12

Сонисынмин?

Минния не могу решиться

Сониа ты хочешь вообще?

Миннибез понятия. но задумываюсьметка ужасно чешется, а в бошке только он,а что?

Сони неужели пора выпускать бычка?!!! ни слова больше, ким сынмин!

Минниче?ты че удумал, придурок?не смей ничего делатьджисоня серьезноалло!!!земля вызывает джисонаОтправив еще кучу гневных сообщений, оставшихся без ответа, Сынмин тяжело вздохнул. Если Хан что-то решил для себя, его уже не остановить. Через несколько часов слышится звонок в дверь и радостный визг Джисона. Ким тяжело выдыхает и, не смотря в глазок, открывает дверь.

Он не успевает разглядеть парня рядом с Ханом, когда Джи буквально толкает того в объятия Сынмина и захлопывает дверь. Метка постепенно перестает чесаться, а с плеч будто падает гора, дышать становится легче. Тело в его руках вжимается в него сильнее, голова лежит на плече, отвернутая от лица Кима. Парень часто и рвано дышит.       — Эй… — начинает Ким, пытаясь отодвинуть парня от себя, но тот только сильнее жмется,— ты в порядке?       — Нет. И только ты в этом виноват, так что просто стой так, пока я не пошел на криминал,— звучит где-то на уровне плеча. Мин замирает. Его прошибает осознание. Джисон имел ввиду Чонина, когда говорил о бычке и вот, что значило то, что его пора выпускать. Ким сразу узнал Чонина по голосу. Он не забыл этот голос, который тогда проник в его сердце и остался там, терзая, голос, о котором он так старательно пытался не думать. Снизу послышались тихие всхлипы и тогда внутри Сынмина что-то оборвалось. Он прижал Чонина к себе ближе, а потом и вовсе подхватил его на руки, удерживая за бедра. Ян и не сопротивлялся, положив голову на плечо поудобнее, он лишь жался ближе, как котенок, царапая ткань майки Кима на спине, будто пытался слиться с ним, стать одним целым. Сынмин донес его до дивана и аккуратно сел, устраивая младшего на своих бедрах. Сейчас, когда Чонин рядом, его хочется защитить, прижать ближе и никуда не отпускать. Чёртовы родственные души. Стоило всего один раз услышать, как Ян плачет, чтобы мысленно уже присвоить это прекрасное создание себе.       — Чонин, — Сынмину так много надо сказать, но он не знает, с чего начать,— я не знаю, как мне загладить свою вину.       — Очень просто. Перестань делать глупости и избегать меня. Будь рядом. Чонин поднял голову и встретился своими грустными и потухшими глазами с глазами напротив, наполненными болью, сожалением и страхом. Им не нужно ничего говорить, чтобы понимать друг друга. Они видят все во взглядах.       — Выглядишь ужасно, — губы Чонина тронула измученная улыбка.       — Спасибо, ты тоже, кстати.       — Это твоя вина и это,— он показал на лицо старшего,— тоже.       — Я понимаю.       — Ты сильно похудел со дня нашей встречи. Ты хоть ел?       — Ну типа… Пиво и сигареты считаются?       — Ты… ты нормальный?       — Да ладно, я не прям все это время только этим питался. Джисон с Чаном кормили.       — Это — не еда. Что ж с твоим организмом… — Чонин завертелся в поисках двери, ведущей на кухню и уже хотел встать, как его прижали ближе.