Часть х

Полночь. Небо усыпано звездами, но, к сожалению, их не видно. Так чаще всего и бывает в больших мегаполисах. Давно смирившись с этим, и с тем, что Гук выбрал не его, Тэхён видел третье сновидение. Теперь омега следит за своим здоровьем, ложится вовремя и ест по расписанию. Все, как предписал врач. Бесплодность — это не шутки. Такой вывод он сделал, поэтому сейчас самый исполнительный и прилежный пациент. Почему Тэ решил, что Гук выбрал не его? Потому что знает, что тот уехал в закат. Хванун не знал, где он, и дозвониться не смог, собственно, как и омега. Выпив чай с ромашкой, Ким лёг спать.

Всё было хорошо, пока в его дом не начали ломиться ночью. Проснувшись, он долго не мог понять, откуда исходит звук, и что вообще происходит. Тэхён две минуты сидел и беспрерывно смотрел в стену, когда в ход пошёл дверной звонок, который своей трелью раздражал слух, а вместе с ним табун нервных клеток. Встав наконец-то, он дошёл до этой злосчастной двери и посмотрел в глазок. По ту сторону его закрыли пальцем. Ах, значит так? Вооружившись сковородкой, он аккуратно приоткрыл дверь. Может, омега все ещё спит? В коридоре, переминаясь с ноги на ногу, стоял Чонгук с цветком в руках. Заметив шоколадную макушку с растрёпанными, словно воробьиное гнездо, волосами, заспанными, прищуренными от резкого света, глазами, он незамедлительно ткнул этой розой прямо в нос.

Вы ожидали красивой встречи? Как романтично, правда? Он принёс розу, так ещё и стоит в костюме. Ничего, что вся пятая точка в траве и грязи, это детали. Они незначительны, но есть одна, о которой забывать не стоило. Сколько раз Ким Тэхён говорил Чон Чонгуку о том, что не любит цветы? Ммм? Миллион или два? Почему? А про аллергию не забыли? Эх, когда эти мужчины научатся слушать.

В слизистую незамедлительно попало вещество, которым прыскают цветы. Чаще всего это удобрения, которые смешивают с водой, и орошают «урожай». Носовые рецепторы подверглись атаке, нос начал чесаться и, быстро отпрянув от нагрянувшего подарка, он начал без перерыва чихать. Глаза слезятся, чих не останавливается, Чон стоит в шоке, а Тэхён выставил вперёд сковородку. Будто ему это поможет от гадости, что попала внутрь. Не мог проснуться? Доброе утро! Отойдя от всего этого, омега вытер последние слезы с глаз.

— Тэхён, — робко произнёс альфа и сделал маленький шаг вперёд.

— Стой где стоишь, — пригрозил тяжёлым оружием он. — Поставь, — развернув сковородку внутренней стороной наверх, Тэ протянул её, зажав нос. Сначала Чон был обескуражен, но потом, поняв о чем речь, вложил розу в сковородку. На расстоянии вытянутой руки Тэхён отнёс её в ванную и «закрыл» там. Он было хотел принять таблетки от аллергии, но сейчас каждое лекарство только с разрешения врача. Оставив все как есть, омега вернулся к дверному проему. Альфа стоял словно нашкодивший щенок, соединив руки в замок и опустив голову. Можно ли зайти или нет?

— Чего стоишь? Идём, — сказал Ким и решил эту сложную дилемму.

Воспрянув духом, Чон прошёл за хозяином квартиры на кухню, что соединена с залом, что-то по типу квартиры-студии. Да, она была меньше размерами их «общей», если её все ещё можно так назвать. Однако, была обставлена статуэтками, на стенах висела пара фотографий, а возле телевизора стоял снежный шар с ёлочкой и медвежонком внутри. Все было очень уютно и выглядело гармонично. Тэхён не любитель обустраивать дом, вряд ли прошлый он думал об теплом гнездышке. Всё это — дело рук Сокджина.

— Чай или кофе? — учтиво спросил хозяин, которому отбили все желание спать. Хотя сейчас он чувствовал себя более уставшим, чем пару часов назад. Ким бы с удовольствием выпил кофе в таком состоянии, но он ему запрещён, как и успокоительное. Единственное, что остаётся — чай с этой долбаной ромашкой, которую Тэ уже не переваривает. Ему кажется, ещё чуть-чуть — и его запах поменяется на этот цветочный. Одна радость: альфы редко пахнут цветочным ароматами, поэтому вопросов не возникает. Чаще всего им присущи более резкие запахи. Ликёр, вино, шампанское, вот у Намджуна виски, а у Джина лилия. Что за неуместное сочетание? Вот так распорядилась жизнь.

— Чай, а хотя ничего не надо. Тэхён, я приехал поговорить.

— Сейчас? — спросил омега, приподняв бровь.

— Да, а что? — Гук сильно нервничал, поэтому ладошки вспотели, а пальцы нервно перебирали край пиджака. Обойдя барную стойку, Тэхён с каждым шагом подходил все ближе, а сердце Чона пропускало удары. Оно замерло, как и дыхание, когда омега приблизился к шее, вдыхая аромат на наличие чужого или алкоголя. Отпрянув, они оба выдохнули.

— Поговорим завтра. У меня работа с утра.

Допив этот ужасный чай, Тэ оставил его в раковине и собирался уходить, но он хозяин дома и ему размещать гостя.

— Поспишь на диване. Подушку и покрывало принесу.

И ушёл за ними.

— Хорошо! — сейчас Чонгук был на все согласен. Появилась ясность, и он определился.

Утро встретило дымом и запахом гари, необычное, но эффективное пробуждение. Вскочив с дивана, альфа развернулся и увидел, как Тэхён размахивает рукояткой, попутно открывая окно.

Прошло десять минут. Теперь омега сидит с обычным чаем в руках и, попивая, смотрит в окно. Домыв сковородку, протерев пол, альфа заварил себе кофе и наконец-таки сел напротив. С другой стороны барной стойки.

— Кхм, ну и что это было? — будничным тоном, ни на что не намекая, спросил Чон и уставился на Тэ.

— Не понимаю, о чем речь, — все так же избегая чужого взгляда, который уже дыру проделал в щеке.

— Это был завтрак? На двоих? Там два яйца пригорело. — Ему не важно, что сковородка была на краю смерти, что и сам чуть не задохнулся, и только сейчас последние нотки гари выветрились. Важно то, что Тэхён, возможно, думал приготовить завтрак на двоих. И не забыл про него — вот что имеет значение.

— И? — он мог соврать, но разве есть в этом смысл? Его ложь и так ни к чему результативному не привела.

— Ничего, — засиял, как новогодняя елка, Чонгук.

— Ты умеешь готовить?

— Меня научил Ын У, — осторожно признался альфа.

«Нужно было выбросить ту розу», — подумал сейчас Тэхён, который уже через сопли и слезы промыл её, пересадил и купил удобрения. «Стоп, что? Ревность? Приехали». Собственные мысли шокировали его, это что-то новенькое, такого раньше не было. Взглянув на то, как Гук пьёт кофе из его кружки в его доме, с беспорядком на голове и уже в помятом костюме, он невольно улыбнулся.

— Тебе нужно принять ванну, привести себя в порядок, а я пока закажу какую-нибудь еду, голодный Ким Тэхён тебе ничего хорошего не скажет. Пошли. — Взяв руку альфы, он повёл его в свою комнату, где все было в спокойных тонах. Это больше на него похоже. Дав вещи брата, он отправил его в ванную, которая была прямо по курсу.

Несколько минут Чон стоял, разглядывая свою ладонь и вспоминая, как в ней смотрелась ладонь Тэ. Так правильно, гармонично. Подняв голову, он увидел ту самую розу, и настроение полетело вверх ещё сильнее. Запах лилий на одежде не смущал, просто вопрос, где жил его брат, отпал, но где он сейчас?

— Тэхён! — крикнул альфа через двадцать минут.

— Да? — подойдя к двери, сказал омега.

— Помоги. Я не очень силен в японском, что из этого шампунь?

— Видишь там синюю бутылку? Вот это он.

Стоя под струёй воды, Чонгук несколько раз просмотрел содержимое полок, но ничего такого не нашёл.

— Нет.

— Как нет?

— Вот так. Ничего синего.

— Ты что, дальтоник? Прямо перед тобой стоит.

— Да нет здесь ничего. Только розовая, зелёная и чёрная.

— Это скраб, кондиционер, маска, это не то. Хорошо посмотрел?

— Да! — этот вопрос уже раздражал.

«Фиг с ним», — кинул себе омега и аккуратно зашёл в ванную. Первое, что он заметил, это цветок на стиральной машинке. Ой, как стыдно стало. Пулей до него дойдя, он спустил его на левую сторону, оставив подле корзинки с грязным бельём. А там вещи альфы, которые так и источают запах горького шоколада. Наказав себе не смотреть, омега вскочил и повернулся. А это зря. По чёрным волосам Чонгука стекала вода, пробегая дальше по широким плечам, очерчивая расписанные татуировками руки, а параллельный поток бежал по накачанной груди, не пропуская тёмные ореолы сосков, пресс, а там... Тэхён запретил себе смотреть дальше, он и так дал понять, что пялился добрые две минуты. Отвернувшись от альфы, он сказал:

— О-отойди от полки, — чёртов голос дрожал из-за жуткого смущения. Каким бы стойким Тэхён ни был, Чонгук — первый и последний альфа, которого он видел голым. Он же единственный, кто у него был, но это было давно, в ужасном освещении и таких же обстоятельствах. Поняв, что омега просто смущается, он отошёл как можно дальше и выключил воду.

— Наверное, вчера закончился, — сказал Тэхён, взглянув на полку. Порывшись в шкафу под зеркалом, он нашёл его и, вручив, быстро ретировался.

— А где Джин? — спросил Чонгук, выйдя из душа.

— Ночует у друга.

— Ясно.

Они вроде поели, посуду помыли, но разговор так и не шёл, сидели, как две рыбки.

— Я...

— Я...

Одновременно начали оба, и Чон жестом дал понять, что подождёт.

— Я хотел извиниться. За то, что врал тебе и сделал больно. Я долго думал над этим и понял, что тогда правда любил тебя, по-настоящему, но не мог признаться себе. Меня пугало, что рядом с тобой меня окружает так много людей. Все они прекрасны и приветливы, но я всегда искал подвох. Невольно сам себя запутав. «А вдруг я сам себе внушил эти чувства, потому что так проще?», — подумал я. Честно говоря, думал, у нас будет время разобраться потом, вместе, но как оказалось, я ошибся.

— Я тоже не подарочек. Я очень сожалею о поступке, который я совершил той ночью. Все твои слова не давали мне на это прав.

Опять повисло молчание. Вроде бы у них уйма вопросов, но неизвестно, нужны ли на них ответы.

— Ты любишь Ын У или Хвануна? У тебя есть любимый человек? — тихо спросил омега, сжимая ткань на штанах. Для него это сложно.

— Я никогда не любил Хвануна. А Ын У... знаешь, я думал, это то самое чувство, которое окрыляет, заставляет жить, а не существовать. Как было рядом с тобой когда-то, — грустно улыбнулся он, а в сердце Тэ кольнуло, ведь сказано в прошедшем, — и я был уверен в этом до вчерашнего вечера. Увидев его с другим, сначала меня охватил гнев, но после его ухода я понял, что злился не из-за того, что люблю, а из-за того, что считал его «своим», как вещь какую-то. Знаешь, дети в садике иногда не могут поделить игрушки, вот это было из этой оперы. Честно говоря, после нашей свадьбы я был сильно разбит, хоть и пытался не показывать этого. Внутри опустело, смысл происходящего пропал. Ни алкоголь, ни девушки не могли заполнить пустоту.

— А он смог? — он пожалел о своём ранее заданном вопросе, но это слишком важно, чтобы пропустить.

— Нет. Но он давал ощущение надобности. Знаешь, ты всегда был сильным и непоколебимым, что бы ни случалось, какие бы проблемы ни возникали, ты решал их.

— И что?

— Я понял, что хочу быть кем-то большим рядом с тобой. У меня появились амбиции, которых раньше не было. Я захотел, чтобы люди уважали меня и принимали всерьёз не потому, что я из семьи Чон, а потому, что я Чонгук. Ах, я все ещё плох в объяснениях.

— Я тебя понял, продолжай.

— Тогда же, охваченный ими, я решил уехать в Китай, чтобы стать лучшей версией себя. Через полгода после разлуки я захотел сделать сюрприз и заодно обуздать свои чувства. Я так скучал по тебе, мне не хватало твоих духов, бархатной кожи, уверенного взгляда шоколадных глаз. Если бы я ещё хоть раз услышал твой голос, сорвался бы обратно, бросив все. Из-за этого я не выходил на связь полгода. Думал, поможет, но совершил фатальную для нас ошибку. Думаю, если бы я поговорил с тобой, ты бы лучше разобрался в своих чувствах, если бы я не оставил тебя один на один с ними. Я был полным идиотом и эгоистом, признаю. Прости меня и за это.

К этому моменту слезы уже не переставали течь из-под густых тёмных ресниц, хотя создатель все пытался их остановить в уголках глаз.

— Я-я тоже скучал. Сильно скучал. Мне так тебя не хватало. В компании ситуация становилась все хуже и хуже. Каждый раз отец срывался на меня, говоря о том, какой я невыносимый, раз уж даже ты сбежал от меня в другую страну. Потом были попытки выдать меня за другого, но твои родители не позволили, заверив о серьёзности твоих намерений. Постоянно что-то происходило, а я был один. Никого не было рядом. Я понял, что привязался к тебе. Мама всегда говорила, что самое опасное — это наши привязанности, они же становятся нашими слабостями. Поэтому я решил, что лучше всего рассказать всю правду, так, чтобы наверняка оттолкнуть. К тому же я был уверен, что мои чувства — мимолетная симпатия к тебе. Не думая о том, что можно сесть и просто поговорить с тобой, как сейчас. Я не дал шанса нам.  Мне очень жаль, ты тоже прости меня, — квадратная улыбка засияла на лице, несмотря на слезы, которые не переставали течь.

Теплая большая ладонь легла на щеку омеги, стирая одну из дорожек. Мокрые ресницы медленно спускались и поднимались, иногда путаясь из-за влаги. Искусанные губы облизал юркий язычок, выскочивший буквально на мгновение. Нос давно покраснел, как и щёчки. Несмотря на то, что он плакал и сейчас сидит потрепанный, он прекрасен. Красивее всех омег и бет, которых альфа встречал, а их было не мало. Именно из-за этого неземного создания хотелось свернуть горы, но сейчас преобладало желание попробовать эти манящие губы, блестящие от слюны. Прикрыв глаза, Чонгук перенёс вес на руку, оперевшись о барную стойку. Пара сантиметров осталось до столь желанного лакомства, но омежьи пальцы накрыли его губы, останавливая.

— Почему? — прошептал Чонгук, не отрывая взгляда от уст.

— Мы ещё не выяснили, любишь ли ты Ын У или кого ещё? — нахмурившись, ответил Тэ.

— Я никогда его не любил, но удачно внушил себе это, так как нуждался в любви. Кого-то ещё и в помине нет. Все до тебя были пустышки и на одну ночь. В моем сердце всегда был и будешь только ты, — прошептал он и, убрав мешающую руку, поцеловал желанные губы. Чонгук понял, что они вкуса вишни, и решил распробовать их. И он начал поочерёдно лизать то верхнюю, то нижнюю губу, иногда оттягивая их.

— Чонгук, что ты делаешь? Словно котенок, — отодвинувшись, сказал Тэ, прикрывая милую улыбку ладонью. А Чонгук завис с высунутым кончиком языка.

— Хочу ещё, — сказал он и, обойдя барную стойку, убрал руку и, опустив его на ноги, посмотрев в карие глаза напротив, спросил: — Можно? — а во взгляде неподдельный интерес. Ещё раз, всего раз, чтобы понять.

Краска залила бархатные щёчки омеги, язык подсознательно прошёлся по объекту вожделения, увлажняя. Глаза забегали по серьёзному лицу альфы и, пересилив смущение, он кивнул.

Опустив левую руку на поясницу, Чонгук аккуратно приобнял его, подойдя вплотную. От этого действия волна тепла разнеслась по всему телу, впервые омега захотел почувствовать себя слабым и управляемым, может, это феромоны так действуют?

Тэхён аккуратно положил свою ладонь на его грудь и почувствовал, как быстро стучит сердце.

— Волнуешься? — шёпотом.

— Да.

Прикрыв глаза они оба аккуратно приблизились друг к другу. Сминая мягкие губы поочерёдно, альфа убедился. Это он — его омега. И сейчас у него появилось смятение. Они так долго знают друг друга, но Тэхён ни разу не заикнулся об этом. Отстранившись друг от друга, они тяжело дышали из-за нахлынувшего возбуждения.

— Почему ты не рассказал? — его рука опустилась с поясницы, как и вторая с щеки, и они обе повисли вдоль тела.

— Была причина.

— А сейчас что, её нет?

— Правильно. Ты же выбрал меня потому, что это я, а не потому, что истинный.

— Какой ты у меня глупый, я не был рядом, так как думал, что ты ненавидишь меня, — рассмеялся беззлобно альфа, заключая лицо напротив в ладони.

— Что? — захлебнулся в возмущении Тэ, — сам ты глупый! И не твой! — сказал он и скинул руки с лица.

— Думаешь, объявился и этого достаточно? Я буду следить за твоим поведением, а после решу, прощать или нет.

Во как. Бойтесь люди омег, они могут перекрутить все так, будто виноваты вы в том, что они разбили вазу. Тэхён раньше такими приёмами не пользовался, но у всех бывают крайние меры.

— Договорились, — согласился Чонгук, коротко чмокнув в нос и пройдя к выходу.

— Хочу сходить в магазин, вместе с уходом Джина твой холодильник опустел. Надо приготовить ужин.

💍 💍 💍

— Тэхён, ты любишь консервированные ананасы? — спросил альфа, внимательно читая состав. Но стоило оглянуться по сторонам, как он обнаружил пропажу омеги. Оставив тележку, он начал вилять сквозь стеллажи и отделы и заметил Тэхёна рядом с альфой, который предлагал продегустировать разные сорта сыра. Парень был столь дружелюбен, что все рвался накормить покупателя.

— Тэхён! — привлёк к себе внимание он и немедленно подошёл к нему. — Всё хорошо? — интересовался Гук, расположив свои руки на чужой талии, и сам не заметил, как сжал её.

— Да, Гуки. Мне предлагают попробовать сыр. Хочешь? — взяв одну зубочистку, он отправил кусочек в рот альфы. — Вкусно? — спросил он, уставившись своими невероятными миндалевидными глазами на него.

— Гадость полнейшая. Пойдём отсюда. — Чон быстро увёл его оттуда.

Когда они закончили покупки, альфа, взвесив все плюсы и минусы, все-таки решил высказаться.

— Тэхён, не общайся с альфами. У этих похотливых животных одно на уме.

— Правда что ли? И что же?

— Секс.

— У вас много общего, да?

— Тэхён!

— Да?

— Я запрещаю, как твой альфа.

— Отклоняю, как омега. И ты все ещё не мой альфа. Я этого не признавал.

— Что... — хотел было продолжить он, но указательный палец Тэхёна показывал «тихо».

— Да, Богом? — ответил омега на звонок. А Чонгук взвыл от этого — прекрасно, тот самый Богом, который вечно крутится рядом.

— Как они? Все документы о неразглашении подписали?.. Да?.. Вот и хорошо... Да, пока.

— Поменяй секретаря, — прошипел Чон.

— Не могу, некем заменить.

— Бери Хвануна.

— Смотри на дорогу.