часть 24

Хан просыпается в палате. Пустой и холодной, без единой души и надежды. На ватных ногах и с жуткой тошнотой внутри парень вываливается в коридор. С Божьей помощью, как ему кажется, он находит стойку регистрации, долго блуждая по больнице.

— В какой палате Ли Минхо? — голос дрожит, сердце колотится.

— Здравствуйте, в палате номер «442»

Джисон вновь мечется по больнице. Всё это будто кадры из фильма, будто внутри него большое количество алкоголя, будто он потерял рассудок. Туман в голове, пустота внутри, ком вместе с рвотой, подкрадывающийся к горлу.Наконец, перед его глазами расплывчатыми и танцующими цифрами высвечиваются 4 4 2.

Он залетает в палату прямо к телу, которое мирно покоится на кровати. Всякие провода, трубы, шприцы подсоединены к его любимому Минхо, которые хочется вырвать, выкинуть, забыть.

— Хэй, Хо, ты меня слышишь? — тихо и с надеждой проговаривает Джисон по кругу раз десять. В ответ тишина и писк аппарата.— Ты как, милый? У тебя что-то болит?

В палату входит врач, оглядывает грязного окровавленного и потного Хана с ног до головы.

— Он в отключке уже больше шести часов. Скоро должен отчнуться.

— Шесть часов?! — Джи хватается за голову, понимая, что за окном уже темень, а он этого даже не заметил.

— Да. Пока прогнозируем лучшее, угроз жизни нет.

— А угрозы слуху? — он боится, что Минхо вновь окажется в этой давящей тишине, вновь потеряет вкус к жизни. За время их общения парень так расцвёл, совсем по-иному раскрылся, стал смелее и увереннее, стал живее. А если он вновь не сможет слышать мир? Если он снова не сможет услышать голос Джисона? Если он снова окажется один?...

— Повреждения слуха есть, но мы связались с врачом, у которого Ли обследовался. Мы сравнили анализы и результаты до и после. Разницы нет. Он глухой.

— Как глухой? — расстерян. — Он же может говорить, он может слышать, он учится играть на гитаре и петь! Как он может быть глухим?! Вы думаете, мне это приснилось?

— Травмы и нарушения — дело чёткое. Медицина занимается тем, чтобы это изучать и с каждым годом эта наука становится всё более точной. Если исследования говорят одно, то на деле другого быть не может. — голос врача спокойный, но Хану кажется, что тот злится. — По данным, которые мы получили, Ли Минхо никогда не мог слышать после полученной травмы.

— Как это возможно? — говорит сам себе, под нос, глядя на своего парня. — Это всё были галлюцинации? Это всё была шутка? Но как? Минхо, ты меня слышишь?

Хо открывает глаза. Белый потолок, звон в ушах теряют его в пелене, и он не может вспомнить и понять, где находится. Присаживаясь на кровать, он замечает Джисона.

— Ты слышишь меня? Ты меня слышишь, Минхо? — Хан трясётся, что-то говорит. Его лицо заплакано, щёки и кофта в пыли, на рукавах кровь, а на голове путаница волос. Минхо чувствует слова, но они автоматически цензурятся в его голове.

— Ты меня слышишь? — безнадёжно и практически крича.

Минхо начинает плакать.

— Я не слышу.