Часть 12

Как-то не нарочно между ними возникает долгий зрительный контакт, который медленно перерастает в поцелуй.

Минхо прижимается спиной и затылком к стене, отвечая на сладкий конфетный поцелуй. Джи осторожно касается пальцами его ушей, переходя на скулы. Коты фыркают, ничего не понимают, а кто-то начинает тереться о вторую руку Джисона, оставшуюся свободной.

Это непонятное, спонтанное действие заканчивается только тогда, когда до Хана доходит то, что он делает. Парень отстраняется, оставляя Минхо прижатым к стене с небольшим испугом на лице.

— Ой, я случайно. — он чешет шею, пытаясь уткнуться взглядом куда угодно, лишь бы на в глаза Минхо. — Очень романтично это было, я подумал, что мы в книге, которую я недавно прочитал, там тоже было много котов, и вообще я...

Джи не договаривает. Минхо прислоняется к его губам, прижимая к себе за талию. Он первый раз в жизни целует кого-то, кто сначала первым поцеловал его. Хочется целоваться — наконец он понял, что именно ему хочется сделать с Ханом.

Поцелуй длится долго. Оба смущаются, не понимают, что они делают, зачем это и можно ли им, пока руки сами сжимают одежду, притягивают к себе и не отпускают. Бабочки взрывают живот, ноги немеют от удовольствия, пока между губами влажность — поцелуй мягкий.

Отстраниться приходится, когда британец легонько кусает Минхо за ухо. Парень тихо вскрикивает и только тогда Хан замечает его краснющие уши и щёки. Ли смеётся, быстро жестикулируя — ругается на кота, а тот мурлыкает и довольно смотрит на обоих парней.

— Воу.. Я, конечно, подумал, что поцеловать сейчас его будет реально романтично, но я не ожидал, что мы ещё раз засосёмся. — причитает Джи, а Минхо вопросительно к нему поворачивается. — Это было прикольно.

Минхо самовлюблённо улыбается и показывает один палец, а потом прислоняет его к губам и вновь смущается.

— Это твой первый поцелуй? — в ответ Хан получает кивок. — Мой, вообще-то, тоже.

Вдруг свистит чайник, который, видимо, вспомнил, что ему давно пора закипать, но он словно ждал, пока парни насладятся друг другом и смогут его спокойно выключить. Джисон бежит к плите, поворачивает кнопку и начинает наливать чай, пытаясь привести мысли в порядок. Минхо гладит котов, смущается, ощущает неловкость, но одновременно радуется — ему это так понравилось.

Чаепитие сопровождается болтовнёй Хана, который, по всей видимости, забыл, что его друг глухой. От волнения он бормочет всякую белебурду, рассказывая то о чём-то из детства, то о том, что он делал на этой неделе. Минхо молча кивает, угукает и пытается не засмеяться — он-то более менее успокоился, а вот Хан со своим волнением никак справиться не может.

— Ой, блин, я дурак. — он закрывает рот рукой, удивлённо глядя на Минхо. — Ты меня слышишь? — в ответ парень мотает головой, отрицая. — А-а.. точно. И для кого я тут распинаюсь? Ну тебя, блин, что это вообще было между нами, мне теперь как дышать ровно с ним!

Минхо хихикает, читая по губам некоторые открывки бурчания Джисона. Это забавно всё.

— А ты что ржёшь! Мне из-за тебя неловко, надо же было так.. — он отпивает чай, чуть им не давясь. — Надо же было так... засосать, твою маковку.. Предупредил бы, сказал бы что-нибудь. А. Точно. Ну не смотри, блин!!!

Минхо ничего не понимает, смеётся, наблюдает за ворчащим Джисоном, который становится краснее клубники на скатерти. Тот злится и смущается ещё сильнее, ещё быстрее начинает пить чай, а потом вновь им давится и продолжает ворчать.

— Не смейся! — его не слышат (удивительно, правда?) — Ну не смейся, блин!!!

Хан приподнимается и через стол чмокает Ли в губы. А дальше они пьют чай в тишине и с красными, как клубника, щеками.