Страница 59 - ТЁМНЫЕ ФАНТАЗИИ Пятница

«...Дорогой Лев Николаевич, это моё последнее письмо...»

Ибо не позволю целовать себя грязным ртом, а тем более трахать после спидозной шкуры. «...Дорогой Лев. Зачем вы так со мной? Разве вам не хотелось чего-нибудь чистого, девственного?..» В голове слышится звон каблуков, а перед глазами всплывают крепкие бедра Туровской, они плавно перекатываются под чёрным платьем. С каждым шагом. С каждым цоком...Она вышла на охоту, на львов, в наши каменные саванны. «...Лев Николаевич, вы меня больше не получите...» Ревность кромсает меня холодным ножом, давит всех бабочек ещё в коконе. Зачем, Шиши, я представляю эти сцены? Туровская стучит в спорт-кабинет и спрашивает: - Помните меня? Она оставляет щель в двери, для меня, для моих блядских фантазий. - Я готова, - говорит она. И расстегивает на себе молнию, двигает бедрами в одну, в другую сторону - и платье медленно сползает с бронзовой кожи. Она без нижнего белья. Она командует: - На пол. Физрук снимает одежду и послушно ложится на спину. Рядом с ней лев похож на домашнего котёнка. А Туровская... Даже трогать себя не позволяет. Крепки плечи, бедра, грудь. Кубики пресса плавно перетекают в аккуратный треугольник на лобке. Интимная стрижка. цок...цок...цок...цок... - в одних каблуках, она встаёт у него над головой и, вспоминая присед в тренажерном зале... опускается на лицо. Она берёт его за волосы и начинает двигаться взад и вперёд... Взад и вперёд. Наездница оседлала старого жеребца. Взад и вперёд... - А теперь, - говорит она властно. - Язычок в другое место... «...Лев Николаевич, - пишу я, и руку сводит от злобы. - Вы...очень... ошиблись». Я закрываю глаза... ...и представляю другую позу. Миссионерскую. Охотница скрестила загорелые ноги за спиной жертвы... И просит трахать себя: - Жестче. Глубже. Быстрее. Бедный Лев блестит от пота. Он уже старый для таких скачек, но очень надеется на повтор. - Вы получали мои письма?.. - стонет Туровская. А после начинает читать на память чужие строчки. По-блядски, медленно... И каждое пятое слово кончается протяжным рыком или: "ахх!.." - Кончаю, - говорит усталый зверь. И ошибается. Туровская вонзает чёрные ногти ему в шею и дёргает вниз. Пальцы окрашиваются в красный. Капли крови падают на бронзовую грудь, на лицо. Туровская начинает хохотать и поднимает на меня ядовитые глаза. - Запомни это, - стонет она. - Запомни, цыпленок. ~~ ...гудки... Может быть Лев выгнал её, может сказал «это неприемлемо», может у него не встал... ...гудки... Но мне похуй, Шиши. Я всегда представляю самое худшее. Я лежу на кровати - выебанная своими же мыслями. ...гудки... И вот: - Что такое, моя девочка? Уже поздно, но хозяйка сказала, что я могу звонить в любое время. Поэтому я спрашиваю: - Ты же мне все простишь? И слышу нежное, понимающее: - Да, моя хорошая. На пальчике у меня висят ножницы для разделки мяса. Немецкие. Мама принесла с работы. - Тогда можно... - шепчу в трубку. - Можно я убью её?