Под его надзором

​Пэйтон тяжело выдохнул, глядя на мои подрагивающие плечи. Гнев в его глазах медленно угас, уступая место какому-то странному, тяжелому спокойствию. Он не позвал медсестру. Вместо этого он подошел к медицинскому столику, взял антисептик и чистый бинт.​— Дай мне руку, Эми, — негромко, но твердо сказал он.​Я нехотя расцепила руки, которые до этого крепко прижимала к груди, и протянула ему ту, где была капельница. Пэйтон сел на край моей кровати. Его близость пугала: я чувствовала жар, исходящий от него, и тот самый сводящий с ума парфюм.​Он осторожно взял мою ладонь в свои. Его пальцы были длинными и удивительно аккуратными. Когда холодный антисептик коснулся кожи, я невольно шикнула от боли и зажмурилась, снова всхлипнув.

​— Потерпи. Сама виновата, — прошептал он, но в его голосе уже не было злости. Только какая-то странная забота.Пэйтон закончил обрабатывать мою руку. Его пальцы задержались на моей ладони чуть дольше, чем нужно для простого врача. Я чувствовала, как от его близости сердце готово выпрыгнуть из груди, и всё ещё всхлипывала, стараясь не смотреть ему в глаза.​— Всё, — тихо сказал он, отпуская мою руку. — Больше никаких фокусов, Эми.​Я думала, он сейчас уйдёт, бросив на прощание какой-нибудь строгий взгляд. Но Пэйтон не двинулся с места. Вместо этого он взял свой планшет с тумбочки, отошёл к креслу у окна и уверенно в него сел.​— Вы... вы не уходите? — я растерянно моргнула, вытирая остатки слёз краем одеяла.​— Нет, — отрезал он, даже не глядя на меня. — Я останусь здесь и прослежу, чтобы ты снова не решила избавиться от капельницы. У меня слишком много работы в клинике, чтобы тратить её на твои капризы каждые пять минут.​Он уткнулся в экран, делая вид, что очень занят какими-то отчётами. Я обиженно скрестила руки на груди, отвернулась к стенке и плотнее закуталась в одеяло. «Ну и сидите, — подумала я, — злой доктор Мурмайер».​Постепенно лекарства начали действовать. Моё дыхание стало ровным, веки потяжелели, и я сама не заметила, как провалилась в сон под мерное постукивание его пальцев по экрану.​Пэйтон услышал, как дыхание Эмили изменилось. Он отложил планшет на колени и поднял взгляд на кровать. В полумраке палаты, освещенной лишь тусклым ночником, она казалась совсем маленькой и беззащитной.​Она спала, всё так же упрямо прижимая руки к груди, словно даже во сне пыталась защититься от всего мира. Её бледная кожа, растрёпанные волосы на подушке и длинные ресницы, всё ещё влажные от слёз...​Пэйтон поймал себя на том, что уже несколько минут просто смотрит на неё, забыв про все свои важные отчёты и дела клиники. В его голове, где всегда был идеальный порядок, сейчас царил хаос.​«Какая же она хрупкая... — пронеслось у него в мыслях. — И до безумия красивая».​Он привык к дисциплине и холодности, но эта девчонка с её детскими обидами и колючим характером задела в нём что-то, чего он сам от себя не ожидал. Пэйтон подошёл к кровати, осторожно поправил край её одеяла, стараясь не разбудить, и на мгновение задержал дыхание, глядя на её спящее лицо.