Глава 5

                               Маша

Для меня кладбище всегда было местом покоя.Именно сюда можно прийти, когда внутри всё разваливается, посидеть, вылить душу — и никто тебя не осудит.Конечно, это место становится в сто раз больнее, когда здесь лежит кто-то из твоих родных.

Так вышло и у меня.Моя мама погибла в ДТП, когда мне ещё и года не исполнилось. Была зима, мама с родными поехала к бабушке на день рождения. И уже по дороге обратно их машина столкнулась с внедорожником.Из четырёх пассажиров умерла только мама.

Я не помню её — ни лицо, ни запах, ни голос.Но почему-то в самые тяжёлые моменты я мысленно обращаюсь к ней… и становится спокойнее.

Я сидела на лавке и смотрела на портрет улыбающейся женщины.Бабушка всегда говорила, что у меня мамины глаза — и я соглашалась.

Я никогда не знала материнской ласки… пока не познакомилась с Флорой Борисовной.Эта женщина была чудесной. Мы могли часами сидеть у неё на кухне, пить чай, обсуждать всех знакомых. Я зачарованно слушала истории про её старшего сына, да и просто её жизненные рассказы.

Жаль, что всё так обернулось.

Я глубоко вдохнула — в нос ударил свежий апрельский воздух.Бросила последний взгляд на мамино надгробие, развернулась и пошла дальше.Это была не последняя могила, куда я должна была зайти.

Пройдя десятки памятников, я нашла того, с кем была знакома не так уж близко… но точно любила.

Отец Пети.Дядя Ваня.Карась.Как хотите — так и называйте.

Я много про него слышала от Пети. И когда мы встретились впервые — увидела, как же они похожи.Он правда любил своего сына.И дядя Ваня тепло относился ко мне, даже несмотря на то, что половину жизни провёл за решёткой. Когда узнал, что мой отец — полицейский, отреагировал спокойно. Типа: «ну ничё, бывает».

Когда его убили — и Петю, и меня это разнесло.Именно на его похоронах я впервые увидела слёзы Пети.После этого месяц он был сам не свой. Господи, как же жалко было смотреть на него.Но было одно, что не давало мне покоя.

Подойдя к большому памятнику рядом, на котором было выбито:“Не для тебя придёт весна, не для тебя Дон разольётся.”Жигалин Сергей Николаевич.Именно в его честь названа Жигановская банда.

Я знала его неплохо. Петя сначала работал под его руководством, но потом, когда вышел дядя Ваня, я слышала их разговоры о Михайловиче. Через неделю его убили. А ещё через две — и дядю Ваню.Всё это странно. Не могу утверждать, что Карасёв младший причастен к убийству Жигалина, но и отрицать тоже не могу.Он мне никогда таких подробностей не рассказывал.

Идя по дорожке к выходу, я каждый раз будто заново удивлялась от количества людей, похороненных здесь. От самых старых — до детей, которые и дня не прожили.Я уже вышла с кладбища, когда серая машина буквально вылетела из ниоткуда и резко затормозила прямо передо мной.Я даже моргнуть не успела, как лысый мужик в кожанке схватил меня — без слов, без предупреждения — просто обхватил руками так, что у меня перехватило дыхание.

— Ты что творишь!? Придурок, отпусти меня! — заорала я, дергаясь как могла, но толку ноль.Мои ноги оторвались от земли, и меня грубо втолкнули в салон. В нос ударил тяжелый запах табака и пота. Меня чуть не вывернуло.

За рулём сидел второй — такой же, как этот. Такой же лысый, такий же мерзкий.

Я кричала, билась, пыталась ударить хоть чем-то, ногтями, ручкой, чем угодно.

— Да успокойся ты уже! — взорвался тот, что держал меня.

— Кто вы такие!? Что вам от меня нужно!? — голос сорвало, слёзы подступали к горлу, но я глотала их, чтобы не разреветься перед ними.

Оба заржали так, что мурашки по коже пошли.

— Малая, не дергайся, — сказал водитель, — мы люди порядочные. Нам сказали — мы делаем.

Паника накрыла волной, в затылке застучало, воздух будто сгущался.

— Вы знаете, кто мой отец!? Если он…

— Знаем, — перебил тот же голос, холодный как лёд. — И пугать нас ментами не надо.

Машина дёрнулась, и мы куда-то поехали.Я буквально взорвалась.

— Куда мы едем!? — закричала я.— Увидишь, — ответил тот, что схватил меня. — Тут недалеко.

Я зажмурилась и откинулась на спинку сиденья.Боже…

Дорога заняла минут десять. Я пыталась понять, куда нас везут, но все мои догадки рушились каждый раз, когда машина сворачивала в новую сторону. Всё внутри разламывалось, я чувствовала каждую частицу своего тела сильнее, чем обычно.

Мужики впереди спокойно болтали и шутили, совершенно не обращая на меня внимания. Казалось, что они и правда не собираются причинять мне вред.Но кому я вообще нужна?

Мы остановились возле какой-то незнакомой постройки. Я так и сидела, не шелохнувшись, пока водитель грубо не дёрнул меня за руку.

— Ай! — вскрикнула я. Рука обожгла болью.

Он заломал мне руки за спину и подтолкнул вперёд. Я ругалась себе под нос, пока меня вели в здание.

Внутри всё напоминало заброшенное предприятие. Было видно, что здесь давно никого не было. Мы прошли одну комнату, потом другую, и, уже входя в большую, я услышала:

— Рыжий, отпусти её, никуда не денется.

Рыжий? Он же лысый…

Подняв голову, я едва не выдохнула вслух.

Впереди стоял Петя, держал в руке стакан, на дне которого плескалась коричневая жидкость. Он смотрел прямо на меня. Этот взгляд я ни с чем не спутаю.

И, конечно же… Как я могла не догадаться, что это его рук дело.

Когда мои руки наконец отпустили, я была свободна — но так и не двинулась. Стояла и смотрела прямо на него.

— Ну и чего ты стоишь? Подойди ко мне, — сказал он с хитрой ухмылкой.

Но я не сдвинулась.

— Пацаны, выйдите. Не видите, человек стесняется, — усмехнулся он, разгоняя тех, кто стоял позади. Я знала, что он издевается надо мной, и это начинало раздражать.

Только когда они, смеясь, вышли, я несмело сделала пару шагов вперёд. Петя открыл дверь позади себя и лёгким движением подтолкнул меня внутрь.Я зашла в комнату, где из мебели было лишь два потрёпанных кресла и круглый столик между ними.

— Садись, — приказал Петя, падая в одно из кресел.

Я нехотя подошла и села напротив. Было видно, что он слегка выпивший.

— Будешь? — он потянулся к бутылке, вероятно с коньяком.

Я покачала головой. Я ещё ни слова ему не сказала.

На нём были чёрные брюки и чёрная рубашка. Он посмотрел на меня, провёл ладонью по подбородку и сказал:

— Как хочешь. — Он поставил бутылку обратно. — Просто так нам было бы легче добазариться.

Я прищурилась. К чему он ведёт?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, не понимая.

— Вот только не строй из себя дуру, типа ты нихрена не понимаешь, — проговорил он презрительно. — Маш, я всё знаю. — сказал он уже серьёзнее, глядя прямо на меня.

От его взгляда всё внутри замерло. Что он знает?

— Ты о чём? — шокированно спросила я. Всё тело напряглось.

— О том, что вы с матерью меня на тот свет хотите отправить, — огрызнулся он.

Я застыла. Что… что он несёт?

Я покачала головой.— Я не понимаю, о чём ты, — выдавила я дрожащим голосом.

Он поставил стакан на стол и, будто протрезвев, произнёс:

— Маш, я тебя позвал сюда не для того, чтобы ты мне дуру включала. А чтобы кое-что предложить.

— Что именно? — спросила я.

— Выбирай: либо тебя убьёт моя мать, либо это сделаю я.

В этот момент сердце будто сорвалось вниз. Меня… убить? За что?

— Ничего из этого! — выкрикнула я, словно отмахиваясь от его слов.

Он усмехнулся, но скорее от своих внутренних мыслей.

— Тогда мы убиваем вместе мою мать.

Ты с ума сошёл? Что с вами сегодня вообще происходит?

— Петь… ты шутишь? — спросила я, не веря.

Но, кажется, он говорил серьёзно. По его глазам было видно, что это не игра.

— Маш, предлагаю тебе это только потому, что когда-то… — он замолчал, посмотрев на меня. — Были не в плохих отношениях. Работать со мной.

От его слов у меня в горле появился ком.Были не в плохих отношениях?..Вот как он это называет.

— Почему я вообще должна на это соглашаться? — спросила я подавленно.

Господи… как ты мог такое сказать?

— Тебя убьют, — сказал он спокойным голосом, будто это пустяк.

Мои глаза моментально расширились.

— Меня убьют? — переспросила я на эмоциях.

— Да. Если ты будешь работать не со мной, а с матерью.

— Кто? — спросила я, чувствуя, как истерика подступает к горлу.

— Я, — ответил он сухо.

Ты шутишь? Скажи, блядь, что это твоя тупая неудачная шутка.

Я словно плыла. Поток мыслей бился в голове. Господи. Я такого ещё никогда не переживала.

— Ты согласна? — спросил он. Его хриплый голос будто ждал моего ответа, не давая ни секунды на размышления.

Я выдохнула:— Нет.

— Ты должна понимать, тебя в городе все знают как… — он остановился, подбирая слова. — Мою… бывшую. И кто-то из моих врагов может захотеть отомстить мне через тебя. Союз со мной даёт гарантию, что ты останешься живой.

Меня уже ничем в этой жизни не удивить. Его та «сторона» жизни мне никогда не была понятна.И в этом тоже была моя вина — я не интересовалась.А теперь вынуждена. Надо было слушать отца. Господи.

— А у меня есть вариант просто уехать отсюда? — спросила я.

Он напрягся. В глазах мелькнул раздраженный взгляд:— Нет.

Мне терять уже было нечего. Моя жизнь снова превращалось в хождение по проволоке.Как всегда.

— Ладно, — сказала я.

И именно этот ответ стал началом моих следующих проблем.Но сейчас не об этом.

Мы просидели несколько часов, обсуждая план. Я ни черта не понимала. Он познакомил меня со своими братками.

Но наше общение было… таким, будто мы старые друзья, у которых не осталось ни одной общей темы.И это было грустно.

Те три года, выходит, вообще ничего для него не значили.

Но.

Почему он взял меня под свою… охрану?Я не уверена, что я настолько интересна Флоре.

Но в любом случае — я сделала огромную ошибку.И самое страшное — что я это понимала.