БОНУС-ГЛАВА: «МОЁ» (ОТ СО ЧАНБИНА)

(Предупреждение: грубая лексика, примитивное мышление, сплошной поток сознания)

Весь мир был говном. Конкретно, вот прямо сейчас - вонючей, липкой, беспросветной хуйнёй. Хёнджин опять выиграл. Опять этот ублюдок с его холодными глазами и идеально уложенными волосами оказался наверху. А я? Я опять остался с разбитой мордой и пустотой в груди, которую заливал самым дешёвым виски, какое нашёл в ближайшей лавке. Горло горело, в голове гудело, а внутри всё выло. Выло так, что хотелось бить. Ломать. Кого-нибудь убить. Но даже на это не было сил - только эта пьяная, тошная злоба.

Я шёл по переулку, пинкая пустые банки, харкая под ноги. Мысли были тяжёлыми и простыми: найти бы кого-нибудь слабее, вломить ему в лицо, чтобы боль в моих костяшках перекрыла ту, что грызла изнутри.

И тут я врезался во что-то. Нет, не во что-то. В кого-то. Меньше и легче меня. Должен был отлететь, упасть. Но он только качнулся. Я, чтобы не грохнуться самому, схватил его. И замер.

Поднял глаза. И увидел его.

Сначала просто лицо в тусклом свете одинокого фонаря. Большие, тёмные глаза, смотрящие на меня без капли страха. Пухлые, будто спелые ягоды, губы. Красивый. Не по-девчачьи. Не по-мужски. Просто... красивый. Такой, что на секунду все мысли про виски и злость вылетели из башки, как сквозняком выдуло.

А потом я почувствовал запах. Не духов. Не пота. Что-то... лесное. Сладкое и опасное, как забродивший сок с прокисшего мёда. И холодное. Так пахнет ночь глубокой осенью, когда в воздухе уже лёд, а земля ещё дышит последним теплом.

В голове что-то щёлкнуло. Примитивный, звериный инстинкт. Не человек. Но какая разница? Он был здесь. Передо мной. И он был... нужен. Нужен так остро, так срочно, что перехватило дыхание.

Я даже не думал. Я наклонился и впился в его губы. Потому что это был самый прямой способ взять, пометить, присвоить. Его губы были мягкими. Холодными. И на вкус - тот самый лесной мёд с железным привкусом моей собственной крови, где я прикусил губу от злости. Он не оттолкнул. Не закричал. Он... ответил. Искусно, так, что у меня по спине пробежали мурашки, а в паху тупо и горячо дернуло. Это был не поцелуй. Это была короткая, жестокая схватка, и я уже проигрывал, потому что он отвечал не силой, а каким-то древним знанием, от которого моя простая ярость казалась детским лепетом.

Я отпрянул, как от удара током. Он смотрел на меня, и в его глазах было не испуганное недоумение, а живой, дикий интерес. Как будто я был не пьяным быдлом, а... интересным экземпляром.

И тогда во мне всё полыхнуло. Ярость, обида, унижение - всё это нашло новый выход. Новую цель. Его.

- Стой! - вырвалось у меня хрипло, когда он сделал шаг назад.Он не стал.Он развернулся и побежал. Легко, бесшумно, как тень.

И я рванул за ним. Ноги заплетались, сердце колотилось о рёбра, но я гнал своё тело вперёд, как загнанную лошадь. Я должен был его догнать. Иначе... иначе всё, весь этот вечер, вся моя жизнь - окончательное, беспросветное дерьмо.

Я орал. Не помню отчётливо, что именно. Чувства выливались наруху грубым, неотшлифованным гравием слов.

«КРАСАВЧИК! Стой, блядь!» - чтобы привлечь внимание. Потому что он был красивый. Красивый, как никто и ничто из того, что я видел.

«Давай трахаться!» - самое честное, что было у меня на уме. Я хотел его. Всей своей звериной сутью. Не целовать, не обнимать - взять, прижать, вогнать в себя, чтобы этот лесной холод и сладость наконец затопили огонь в моей груди.

«Я тебя в ресторан отведу! В самый дорогой!» - вдруг мелькнула мысль, что таким, как он, наверное, нужно что-то большее, чем переулок. Нужны деньги, шик. У меня это было. Я мог дать.

Он обернулся, и я увидел на его лице... смех? Меня, Со Чанбина, который одним видом заставлял людей обмазываться, СМЕШНОГО? Это подлило масла в огонь.

«Я влюбился! Чёрт, я серьёзно! ВЛЮБИЛСЯ!» - я выкрикнул это, и это была чистая правда. Не та слащавая хрень из дорам. А моя правда. Увидел -> захотел -> моё. Это и есть любовь. Всё остальное - бла-бла-бла для слабаков.

И тут, когда он снова замедлил шаг, глядя на меня с каким-то дурацким изумлением, в мою пьяную башку пришла самая гениальная, самая великая мысль в жизни. Я выдохнул её на всю мощь лёгких, веря в каждое слово:

«Я ПОДАРЮ ТЕБЕ ЗВЕЗДУ С НЕБА!! САМУЮ ЯРКУЮ!! ПРОСТО СТОЙ И ДАЙ МНЕ ТЕБЯ ДОГОНЯТЬ!!»

И он остановился. Развернулся. И начал хохотать. Так искренне, так заразительно, что на секунду мне стало не по себе, а потом... потом я увидел слёзы у него на глазах от смеха. И понял - я сделал это. Я его достал. Достучался. Пусть смеётся. Лишь бы смотрел на меня.

Но он снова исчез. Растворился в темноте. Я остался один, с разбитым сердцем и дурацкой фразой про звёзды на языке.

---

Потом были дни. Пустые, бессмысленные. Феликс, Хёнджин, месть - всё это стало фоном. Единственное, что имело значение, - найти его. Я поднял на ноги всех, кого мог. Сказал: ищите парня, самого красивого, какого видели. Самый важный заказ в жизни.

И вот, спустя время, я шёл мимо какого-то кафе с прозрачными стенами. Мельком глянул внутрь. И обомлел.

Он. Сидел за столиком с Минхо и этим заикой Джисоном. Спокойный, живой, пил что-то розовое и сладкое.

Весь мир сузился до этой картинки за стеклом. Всё остальное - шум улицы, люди, дела - перестало существовать. В ушах зазвенело. В груди что-то грохнулось на место, а потом взорвалось адреналином такой чистоты, какой я не знал даже в самой жестокой драке.

Я не думал. Я толкнул дверь. Звонок дёрнулся и забился в истерике. Я прошёл через зал, не видя никого, кроме него. Видел, как Минхо напрягся. Похуй.

Я подошёл к их столику. И тут меня накрыло. Волна такого дикого, такого всепоглощающего облегчения и счастья, что ноги сами подкосились. Я не сел на стул. Я рухнул перед ним на колени, схватил его руку и прижал к груди, чтобы он почувствовал, как оно бьётся - только для него.

И полилось. Всё, что копилось эти дни. Грубо, без прикрас, зато честно.

«ЛЮБИМЫЙ!» - это сорвалось само, и другого слова не было. Он и был любимый. Точка. - «Вот ты где! Я тебя искал везде! По всему городу!»

Он что-то пробормотал про людей. Какие, нахуй, люди? Тут только он и я.

«Давай встречаться! Нормально! Я дам тебе всё! Машины! Деньги! Дома!» - я перечислял самое ценное, что у меня было, что могло заинтересовать. - «Скажи имя! Дай номер телефона!»

Он смотрел на меня такими огромными глазами, и я видел в них тот самый смех, но ещё и что-то новое... растерянность? Смущение? Мне было всё равно.

«Переезжай ко мне! Живи у меня!» - это было логично. Если он мой, то должен быть рядом. Всё время. - «Я для тебя свою половину шкафа очистил! И полку в ванной!»

Я видел, как Джисон покраснел, а Минхо сделал вид, что его тут нет. Похуй. Весь мир мог слушать.

И тут меня осенило. Надо предложить что-то личное. Что-то, чего я не предлагал никому. То, что докажет, как он мне нужен. Я выпалил самое сокровенное, самое прямое предложение, какое пришло в голову:

«Любимый, я готов! Я готов тебе каждый день делать минет и массаж ног! Каждый! С утра! Чтобы ты просыпался и сразу улыбался!»

Воцарилась тишина. Такая, что я услышал, как у меня в висках пульсирует кровь. Он смотрел на меня, и на его лице было написано чистейшее, неподдельное изумление. Как будто он видел перед собой не человека, а какое-то новое, невиданное существо.

Он сказал, что я сошёл с ума. Из-за него. И это была правда. И это было правильно.

Потом он сдался. Сказал «ладно». Не «да». Но это было начало. Он позволил мне встать, не отпуская его руку. И когда я погнал Минхо с Джисоном прочь, я почувствовал не злость, а глубочайшее удовлетворение. Я нашёл. Я заявил права. Теперь он знает. Теперь он не сбежит.

Мы вышли из кафе, и я повёл его к своей машине, к нашему дому. Его рука была холодной в моей горячей ладони. И это было единственное, что имело значение в целой вселенной.

Цитата: «Любовь - это не цветы. Это погоня в тёмном переулке. Это крик "СТОЙ!" из перехваченного горла. Это готовность на всё - от самой дорогой машины до самого простого, честного "я буду делать тебе минет каждое утро". Лишь бы он был рядом. Лишь бы он был мой.»