Фиолетовый

- Чонгук-а, ужин готов,- Чимин стоял под дверью в комнату "для мыслей и вдохновения", как прозвал её Чон, и скребся своими лапками, чтобы выманить свою любовь наружу после недельного сидения в "берлоге", так называет эту комнату Чимин.

"Берлога", "место для мыслей и вдохновения", называйте эту комнату как хотите, образовалась примерно месяц назад. Сразу после того, как родители Чона оставили "влюблённых голубков одних, чтобы они могли насладиться друг другом..."Да, папа Чонгука был тем ещё романтиком.

В тот же самый день, когда Чимин и Чонгук вернулись из аэропорта, Чон сразу выпалил:

- Минни, а давай из второй комнаты сделаем студию?

На что младший ответил:

- Давай!- Чимин подумал, что старший будет учить его играть на гитаре, на клавишах, в конце концов на барабанах, которые Чонгук приобрёл не так давно.

Вся мебель из бывшей спальни была благополучно вынесена на следующий день. Пак, стоя с зубной щёткой в руках, зубной пастой на лице и мокрыми светлыми волосами, был удивлён, когда увидел, что комнату родителей выносят по частям. Первой пошла кровать. Тоже частями. Чимин пытался понять, что здесь происходит, как к нему подошёл довольный альфа, попивая чаёк.

- Чон-и, а что тут происходит?- не отводя взгляд от грузчиков, спросил Пак.- Ну, ребята освобождают комнату, чтобы мы с Джексоном и Тэхеном могли перенести моё оборудование,- очень радостно говорил старший.- Когда ты вчера говорил, что хочешь из этой комнаты сделать студию, то я не думал, что ты будешь делать её на следующий день.

Чон лишь улыбнулся и пожал плечами.

- Ребят, вы не напрягайтесь,- Тэхен наблюдал за Джексоном и Чонгуком, которые пытались вынести из квартиры Кима компьютерный стол,- Может, вам помочь?- ехидно спросил Ким, зная, что Чонгук не позволит своему хену, который только начал реабилитироваться после травмы, поднимать тяжести. - Тэхен, ты сейчас договоришься и будешь вместе с Чонгуком тащить этот ужасный стол,- рыкнул Джексон. - Ладно, не нужна помощь - не буду навязываться,- хихикнул Ким, заходя в квартиру, а после добавил,- Я прикачу твоё кресло, Чон.

- Чимин, давай сходим в кафе как-нибудь?- Лухан шёл рядом по лестнице.- Давай,- Пак улыбнулся, замечая такую же улыбку.

Оказывается, Лухан не такой противный, высокомерный и всякие другие эпитеты, которыми описывал его Пак. Лухан оказался мягким, добрым, жизнерадостным.

И сейчас эти две омежки идут и громко смеются. Чимин держит в руках те самые кактусы в желтых горшочках, а Лухан - барабанные палочки. Более тяжёлые вещи им не доверили.

Студия и кабинет в одной комнате были готовы через два дня, после предложения Чона.

Да, бывало, что старший сидел до поздней ночи в "берлоге" записывая очередные каверы на популярные песни или сочиняя лирику, ярым фанатом которой был Чимин. Он считал, что все стихи Чона - это больше, чем просто стихи.В них младший находил такие смыслы, от которых мог очень легко расплакаться, чем доводил Чона до трясучки, ведь тот переживал, что его омега плачет.

И вот сейчас Чимин в очередной раз робко стучится в дверь комнаты, но в ответ тишина. Эта тишина сопровождала младшего каждый день. Вместо завтраков с любимым, он получил завтрак с самим собой да кактусами, которые так отлично подошли в интерьер кухни.

Чимин пробовал выманить Чона самыми разными способами: любимым блюдом Чона, приставкой, любимой настольной игрой, даже купил, ну, как купил, скорее купил Бэкхен, сексуальное нижнее бельё и всякие разные штучки в секшопе...Но ничего не помогло. Ни еда, ни приставка, ни игра, ни даже сексуально одетый Пак, который умудрился проникнуть в студию, когда старший вышел за водой при дневном свете. Чон выходил лишь ночью, чтобы набить свой живот любимой едой, а потом опять весь день сидеть и писать стихи и музыку.

- Тяжело любить музыкантов...- делает умозаключение Чимин, сидя за обеднённым столом напротив кактусов Бобби и Добби.

Раздраженно фыркнув, Пак поднялся из-за стола и направился в сторону спальни, чтобы взять одежду и полотенце. Душ - лучшее решение.

Стоя под теплыми струями воды, Пак не чувствует того самого расслабления, на которое так надеялся. Его тело вело себя не так, как обычно. Пака бросало то в жар, то в холод, то ему хотелось кушать, то нет и тому подобное.

- Может быть, у меня скоро должна начаться течка?- Чимин стоял напротив зеркала, рассматривая паренька с фиолетовыми волосами,- Да нет. С того раза её у меня больше не было. А она должна быть каждый месяц...

Когда Чимин думал, что его течка должна начаться скоро, не думал, что она начнётся так скоро. Это как решение Чонгука сделать студию. Неожиданно и странно, но тут ещё и больно.

Все тело пронзает ужасная боль, а желание ощуть в себе плоть Чонгука растёт с каждой секундой. С большим трудом поднявшись с кровати, Пак держится за всё, что попадёт ему под руку. Он должен дойти до заветной двери и не рухнуть по дороге. Но его путь прекращается даже не начавшись. В комнату влетает Чон, в первые секунды пытаясь привыкуть к темноте. Всего три слова заставляют старшего потерять весь рассудок:

- Чонгук, помоги мне...

В одно мгновение Чонгук оказывается рядом с омегой, держа того за талию, чтобы тот не упал. Без слов Чон начинает целовать младшего, а последний хватается за одежду Чона, как за шанс спасения.

Слова сейчас - лишнее. Чон хочет сказать, как сильно он скучал по своей малинке, как ему было тяжело, когда его малинка пробралась в комнату в том самом кружевном белье, как ему было тяжело, когда... он не мог обнимать омегу, целовать, да даже просто быть рядом с ним.

Чон аккуратно кладет на кровать омегу. Он видит, что с Чимином что-то не так. Освещенный лунным светом Пак кажется ещё более красивым и сексуальным, когда закусывает нижнюю губу, когда тянет руки к старшему, когда пытается ласкать себя, когда шепчет о своём желании.

Чон наклоняется к уху Пака и шепчет:

- С этого дня мой любимый цвет - фиолетовый...