XII Часть

Эпилог. Спустя 5 лет.

В уютном доме у леса, где пахло хвоей и шоколадом, было шумно. На кухне Чонгук завязывал галстук, пытаясь одновременно удержать на руках трехлетнего малыша, который тянул его за волосы.

- Аппа, не дергайся! - наставительно сказал мальчик, сверкая темными, как у отца, глазами. - Я хочу завязывать!

- Чимин, спаси меня, - простонал Чонгук, глядя, как в дверях появляется его омега - всё такой же красивый, с мягкой улыбкой и родинкой под глазом.

- Хваты, - Чимин ловко забрал сына и чмокнул мужа в щеку. - Твой метод работает только в казарме, генерал. С детьми нужна дипломатия.

- Твоя дипломатия сейчас у меня на руках пытается из меня косичку сплести, - проворчал Чонгук, но в его голосе слышалась только любовь.

В гостиной уже сидел Юнги, который приехал с женой и их двойняшками. Чимин накрывал на стол, когда старший сын, шестилетний Чон Хан, подбежал к отцам и громко спросил:

- Аппа, тата, а как вы познакомились? Ну, правда-правда! Дяди Юнги сказал, что это была самая смешная история в мире!

- Мин! - Чонгук грозно посмотрел на друга, который уже уткнулся в чашку, беззвучно смеясь.

- А я что? Я ничего такого не сказал, - Юнги поднял руки вверх, но его глаза бегали так, будто он знал что-то очень-очень смешное.

Чимин вздохнул и сел на диван, сажая к себе на колени младшего. Хан немедленно залез к нему на колени, устроившись поудобнее.

- Ну рассказывай! - потребовал он. - Я хочу знать! И Ханна тоже хочет! - он указал на трехлетнюю дочку Юнги, которая закивала, не отрываясь от печенья.

Чонгук подошел к Чимину, обнял его за плечи и сказал:

- Это была случайность. Твой аппа тогда был самым недисциплинированным солдатом в моей части. Он опоздал на построение. Надул губы вот так, - Чонгук изобразил, надувая губы, как Чимин когда-то, - и сказал, что он здесь из-за отца.

- А вы? - спросил Хан, переводя взгляд на Чонгука.

- А я был генералом, который терпеть не мог непослушных омег. Но твой аппа... он был другим. Он не боялся меня. Он смотрел на меня так, что я забыл, что я генерал.

- И потом? - глаза Хана загорелись.

- Потом у него началась первая течка, - спокойно сказал Чимин, - и мне стало плохо. Твой отец перенес меня в свою комнату, укрыл одеялом и дал мне свою вещь, чтобы я чувствовал его запах.

- А я, - добавил Чонгук с хитрым прищуром, - сказал ему: "Ты мой омега". Потому что наши запахи совпали. Шоколад и орехи.

- И что было дальше? - Хан уже свесился с колен, буквально повиснув на руках отца.

- Твой дедушка, министр обороны, приехал, - продолжал Чимин, улыбаясь, - и сказал, что свадьба будет только после учений. А твой отец ответил: "Так точно, министр". И мы поженились.

- А дядя Юнги? - Хан обернулся к тому, кто все это время сидел с каменным лицом, но плечи его тряслись от едва сдерживаемого смеха.

- А дядя Юнги, - сказал Чонгук, поглядывая на друга, - все время нас подкалывал. "Тили-тили тесто, жених и жених" и всё такое. Я ему потом дал подзатыльник.

- А папа! - рассмеялся Хан. - Я знаю, он смешной!

- Я же говорил, что я самый лучший историк в этой семье, - Юнги наконец не выдержал и расхохотался. - Но клянусь, я больше никогда не буду это рассказывать! Особенно когда ваши дети вырастут и захотят узнать детали!

Чимин закатил глаза, но улыбнулся. Чонгук наклонился и поцеловал его в висок.

- Лучшая история в моей жизни, - тихо сказал он.

- И моя, - ответил Чимин.

Младший сын, который все это время сидел на коленях у Чимина, вдруг поднял голову и спросил:

- А я тоже буду как аппа? Омегой? Или как тата? Альфой?

Все засмеялись, а Юнги, не удержавшись, сказал:

- Ты будешь самым лучшим из них. Потому что у тебя такие же папы, как у Хана. И ты умеешь любить.

Чимин обнял сына покрепче, а Чонгук прижал к себе всю их маленькую семью.

Это был их дом. Их любовь. Их история.

И это было счастливым концом, который только начинался.

КОНЕЦ.