11

— Ой, не ной давай. Знаю ведь, что сам через три дня начнёшь ими пользоваться.

— Вот розовой туалетной бумагой с сердечками точно не буду.

Джисон посмеялся, ложась рядом. День выдался слегка тяжёлым, но достаточно весёлым. Зато теперь они лежали почти без сил, а живот всё просил вкусного ужина.

— Приготовим вместе что-нибудь вкусненькое? — предложил Минхо, услышав урчание.

— Печеньки?

— Да хоть печеньки.

Никто из парней ранее не пёк печенья, поэтому было немного трудно приготовить даже через интернет, где всё подробно рассказано и показано. Поняв, что Минхо от слова совсем не справляется с задачей, Джисон попросил его помыть виноград и сделать пару бутербродов. Не то чтобы Ли обиделся или расстроился, просто он чувствовал себя как не в своей тарелке, потому что это он предложил вместе приготовить печеньки, а в итоге сам скинул всё это на своего парня, который уже совсем выбился из сил. С горем пополам Джисон приготовил их и очень даже вкусно получилось.

— Разве тебя не будут отчитывать за то, что ты ел бутерброд с колбасой и сыром? — удивился Хан, когда увидел, как Минхо с удовольствием кладёт ещё один в рот.

— Плевать я на них хотел. Мне скорее от тренера прилетит, чем от менеджера и стаффа.

— Мог бы салат сделать.

— Хан-и, в холодильнике нет ни одного овощи или фрукта, максимум только тут лежит килограмм винограда.

— Ну кошмар, вроде только недавно закупался в магазине.

За этим скромным ужином Минхо решил узнать, как обстоят дела Джисона в написании песен. Хан, конечно же, начал перечислять откуда он взял то или иное слово, с чем ассоциируется его лирика, как к нему пришло название для песни, какая часть ему больше нравится, а какая наоборот и тому подобное. Минхо внимательно слушал, не пропуская ни одно слово из ушей, хотя данная тема для разговора не была его любимой. Но что уж поделать, если он готов на всё ради счастья любимого. Ли нравилось смотреть на то, как глаза Хана начинали ярко блестеть, когда говорил о музыке. Это приносило душевное спокойствие. И Минхо был счастлив, что Джисон такой живой.

Только он не знал, что парень с каждым днём умирал внутри.

Но Джисон старался не подавать виду. Он не хотел рушить карьеру Ли, ради которого тот пожертвовал всем, чтобы достичь желаемого результата. Хан видел, как Минхо счастлив, когда выступает на сцене перед тысячами людьми, как он отдаёт всего себя танцам, как светится его лицо при упоминании предстоящего концерта. И самое главное, он видел, как Минхо по-настоящему счастлив. Иногда думалось, что только жить как айдол приносило ему огромное счастье, нежели жить как парень Хан Джисона. Такие мысли портили настроение младшему, но он быстро как-то избавлялся от них, снова надевая радостною улыбку на лицо. Безусловно, Джисон живой снаружи, но мёртв внутри.

Опухоль съедала его энергию день за днём. Никакие препараты и советы врача больше не помогали. Джисон держался из последних сил.

***

— Это просто невероятно! — воскликнул мужчина в белом халате, расширяя глаза. — Джисон, ваша опухоль стала меньше в размере. Скажите, вы всё делали так, как я говорил?

— Да, конечно, но головокружения, кажется, участились, — выдохнул парень, нервно поглаживая руки. — Я в последнее время чувствую слабость и боль в голове.

— Насчёт этого пока не могу дать точного ответа, так что будем ждать результат ещё одного анализа. Это может занять около двух недель. Пока что хорошенько следите за своим здоровьем и ни о чём не переживайте. А ещё не забывайте принимать препараты строго по определённому времени. Помните: даже один единственный пропуск может привести вас к предвиденной ситуации.

— Хорошо, конечно. Только пожалуйста, скажите мне, я вообще смогу дожить до нового года?

***

Джисон не знал, куда себя деть: Минхо пришёл домой и неожиданно заявил, что ему предложили сняться в одном из известных японских шоу ближе к новому году и, соответственно, провести праздник там. Компания даже не спросила его мнения, считая, что такой шанс приобрести ещё бо́льшую популярность упускать нельзя, поэтому ответила вместо него. А Минхо уже не мог отказаться, так как директора компаний уже всё решили и подписали кое-какие бумаги. У Джисона появилась возможность наконец рассказать о болезни и провести свои последние дни вместе с ним, но не хотел рушить карьеру парня своим здоровьем. "Всё зависит от вас, Хан Джисон. А я, в свою очередь, постараюсь выполнить свой долг сохранить вам жизнь," — вот, что сказал врач перед уходом парня. Эти слова поселились настолько глубоко в голове Джисона, что он просто не мог не думать об этом. "А что, если я умру? А что, если не умру? Что вообще будет со мной? А с Минхо-хёном? Я смогу жить спокойной жизнью, как раньше?" — размышлял Хан, сдерживая слёзы. Он не хотел умирать, он ещё слишком молод, чтобы позволить Смерти забрать себя в мир иной.

— Мой график уже сильно забит, — чуть ли не плакал Минхо в плечо младшему. — Я хочу взять отпуск.

— Ну хён, ты ведь для себя стараешься, зачем переобуваться в последнюю секунду, когда уже и так достаточно опоздал? Не думаешь, что люди, которые ждали тебя, будут огорчены?

— Ты прав, — вздохнул парень, всей грудью вдыхая свой любимый и самый родной аромат на планете. — Возможно, буду возвращаться домой один раз в два дня, так что сильно не скучай.

— А ты и вправду так уверен, что я буду скучать? — усмехнулся Хан. — Не забывай, что у нас на полке лежат пазлы и картина по номерам, а ещё я смогу сочинить больше новых песен. Ну, то есть написать.

— Тут ты тоже прав, — сдался Минхо. — Допустим, с тобой мы уже решили определись, а со мной что?

— А с тобой ещё проще: тебе нужно только улыбаться на камеру и делать всё по сценарию.

— Кто бы говорил. Для тебя, как обычному человеку, не понять таких, как я. Ты же видишь, что я сейчас лежу у тебя на плече и ною о том, как устал. И мой тебе совет на будущее: не становись айдолом, ты вполне сможешь стать великолепным продюсером у нас.

"Жаль, что я не успею даже одной ногой переступить через порог твоей компании", — пронеслось у Джисона в голове. Если честно, он никогда не планировал становиться известной всему миру личностью, так как страдал социофобией. Джисон хотел жить просто обычной жизнью.

— Ты сегодня написал что-то?

— Да.

— Споёшь?

Сначала Джисон не знал, что ему делать. Вроде хотелось, чтобы старший услышал, а вроде нет. Но, собрав все силы в кулак, он встал с дивана и пошёл за гитарой, которую купил недавно.

...

Я прикрою тебя, даже если больно, всё хорошо.Я перевяжу все раны, что останутся.Ты – мой личный грех.

Сияй для меня ярче, прошу.Освети для меня даже самую тёмную ночь.Пока ты со мной, мне не страшно.Даже если сотни раз увижу тебя, мне будет этого мало.Будто лишь ты замечаешь шрамы, что покрыли всё моё сердце.Твои нежные объятия окутывали теплом.Кажется я даже пустил слезу, ведьпочувствовал это впервые.

Я прикрою тебя, даже если больно, всё хорошо.Я перевяжу все раны, что останутся.Ты – мой личный грех, от которого я не могу отказаться, ведь ты слаще зла.Ты можешь обжечь, ты можешь ранить меня, когда рядом.Если хочешь, я могу стать кем угодно.Да, ты можешь причинить мне боль, но мне всё равноДа, ты можешь обжечь меня,Но в отличие от тех, кто убегает от тебя, я обнимаю.

Как вулкан

Температура любви, от прикосновения можно расплавиться.Возьми меня с собой хоть на другой конец света.Ничего страшного, если всё сгорит.Даже возвращаясь назад сотню раз,Моим выбором всегда будешь

(Ты)

Чтобы раствориться в тебе, обними меня,Даже если будет больно, всё хорошо.

(Ох)

Среди холодных и суровых волн мне нужно твоё тепло.Ты – мой вулкан.

Я засуха – ты дождь,Я бумага – ты стих.Моё пустое сердце сияет лишь из-за тебя, ты мой свет.Твоё тепло, мой дом, моё дыхание, боже..Поймай меня, когда упаду, и я вновь взлечу.Дни моего падения были полны печали,Но увидев тебя, улыбка не сходила с моего лица.

Почему? Почему? Почему?Я не хочу возвращаться назад.Тебе, кто сияет ярче всех, всех, всех я отдам всё.Каждый день я хочу чувствовать тебя,Но не могу дождаться завтра.Какой же будет твоя яркая улыбка,Что заставит меня смеяться в этот раз.

Я прикрою тебя, даже если больно, всё хорошо.Я перевяжу все раны, что останутся.Ты – мой личный грех, от которого я не могу отказаться, ведь ты слаще зла.Ты можешь обжечь, можешь ранить меня, когда рядом.Если хочешь, я могу стать кем угодно.Да, ты можешь причинить мне боль, но мне всё равноДа, ты можешь обжечь меня,Но в отличие от тех, кто убегает от тебя, я обнимаю.

Как вулкан

Температура любви, от прикосновения можно расплавиться.Возьми меня с собой хоть на другой конец света.Ничего страшного, если всё сгорит.Даже возвращаясь назад сотню раз, моим выбором всегда будешь

(Ты)

Я не смогу прожить без тебя, даже если умру.Сколько бы ни перерождался, нуждаюсь лишь в тебе.Лишь тебе хочу отдать всё своё тепло.Когда думаю о тебе, моё сердце сжимается.

Как вулкан

Температура любви, от прикосновения можно расплавиться.Возьми меня с собой хоть на другой конец света.Ничего страшного, если всё сгорит.Даже возвращаясь назад сотню раз, моим выбором всегда будешь

(Ты)

Чтобы раствориться в тебе, обними меня,Даже если будет больно, всё хорошо.

(Ох)

Среди холодных и суровых волн мне нужно твоё тепло.Ты – мой вулкан.

HAN — Volcano

...

Минхо слушал завораживающий голос Джисона, вникая в смысл нового шикарного текста. Появилась мысль, что эту песню Джисон посвятил ему, в которой признаётся в любви. Хан брал высокие ноты, но его голос не срывался. Такому таланту Минхо позавидовал бы, потому что на практике часто не мог сконцентрироваться. Но он ведь не только поёт, а ещё танцует и контролирует своё выражение лица, стараясь не переборщить или наоборот. Джисон и вправду невероятен. Минхо так гордился своим парнем.

— Ты у меня такой талантливый, Хан-и, — поаплодировал он, крепко обнимая. — Эта песня о любви ведь, да?

— Да. Эту песню я посвящаю тебе, — улыбнулся Джисон, приближаясь к чужим губам, в надежде поцеловать их. Ли сейчас выглядел так красиво перед его глазами.

— Ой, нет, я устал сегодня. Не хочу целоваться, — отвернулся Минхо.

— Ну хён, один поцелуй, пожалуйста, — умолял Джисон, применяя своё главное оружие – щенячьи глазки. — Ты меня давно не целовал, пожалуйста, всего один поцелуйчик и я отстану.

— Ладно, — сдался Минхо, улыбаясь, — всё ради тебя, любимый.

И Хан, как ребёнок, которому наконец купили заветный леденец, стал целовать всё лицо парня, заставляя того звонко смеяться. Нет, Минхо совсем не был против целоваться, а ему просто захотелось немного подразнить своего младшего. Но зато теперь всё его лицо было в малиновом бальзаме для губ.

***

23.03.2024.