Примирение

-Зачем ты сказал о Чонгуке? Хотел, чтобы я снова почувствовал себя виноватым? Чтобы извинялся? Что ты хочешь, Мин Юнги?-Пак практически сорвался на крик, когда в малейшую долю секунды лицом к лицу с ним оказался сам старший. Их диалог целиком и полностью зашёл в тупик. Один говорит об одном, а другой совершенно о другом. Каждого зацепили сорвавшиеся с губ слова. -Заткнись, Чимин. Просто заткнись, пока я ТЕБЯ не выебал на этом самом столе. Младший прыснул от негодования. -Ты серьёзно? Да хоть на горящую синим пламенем плиту меня посади, но сделай со мной уже что-нибудь! Ты вечно в работе, в заботах, а я тут. Совсем один. Не очень приятно, имея парня, трахаться с рукой. 10. 9. 8. 7. Мин дёргает нижней челюстью. Руки сжимаются в кулаки. 6. 5. 4. Тонкие, длинные, музыкальные пальцы ухватывают край скатерти. Глаза молодых людей неотрывно утопают друг в друге. 3. 2. 1. Посуда вдребезги раскалывается на осколки, но ни один и бровью не ведёт. На миг Чимин ухмыляется, приподнимая уголок пухлых губ. Юнги рвёт башню. Он хватает младшего за ворот футболки и силой разворачивает спиной к своей груди, обдавая горячим дыханием мочку уха вокалиста. -Ты доигрался, Пак Чимин. Прежде, чем что-то сделать, думай головой. Чимин в мгновение ока оказывается прижатым, к леденящей кровь, поверхности кухонного стола. Мин, в свою очередь, ведёт головой, будто оценивая партнёра. Одна рука ложится на бедро младшего, слегка сжимая его тонкими пальцами, а вторая, цепляя резинку шорт, стягивает ткань вниз до щиколоток. Младший готов поклясться, что хоть Мин и зол, но улыбка явно присутствует на его точённых чертах. К шортам присоединяются чёрные боксеры. Паку остаётся лишь покорно ждать того, чего он так долго желал. Старший наклоняется к самому уху вокалиста и томным хриплым голосом шепчет (что ещё более прекрасно): -Я говорил тебе, что так ты выглядишь до крайности сексуально? Пак буквально захлёбывается воздухом. Чувствуя задницей возбуждение Юнги. Мин медленно приспускает кожаные штаны, что так соблазнительно обтягивают его стройные ноги, а вместе с ними и боксеры. Такого же цвета, как и у Чимина. У самого же Чимина искры из глаз сыплются, когда он, наконец, чувствует Юнги внутри себя. Пак срывается на стон, хрип, чуть ли не на плач. Он так долго всё держал в себе. Так долго ждал именно Мина, которого не сможет заменить ни один Чонгук на свете. То, что произошло-определенно ошибка. И пусть он, Чимин, повёл себя, как шлюха последняя, но его сердце всегда будет принадлежать лишь одному человеку. Лишь Мин Юнги. Чем больше нарастал темп, тем громче был Чимин. Стол постепенно перестал выдерживать такого рода напор и начал потихоньку отъезжать вперёд, отдаляя Пака от старшего. Выйдя из Чимина, Мин хватает того за талию, переворачивает и толкает податливое тело на середину, ещё более холодную, чем та, на которой считанные секунды назад был сам Пак. Сверля младшего взглядом, Юнги ставит одно колено на край стола, затем второе и медленно, практически скользя по гладкой поверхности, настигает родное ( в чём он никогда не признается) лицо парня. Чимин ожидает поцелуя, как раньше, но вместо этого, Мин закидывает ноги Пака себе за спину и продолжает начатое, заставляя младшего прогнуться в спине и выпустить громкий протяжный стон, такой сладкий для слуха старшего. Юнги наклоняется к Чимину и позволяет себе коснуться его чувственных пухлых губ, далее шея. Юнги не прекращает ласкать дёргающийся кадык и восхищаться вздымающейся грудью Пака.