34 глава

ГЛАВА 34. «В ожидании чуда»

Четыре месяца спустя. Пентхаус Алекса. Утро.

Живот Эмили стал огромным. Она с трудом находила удобное положение в кровати, а маленькие ножки внутри неё пинались с такой силой, будто тренировались к марафону. Алекс каждое утро целовал её живот, разговаривал с малышом и делал массаж спины.

— Сегодня ночью она не дала мне спать, — пожаловалась Эмили, спускаясь к завтраку.

— Она будет футболисткой, — сказал Алекс, подавая ей омлет.

— Или танцовщицей.

— Или боксёршей.

— Перестаньте, — вмешалась София, которая уже сидела за столом. — Она будет принцессой.

— А если мальчик? — спросил Алекс.

— Тогда принцем.

Эмили засмеялась, погладила себя по животу.

— Слышишь, малышка? Твоя сестра уже всё за тебя решила.

Ребёнок ответил лёгким толчком.

— Согласна, — перевела Эмили.

София просияла.

---

Квартира Лены и Кристофера. День.

Маленькому Крису исполнилось четыре месяца. Он уже держал голову, улыбался и пытался переворачиваться. Лена чувствовала себя увереннее, хотя недосып давал о себе знать.

— Он тобой командует, — заметил Кристофер, наблюдая, как Лена меняет подгузник.

— Как и ты.

— Я не командую.

— Командуешь. Молча.

— Это называется забота.

Крис-младший закричал, требуя внимания. Кристофер взял его на руки, начал качать.

— Тише, маленький, тише. Папа здесь.

Ребёнок успокоился, уставился на отца огромными глазами.

— Он похож на тебя, — сказала Лена.

— Умный взгляд?

— Наглый.

— Это в тебя.

Они улыбнулись.

— Как Эмили? — спросил Кристофер.

— Скоро рожать. Через две недели.

— Ты волнуешься?

— За неё? Да. Но она сильная.

— Как ты.

— Лучше.

Он поцеловал её.

---

Пентхаус. Вечер. Эмили и Алекс на террасе.

Солнце садилось за Манхэттеном, окрашивая небо в розовое и золотое. Эмили сидела в кресле-качалке, положив руки на живот.

— Ты знаешь, я думала, что беременность — это мука. А это... волшебство.

— Даже когда она пинается в три часа ночи?

— Даже тогда. Потому что она напоминает, что я не одна.

Алекс опустился на колени перед ней, прижался ухом к животу.

— Привет, малышка. Это папа. Ты там как?

Толчок.

— Хорошо, — перевела Эмили.

— Мне нужно с ней поговорить серьёзно.

— О чём?

— О том, чтобы она не мучила маму.

Поздний толчок, почти согласный.

— Договорились, — сказал Алекс.

Он поцеловал её живот, потом поднялся и поцеловал её в губы.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Я люблю тебя, Алекс. Даже когда ты кладёшь носки не в ту корзину.

— У меня есть корзина для носков?

— Теперь будет.

Он засмеялся.

София выбежала на террасу.

— Мама, папа, идите смотреть! По телевизору показывают твоего папу!

Они пошли в гостиную. Сенатор Смит давал интервью, говорил об экономике и семье.

— Он сказал, что гордится тобой, — сообщила София.

— Когда?

— Пять минут назад. Я слышала.

Эмили почувствовала, как к горлу подступает комок. Отец никогда не говорил ей этого лично, но по телевизору — пожалуйста.

— Я ему позвоню, — сказала она.

— Завтра, — попросил Алекс. — Сейчас уже поздно.

— Хорошо.

Она прижалась к нему.

Ребёнок внутри снова толкнулся, будто напоминая, что время не стоит на месте.

---

Родильный дом. Две недели спустя. 4 утра.

Эмили проснулась от того, что простыня под ней стала мокрой. Она села, потрогала — воды отошли.

— Алекс, — позвала она.

Он проснулся мгновенно.

— Что случилось?

— Пора.

Он вскочил, оделся, вызвал машину. Через двадцать минут они были в роддоме.

6:00. Палата.

Схватки были сильными, но терпимыми. Эмили дышала, как учили на курсах, сжимала руку Алекса.

— Ты как? — спросил он.

— Болит.

— Ты справишься.

— Знаю.

Врач проверила раскрытие.

— Восемь сантиметров. Скоро можно будет тужиться.

— Скоро — это через сколько?

— Часа через два.

— Я не выдержу два часа.

— Выдержишь, — сказала Лена, входя в палату. Кристофер остался в коридоре с Крисом.

— Ты здесь?

— Я здесь. И я прошла через это. Ты тоже пройдёшь.

Эмили кивнула. Лена села рядом, взяла её за другую руку.

Теперь её сжимали два самых дорогих человека.

---

8:00. Врач сказал тужиться.

Эмили кричала. Не от боли — от усилия. Она выталкивала из себя новую жизнь, и это было самое трудное, что она делала в своей жизни.

— Давай, Эмили! Ещё немного! — командовала врач.

— Я вижу головку! — крикнула акушерка.

— Ещё одно усилие!

Эмили закричала, сжала руки Алекса и Лены, и в этот момент комнату наполнил крик.

Громкий. Требовательный. Прекрасный.

— Девочка, — сказала врач. — Три килограмма двести граммов. Пятьдесят один сантиметр.

Эмили разрыдалась. Алекс поцеловал её в лоб, в щёку, в губы.

— Ты сделала это.

— Мы сделали.

Малыша положили ей на грудь. Она была розовой, с тёмными пушковыми волосами и огромными глазами, которые смотрели на мир с удивлением.

— Здравствуй, дочка, — прошептала Эмили. — Мы тебя так ждали.

Лена плакала рядом. Алекс держал их обеих.

— Как назовём? — спросил он.

— Амелия, — сказала Эмили. — В честь моей бабушки. Она была самой доброй женщиной, которую я знала.

— Амелия, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое.

— Будем звать её Мелли.

— Мелли, — улыбнулся Алекс.

Малышка зажмурилась и снова закричала, требуя внимания.

— Она будет той ещё личностью, — заметила Лена.

— Вся в мать, — улыбнулся Алекс.

---

12:00. Пентхаус. София ждала новостей.

Когда Алекс позвонил и сказал, что родилась девочка по имени Амелия, София подпрыгнула на месте.

— Я же говорила! Я хотела сестру!

— Ты хотела, — сказала няня.

— И угадала!

— Ты волшебница.

— Я знаю.

Когда Эмили и Алекс вернулись с малышкой, София смотрела на сестру как на чудо. Она осторожно погладила её по ручке.

— Какая маленькая.

— Она вырастет.

— Я буду с ней играть.

— Будешь.

— Я буду её защищать.

— Обязательно.

София наклонилась и поцеловала Амелию в лоб.

— Здравствуй, Мелли. Я твоя старшая сестра.

Малышка открыла глаза, посмотрела на неё и, кажется, улыбнулась.

— Она меня узнала! — закричала София.

— Узнала, — сказала Эмили.

Алекс обнял их всех троих.

— Теперь нас пятеро.

— И Лена с Кристофером, — добавила София.

— И они.

— И дедушка сенатор.

— И он.

— И бабушка Элизабет.

— И она.

Эмили засмеялась.

— Семья растёт.

— Это хорошо, — сказал Алекс.

Он поцеловал её, потом поцеловал Амелию, потом Софию.

— Я люблю вас.

— И мы тебя.

Амелия зевнула и уснула.

День был прекрасным.

Таким же, как и их новая жизнь.