джисон замер.

Минхо - Ты не виноват. Никогда не смей так говорить.

Голос его дрогнул. Но не от ярости - от тревоги.

Джисон закрыл глаза, и слезы покатились по щекам. Он вытирал их единственной целой рукой, судорожно, будто боялся, что за слёзы его тоже накажут.

Джисон - Куклы не должны плакать... я знаю... прошептал он.

Минхо - Тогда я сожгу все эти правила, прошипел он. Минхо- Пусть плачут. Пусть кричат. Пусть будут живыми, а не фарфоровыми марионетками, которые только улыбаются!

Он отстранился на секунду, взгляд его метался - больной, яростный, человечный.

Джисон - Мне... мне больно, господин Ли... еле слышно произнёс мальчик, прижимая пальцы к трещине на щеке. Джисон- Но больно не от руки... а внутри. Я... не хочу быть куклой...

Слова оседали в комнате, будто пыль.

Минхо подошёл ближе, взял его за подбородок, нежно, но властно. Провёл пальцем по щеке - осторожно, стараясь не задеть трещину.

Минхо - А мне плевать, кто ты прошептал он. Минхо- Кукла ты или человек. Ты - мой Джисон.

Джисон снова заплакал. Но теперь уже иначе. По-другому. Не от боли, а от того, что кто-то наконец услышал.

Он уткнулся лбом в грудь Минхо, прижимаясь как можно ближе. Словно от этого объятия могла срастись его рука. Словно эта грудь могла укрыть от всех трещин мира.

Минхо гладил его по волосам.

Минхо - Ничего. Всё склеим. Всё... починим.

А за дверью мастерской, в тени, кто-то шептал:

Анфиса - Но не всё, господин Ли... не всё можно склеить...

(520 слов)🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍