Глава 6

Соник медленно повернул голову. Он смотрел на Шедоу, и в его глазах не было ни удивления, ни гнева, только какая-то усталость, проникающая до самой глубины души.

— Зачем ты пришёл? — спросил Соник, его голос был ровным, но в нём явно слышалась скрытая ирония. — Ну да, конечно! Отличная идея, Шедоу! Сначала ты надо мной насмехаешься, нарушаешь моё личное пространство, а теперь? Говоришь, что ты не знаешь, что на тебя нашло?

— Я... — Шедоу попытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Его обычно безупречный контроль над эмоциями рухнул, оставляя после себя лишь путаницу и растерянность.

— Не надо оправданий, — перебил Соник, поднимаясь с лавки. — Я не хочу тебя слушать. Ты всегда играешь в свои игры, всегда что-то скрываешь. А теперь ещё и целуешься... без всяких на то причин! Что это вообще было, Шедоу?!

Шедоу поднялся следом, пытаясь догнать его взглядом. Он чувствовал, что Соник сейчас уйдет, и он его не остановит.

— Я не могу объяснить, что произошло... — начал было Шедоу, но Соник его перебил, уже почти уходя.

— Не нужно, — резко бросил Соник, не оборачиваясь. — Просто исчезни. Это жалко, как сцена из третьесортного фильма!

Шедоу застыл. Он не ожидал такой реакции. Ему было непонятно. *Как его чувства изменили его?* *Как этот ёж смеет говорить ему исчезнуть?* Куда делась его жажда контроля, его холодное равнодушие? Внезапная слабость пронзила его, выбивая почву из-под ног. Он почувствовал, как мир вокруг начинает плыть, а голова раскалывается от боли. Это было не просто недомогание; это было что-то большее, что-то, что он не мог объяснить, не мог контролировать.

Как только Соник начал говорить, Шедоу стало очень плохо. Он пошатнулся, сжимая виски, пытаясь унять нарастающую волну тошноты.

Соник, увидев его состояние, остановился, но в его глазах не было ни сочувствия, ни беспокойства, только сарказм, жёсткий и едкий.

— Ну конечно, не можешь ничего решить! — язвил Соник. — Теперь тебе просто стало плохо на ровном месте. Я не поведусь на это!

Шедоу с трудом выдохнул. Слабость наваливалась, и он понимал, что сейчас упадет.

— Прости... — прохрипел он, голос его был слабый, словно шёпот. — Я правда... не должен был вторгаться в твою жизнь...

Соник, не зная, что делать, сделал шаг к нему. Видя настоящую боль в глазах Шедоу, он впервые за весь разговор почувствовал... сомнение. В своих обвинениях, в своей злости.

— Подожди... — пробормотал Соник, протягивая руку. — Тебе нужна помощь?

Шедоу посмотрел на него, в его глазах отражалась не только боль, но и... растерянность, и нечто ещё, что Соник не смог распознать. Шедоу не оттолкнул его руку. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Помощь... впервые за долгое время, Шедоу нуждался в помощи. И это признание настигло его с такой силой, что он потерял сознание, падая в объятия Соника.

Соник, увидев его состояние, остановился. Но в его глазах не было ни сочувствия, ни беспокойства – только холодный расчёт. Без единой капли сострадания он поймал падающего Шедоу, грубо, но достаточно бережно, усадил его на лавку. Затем, достал свой коммуникатор и позвонил врачу. Он произнёс короткую, сухую инструкцию, сообщив о внезапном ухудшении состояния Шедоу и назвав местонахождение.

Он наблюдал, как прибывшая медицинская бригада бережно укладывает Шедоу на носилки. Ни единого слова больше Соник не произнёс. Он просто смотрел, как увозят его заклятого друга, врага, любовника... он сам не знал, как назвать Шедоу сейчас. Все, что он чувствовал - это странное опустошение, пустота, оставшаяся после бури эмоций.

После того, как машина скорой помощи скрылась из виду, Соник остался один на набережной. Он медленно опустился на лавку, где ещё недавно сидел Шедоу, и глубоко вздохнул. Решение пришло неожиданно, чётко и необратимо. Он встал, отвернулся от места, где только что находился Шедоу, и направился прочь. Он исчезнет из жизни Шедоу. Навсегда. Или, по крайней мере, надолго. Эта странная ситуация, эти непонятные чувства, всё это должно было закончиться. И Соник, решительно сжав кулаки, пошёл вперёд, оставляя позади не только набережную, но и отношения, которые уже не могли быть такими, как прежде.

Прошло около месяца с момента, как Шедоу забрала скорая. После этого Соник ничего не слышал о нем, друзья тоже не рассказывали ничего. Нет, они знали, что с Шедоу и где он, но они считали Соника эгоистом, которому нет смысла знать о состоянии Шедоу. Им казалось, что именно из-за Соника тому тогда стало плохо.

Синий еж не мог спать нормально, есть, жить. Его грызла совесть. Что если он и правда переборщил? Что сейчас с Шедоу? Почему ему ничего не говорят?

Соник твердо решил, что он навестит Шедоу, чего бы это не стоило.

Не долго думая еж пришел в больницу, ему пришлось поругаться с кучей врачей, дабы его наконец впустили. И тут вышла врач, которая, как он помнит, занимается лечением Шедоу.

— Постойте! - он звал ее, ведь она была его последним шансом. — Прошу, скажите, что с Шедоу? Как он себя чувствует?

Врач узнала Соника сразу. В ней бушевало куча эмоций, стоит ли говорить Сонику? Плевать. Он хочет знать и он узнает.

— Привет, Соник. Я помню тебя, - смотря в пол произнесла врач. — Пройдем в мой кабинет.

Соник послушно кивнул и направился за доктором. Его сердце разрывалось от волнения.

Они зашли в кабинет, доктор начала копаться в своей тумбе, пока Соник не видел этого. Она достала оттуда успокоительное и какую-то бумагу. Она знала, что сейчас произойдет. Больше всего она боялась этого дня.

— Соник, послушай. Для начала расскажи, что тогда произошло между вами?

Соник кратко пересказал всю ситуацию. Он все больше нервничал. Ему было страшно, больно. Сердце так и хотело вырваться наружу.

Медсестра выслушала Соника и положительно кивнула. Она держала в руках записку от того самого черного ежика. Ее сердце разрывалось не меньше, но она старалась не показывать волнения. Ведь это, к сожалению или счастью, ее работа.

— Слушай, Соник... Прошел уже месяц, и... - в ее голосе слышалась печаль, она ели держалась. — Лучше будет, если ты сам прочитаешь. Но перед тем как ты это сделаешь, выпей это - она протянула ему стакан воды и успокоительное.

Соник кивнул и выпил что ему дала доктор.

Он взял записку и принялся читать.

«Здравствуй, Соник. Если ты это читаешь, значит я уже мертв. В тот день, когда мы виделись с тобой последний раз, я столько всего не смог тебе сказать и я очень жалею об этом. Всю свою жизнь я прятался от чувств и эмоций. Я построил для себя барьер, сплошной лед. Но однако тебе удалось растопить этот лед.

Раньше мы друг друга ненавидели, дрались, между нами было много всего. Но когда ты присматривал за мной, то я испытал к тебе нечто новое. Любовь. В тот день, когда меня забрала скорая, я понял, что мне нету смысла гнаться за тобой, что ты не примешь меня.

Я отказался от лечения, реанимации. От всего. Это все лишь мой выбор. Мне осталось жить пару дней и я пишу это для тебя. Просто знай, ты был первым и последним, кто стал мне по настоящему важен. Береги себя, Соник. Прости меня за все. За все обидные слова, поведение, мне было просто.. страшно. Я надеюсь ты встретишь того, кто будет тебе симпатичен и вы будете друг друга любить.

Я специально попросил ребят, чтобы они ничего не говорили обо мне и моем самочувствии и о похоронах.

Сейчас я пишу это и думаю, что если все же я оказался не безразличен тебе, то ты будешь читать это письмо. Знай, если это так, то я был бы безумно рад. Я бы сделал все, чтобы вылечиться и быть с тобой. Но кажись, не судьба....»

«С любовью

Шедоу.»

На глазах Соника навернулись слезы. Его всего трясло. Он не мог поверить, что Шедоу сделал это лишь из-за него. Он хотел кричать, кричат так громко как только можно, чтобы вся боль вырывалась наружу.

Он винил в смерти Шедоу только себя.

Он обещал Шедоу, что будет с ним до конца, но он не смог сдержать это обещание.

Он предал Шедоу и обрек того на смерть.

Соник выбежал из кабинета и рванул на улицу. Он бежал так быстро как только мог, куда смотрят глаза. Он забежал так далеко, насколько хватило сил. Он спотыкался, падал, но не останавливался. Он вспомнил, что где-то рядом должно быть то самое кладбище.

Спустя час Соник был уже на месте. В самом центре кладбища стоял величественный памятник черному ежу, видимо ГАН постарались в этом плане.

Синий еж медленно подошел, он смотрел на гравировку могильной плиты, там Шедоу был с улыбкой.. Эту фотографию делал ему Соник, когда за ним присматривал.

На весь округ раздался дикий крик полный боли от отчаяния. Соник обнимал памятник и рыдал, рыдал как никогда. Сердце рвало от боли, от невыносимой и режущей душу боли.

— Прости меня, Шедоу, - сквозь слезы говорил Соник. — Прошу, прости, я не смог тебя уберечь, не смог сделать последние дни твои жизни более красочными.. Я люблю тебя, слышишь? Люблю.

Синий еж уснул прямо на могиле Тени и ему приснился сон..

« — Здравствуй, Соник. - послышался голос Тени.

— Шедоу! Ты жив? Господи.. - Соник рванул к Шедоу так быстро, как только мог и обнял его что было сил и не собирался отпускать, как бы тот не отреагировал.

Не на этот раз.

— Соник, меня нету больше, - прошептал Шедоу. — Я видел тебя. Слышал твои слова некоторое время назад. Я тоже тебя люблю Соник, не вини себя в этом. Я сам виноват.

— Нет, Шедоу.. виноват только я... - рыдал Соник. — Я... я приду к тебе слышишь? Клянусь, я буду с тобой до конца. И на этот раз я сдержу обещание...»

Соник резко подпрыгнул от этого сна и понял, что надо действовать.

Он прибежал в дом Шедоу и нашел там его изумруд хаоса. Он взял с собой изумруд и ствол. Телепортировавшись назад к могиле, Соник аккуратно положил изумруд около изображения Тени и приставил ствол к виску.

Соник смотрел на звездное небо, он закрыл глаза, из которых морем лились слезы.

— Я буду с тобой до конца, Шедоу... - Соник сквозь слезы улыбнулся, не открывая глаз.

Раздался звук выстрела. Бездыханное тело упало прямо на могилку Шеда.

«Наконец-то они вместе, теперь из ничто не потревожит..»

Спустя пару дней после смерти Соника, устроили похороны. Собрались все друзья Соника, вся корпорация ГАН. Рядом с могилой Шедоу возвели такую же большую для Соника.

Эми и Руж, которые знали что происходило между ребятами, подошли к памятникам с цветами и прошептали:

— Надеемся, что вам там хорошо вместе. Спите спокойно, ребята..

Конец.