2 глава

С того случая проходит едва ли несколько дней, но Юнги уже успевает катастрофически утомиться от вечных подколок. И если гнусно хихикающий Намджун завалился после напоминания о том, как сам гонялся за Джином на протяжении пяти месяцев, пел ему серенады под окнами общежития и в итоге загремел в полицейский участок, то с Хосоком всё оказалось гораздо сложнее.

На него у Юнги таких рычагов воздействия не было: как ни иронично, у чертовски влюбчивого Чона ни разу не было человека, который бы действительно его заинтересовал. Так что ехидничал над растерявшим свою привычную хладнокровность Мином Хосок в любую свободную минуту двадцать четыре часа в сутки, за что был нещадно бит, но прекращать не собирался.

Юнги идит его подозрительно-невинное выражение лица ещё с самого входа в аудиторию, где у них проходят совмещённые пары с несколькими курсами, и это заставляет его предчувствующе прищуриться. Он переводит взгляд чуть вбок, и видит слегка виновато улыбающегося Намджуна и… Ну конечно. Что и требовалось, блять, ожидать — на его месте сидит Ким Тэхён собственной персоной: лучший друг Пак Чимина, его же сосед, партнёр, компаньон и, видимо, тоже та ещё зараза.

Их намёк очевиден — Юнги опускает глаза и сразу же видит пустое место рядом с поникшим, но тут же встрепенувшимся при его появлении Чимином. Блядство. У Юнги нет никаких моральных сил на то, чтобы оставить эту расстроенную булочку в одиночестве. Чтоб тебя, Чон Хосок.

Мин изображает максимально нейтральное выражение лица и совершенно невозмутимо поднимается к ряду с Чимином, опускаясь на соседнее место. Малыш выглядит разнервничавшимся — он немного сдвигает свои вещи, освобождая пространство, и сбивчиво пищит:

— Ю-Юнги-щи, з-здравствуйте.

Юнги смотрит на него, непроизвольно улыбнувшись — голос Чимина и без того очень нежный, но срывается на совершенно чудесное пищание, когда он волнуется. Мин находит это невероятно милым и мягко бросает:

--Чимини, верно? Можешь звать меня хёном.

И с удовольствием наблюдает за реакцией. Чимин снова краснеет — так ярко, что у него начинают полыхать даже ушки, прижимает одну маленькую ладошку к разгоряченной мягенькой щечке и невнятно бормочет что-то согласное. Юнги чувствует, что всё его существо плавится от одного только взгляда на Чимина и непроизвольно добавляет:

--У тебя милый румянец.

Эти слова немного смущают даже его самого, но бедного малыша, кажется, добивают окончательно: Чимин издаёт короткий невразумительный писк и закрывает вспыхнувшее лицо своими крохотными лапками. Юнги кажется, что он всё же переборщил, поэтому он мягко кладёт ладонь на округлое плечо, приоткрытое сползшим воротом белого свитера, и слегка обеспокоенно спрашивает:

--Чимини?

--Всё в порядке, п-прости… х-хён, — Чимин шепчет едва слышно, смущённо глядя на него блестящими глазками меж разведённых пальцев, и мило запинается. Юнги невольно отмечает, что на его маленьких пухленьких пальчиках самая настоящая россыпь колечек, которые самому Мину не налезли бы и на мизинец, а Чимин тем временем лепечет: — Эт-то странно, я знаю, я просто… волнуюсь, д-да. Из-за пары. Меня, эм… пугает профессор? И-и-и это звучит очень глупо, я-

Юнги негромко смеется, мягко и бархатно, слегка склонив голову к плечу. Чимин кажется ему таким чудесным, таким необычным и даже трогательным, что голова кружится — Юнги хочет его себе, хочет держать в своих ладонях его крохотные ладошки, хочет целовать в горячие щёки и мило сплющившиеся губки, хочет шептать нежности в зардевшееся ушко, и, кажется, часть этой нежности всё же отражается у него в глазах.

Чимин осекается, на мгновение замерев, и медленно опускает ладони, открывая свою разрумянившуюся мордашку. Он робко улыбается самыми уголочками своих чудесных пухлых губ, светло-светло, словно маленький ангелочек, и Мин улыбается в ответ:

--Если он тебя пугает, то я буду рядом. Не бойся, малыш, — ласковое прозвище опять слетает с его губ само собой, и это действует на Чимина неожиданно сильно. Он коротко прерывисто выдыхает, словно обмякнув, но опускает взгляд, стоит только припозднившемуся преподавателю всё же показаться в проёме. Юнги на его появление недовольно хмыкает и неохотно убирает ладонь с красивого плечика, напоследок задев самыми кончиками пальцев нежную обнаженную кожу. И, кажется, его прикосновение заставляет Чимина задрожать.