Я не отстану от тебя

На третьей перемене он снова увидел его — в коридоре, где было пусто.Два старшеклассника прижали Хана к шкафчикам. Один усмехался, другой что-то говорил тихо, почти шипел, наклоняясь слишком близко. Хан не сопротивлялся. Только смотрел в сторону, будто всё это — мимо.

Минхо замер.

Он не должен был вмешиваться. Не сейчас. Не так.

«Это не моё дело».

Он сделал шаг вперёд — потом остановился. Губы сжались в тонкую линию.

«Он же сам не хочет со мной говорить. Ему плевать».

Но взгляд не отводился. Сердце било, как в клетке.

Когда один из парней толкнул Хана плечом, а другой рассмеялся, Минхо почувствовал, как внутри что-то треснуло.

Он двинулся вперёд — уже без колебаний.

— Что, совсем охренели? — сказал он резко, громко.

Те обернулись.

— О, смотри, спаситель пришёл, — хмыкнул один. — Он что, твой пёс?

Минхо не улыбался. Его голос был тихим, но резким:

— Исчезните, пока я не сделал это за вас.

Парни переглянулись. Ушли — не потому что испугались, а потому что знали: Минхо способен. Он всегда был способен.

Когда коридор опустел, Хан медленно выпрямился, отряхнул рубашку.

— Спасибо, не надо было, — сказал он. Голос ровный, почти безэмоциональный.

— Да, я понял, — огрызнулся Минхо. — Вообще ничего не надо. Ни звонков, ни слов. Просто исчезай, да?

Хан посмотрел на него, но быстро отвёл взгляд.

— Не всё должно заканчиваться разговором, Минхо.

— Ага. Особенно когда ты даже не начал, — прошипел тот. — После той ночи… просто исчез. Словно всё это было ничем.

— Я не просил тебя вмешиваться.

— Но ты пришёл ко мне, Хан! — голос сорвался. — Ты сам пришёл. А теперь что, снова строишь стену?

Хан ничего не ответил. Только прошёл мимо.

Минхо стоял, стиснув кулаки, пока не заныли пальцы.

***

Он увидел его снова — на обеде.

Джисон сидел за дальним столом, с кем-то болтал. Парень — невысокий, светловолосый, с немного слишком весёлой улыбкой. Хан что-то сказал, тот рассмеялся, хлопнул его по плечу.

Минхо чувствовал, как в груди появляется раздражение. Бессмысленное, детское. Ревность, которой он не имел права.

«Пусть делает что хочет», — сказал он себе.Но не мог оторвать взгляда.

Потом — он увидел это. В момент, когда Хан поднял руку за чашкой.Мелькнули тонкие, неровные линии на внутренней стороне запястья.

Как будто кто-то водил лезвием, не в первый раз.

Минхо вскочил. Остаток обеда он уже не помнил.

***

После уроков он поджидал Хана у выхода. Тот, завидев его, попытался пройти мимо.

— Идём со мной, — сказал Минхо.

— Нет.

— Я не спрашиваю.

Минхо схватил его за рюкзак и потянул в сторону. Не грубо — но достаточно настойчиво. Хан не сопротивлялся. Просто шёл.

Они оказались за школой, за спортзалом. Место, где никто не ходил — особенно в это время дня. Пусто. Сырость, трава, осенние листья.

— Чего ты хочешь? — спросил Хан. Голос усталый.

Минхо молчал. Смотрел. В его глазах уже не было гнева. Только сосредоточенность. Внутри всё дрожало, но лицо было спокойным.

— Я видел твои руки.

Хан вздрогнул.

— Ничего ты не видел.

— Не ври мне. Я знаю, как это выглядит.

Хан опустил голову. Несколько секунд — тишина. Только ветер в кустах.

— Ты хочешь знать правду? — тихо спросил он.

— Я уже её догадываюсь.

— Нет. Ты не догадываешься, Минхо. Ты не можешь себе представить.

Он сделал шаг ближе к стене, оперся спиной. Закрыл глаза.

— Это не про боль. Это… как шум в голове. Постоянный. Как будто внутри всё гудит, и гул этот говорит одно и то же.

— Что?

— Что мне не нужно быть. Что меня никто не ждёт. Что я — лишний вес. Лишний звук.Каждое утро, когда я открываю глаза — первая мысль: зачем?Я могу умыться — и подумать, как легко захлебнуться в воде.Я могу взять нож, чтобы сделать бутерброд — и в голове сразу вспыхивает: а если воткнуть себе в живот?Я могу идти по лестнице и подумать: один шаг — и всё.

Он замолчал, тяжело дыша.

— Это не романтично. Это не красиво. Это просто... стало частью меня. Как будто я всегда рядом с дверью. И каждый день — решаю, выйти ли через неё.

Минхо подошёл ближе. Стоял прямо перед ним. Смотрел. Ничего не говорил.

Хан открыл глаза. Его лицо было пустым.

— Так вот. Ты хотел знать, почему? Потому что мне надоело чувствовать, что я — ошибка. Даже если никто больше не говорит это вслух — я это слышу. Я это чувствую.И знаешь что?

Он поднял взгляд.

— После смерти я, наверное, хотя бы отдохну.

Минхо молчал ещё мгновение. Потом сказал ровно:

— Никто не будет жалеть.

Хан вздрогнул. Его лицо дрогнуло, как будто он не понял.

— Что?

Минхо шагнул ближе. Его голос стал жёстким. Без жалости. Без прикрас.

— Никто не будет жалеть. Потому что я не позволю тебе умереть.

Он схватил его за ворот. Не сильно, но резко.

— Только попробуй, Хан Джисон. Я вытащу тебя. Даже если ты сдохнешь — я приду за тобой на врата Рая, разнесу их к чёртовой матери и потащу тебя назад.

Его глаза пылали.

— Я не отстану от тебя. Даже если ты этого захочешь. Даже если будешь кричать, чтобы я исчез. Я всё равно буду здесь.

Хан смотрел на него, как в тумане.Сначала — просто в ступоре. Потом — губы дрогнули.А потом — по щекам покатились слёзы. Беззвучно.Он отвернулся, прикрыл лицо рукой.

Минхо не обнял его. Не приблизился. Только остался рядом.Тихо. Твёрдо. Не отступая.

Как будто стал стеной.