Страница 38 - БЕЗСОБАЧЬЕ Суббота

Страница 38 - БЕЗСОБАЧЬЕСуббота. Библиотека. Дальняя парта. Два стула. Один пустой, за другим - я. Залипаю в монитор и думаю: нахуй пришла? Нам дали задание - найти список методичек в электронном каталоге, не пользуясь строкой <название>. Заебись. Прошлую пару я сидела в психушке, позапрошлую ходила на приём к доктору, ещё раньше - спала. Я нихуя не понимаю, поэтому пишу в поиске: «Чак Паланик» И получаю результат: «0» Сука. Если тебе интересно, я начала читать его в восьмом классе. Сначала был рассказ про бассейн и массаж, потом про палочку и головку. Ну не время сейчас. Мне надо искать ебаные методички. Сегодня заключительная пара, но студентов мало. По двое почти никто не сидит. Ко мне хотел сесть какой-то ботаник, но я ответила ему: - Гав! Гав! Занято. Он отбежал к другому стулу. Ха-ха. У-у блять! Кыш. Это место для моей хозяйки. Понял? Мне похуй. Ему все равно не поверят. О чём я думаю, Шиши? О ней. О нас. У каждой красивой девочки должна быть убогая подружка. Это посильнее косметики, духов и шмоток. Это контрасты. Сечешь? Яркий цветок красивее в траве. В букете совсем не то.

Но пусть, Траву тоже выбирают. Только как утешительный приз, как альтернативу, как бумажную открытку, когда не хватило денег на подарок. Полюбят и меня, Шиши, девочку с дефектом. Так зачем, скажи люди заводят собак?

Я не знаю. Мне даже мысли такой не приходило. В детстве у меня было Безсобачье. - это когда маленькая девочка знает, что собаки существуют только в другой вселенной. Но она даже не плачет, не обижается, не просит. Это правило. Она знает его твёрдо. Как имя своей мамы, как столицу россии, как правило жи/ши. Маленькая Матильда знает, что в её ебучем доме никогда не будет собаки. Понимаешь меня? Дверь библиотеки громко хлопнула. Я услышала звон каблуков, а следом - родной голос хозяйки: - Можно войти? ~~ Соня подсела ко мне и сказала сладкое: - Привет. Я поклялась молчать. Я поклялась не смотреть на неё. Но только Соня заговорила про волейбол, я нарушила первую клятву: - Можно мне сходить? Я хочу посмотреть как ты играешь. И вторую: глянула ей на губки... На открытый ротик, Шиши. На её удивление, волнение, на её твердое: - Нет. И мягкое: - Зачем?

И торопливое: - Не надо, к чему? К нам нельзя приходить. И слабая улыбка: - Понимаешь? Я посмотрела ей в глаза бегло, взмахом, птичкой. И застряла там навечно. Я искала в голубых озерцах хоть капельку грязи, мути. Но они чистые, они добрые, они ласковые, а вся чернь - только в отражении. Если она прикажет сидеть - я сяду. Если прикажет лежать - повинуюсь. Но моя хозяйка любит меня. Она сказала это. А я - поверила. Потому что никто не говорил. Потому что я чувствую, как чувствует собака. Я спрашиваю: - Почему мне нельзя? А она убирает мне волосы за ушко и отвечает: - Я так хочу. Мы на следующей неделе погуляем. Вдвоём. Хорошо? Я проглатываю комок обиды и киваю. «Хорошо». Ничего не говори. Что ты понимаешь в любви, Шиши? В настоящей, в собачьей любви. Что?