Глава 36

Винченцо:

Мы с Даниелем сидели в его кабинете на базе, заваленном бумагами и мониторами. Уже третий час мы перебирали связи Сальвиати, его старых партнёров, возможных союзников. Джесси скинула нам кучу данных, но большинство вело в тупик.

— Этот ублюдок чисто работает, — проворчал Даниель, потирая глаза. — Ни одной зацепки.

— Не может быть, чтобы он действовал в одиночку, — я откинулся на спинку кресла. — Такая операция требует людей, денег, логистики. Кто-то ему помогает.

— Я пробил все его известные контакты за последние пять лет. Пусто. Он либо гений конспирации, либо...

Даниель замолчал, уставившись в экран.

— Либо что?

— Либо у него есть покровитель из старых. Кто-то, кто знает наши традиции. Кто-то из Италии.

Я нахмурился. Италия. Наша родина. Там до сих пор остались кланы, которые помнили моего отца. И не все из них были друзьями.

— Копай глубже, — приказал я. — Смотри старые дела, связи его отца. Если ему кто-то помогает из Италии, это должно быть видно.

Даниель застучал по клавиатуре. Я встал, подошёл к окну. За ним темнел вечерний город. Где-то там прятался Сальвиати, и мысль об этом жгла изнутри.

— Винченцо, — голос Даниеля дрогнул. — Кажется, я что-то нашёл.

Я обернулся. Он смотрел на экран с таким выражением, будто наткнулся на золотую жилу.

— Что там?

— Старые партнёры отца Сальвиати. Был один... сицилиец. Работал с ним в девяностых, потом порвал все связи. Но я нашёл его следы — он снова активен. И, судя по всему, он сейчас в контакте с нашим другом.

— Имя?

— Энцо Романо. Старая гвардия. В своё время держал половину чёрного рынка оружия на юге. Потом его выдавили, он ушёл в тень. А теперь... — Даниель развернул ко мне монитор. — Теперь он работает с Сальвиати. Я нашёл несколько звонков, прикрытых через левые номера, но след ведёт к нему.

Я смотрел на экран. Лицо старика с холодными глазами, седые волосы, тонкие губы. Энцо Романо. Имя, которое я помнил из рассказов отца. Опасный, хитрый, безжалостный. И главное — он был из наших. Сицилиец, знавший все ходы и выходы.

— Почему он вдруг решил вылезти из тени? — спросил я.

— Видимо, Сальвиати предложил ему что-то, от чего нельзя отказаться. Или у них старые счёты с твоим отцом.

— С моим отцом?

— Они пересекались в девяностых. Была какая-то война за территории на юге. Твой отец победил, Романо исчез. Возможно, он хочет реванша. Через Сальвиати.

Я сжал кулаки. Всё сходилось. Сальвиати мстил за отца, Романо — за своё унижение. И теперь они объединились, чтобы ударить по нам с двух сторон.

— Где он? — спросил я.

— Палермо. У него там дом, формально принадлежащий племяннику. Но если он там, то Сальвиати может быть рядом.

Я усмехнулся. Палермо. Наша земля. Там «Чёрные Драконы» всё ещё имели вес.

— Значит, поедем домой, — сказал я. — Навестим старого друга.

— Винченцо, это может быть ловушка. Они специально засветились, чтобы выманить нас.

— Может быть. Но если мы не поедем, они укрепятся и ударят снова. Я не хочу ждать следующего взрыва.

Даниель кивнул, понимая.

— Берём людей? — спросил он.

— Да. Альберто, Джесси, пятёрку лучших. И Эмилию.

— Она захочет ехать.

— Я знаю. И не буду спорить. Там наша земля, там мы сильнее. И я хочу, чтобы она была рядом.

Даниель хмыкнул.— Любовь зла, Винченцо.

— Знаю.

Я достал телефон, набрал Эмилию. Она ответила после первого гудка.

— Винченцо?

— Да. Ты где?

— В комнате. С Альберто и Джесси. Что-то случилось?

— Нашли партнёра Сальвиати. Энцо Романо. Старая крыса из Палермо. Завтра летим в Италию.

Тишина. Потом её голос, напряжённый, но с нотками азарта:— Наконец-то. Я с тобой.

— Я знал, что ты это скажешь.

— И правильно знал. Я буду готова.

— Эмилия...

— Винченцо, я сказала — буду готова. И не пытайся меня отмазать. Только время потеряешь.

Я усмехнулся. Моя маленькая тень.

— Ладно. Тогда готовься. Завтра рано.

— Поняла. — пауза.

— И еще дорогая,ты у меня самая красивая,поэтому жди на вилле.

Она фыркнула.— Ладно, большой босс. До завтра.

— До завтра, маленькая тень.

Я отключился и снова посмотрел на экран.

Прошло несколько часов.

Я зашёл на виллу, усталый после долгих часов в кабинете Даниеля. Голова гудела от информации, от планов, от всего этого дерьма с Сальвиати и Романо. Единственное, чего хотелось — принять душ, выпить виски и рухнуть в кровать.

В гостиной горел только торшер, мягкий свет разгонял темноту. Я скинул пиджак на спинку дивана, потянулся к барной стойке. И замер.

— Ну наконец-то, большой босс.

Голос донёсся из спальни. Я обернулся.

В дверном проёме стояла Эмилия.

Чёрный шёлковый халат, короткий, едва прикрывающий бёдра. Волосы распущены, падают на плечи мягкими волнами. Глаза блестят в полумраке, на губах — та самая хитрая улыбка, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Долго ты там с Даниелем, — сказала она, делая шаг ко мне. — Я уже думала, ты решил переночевать в кабинете.

Я стоял, не в силах пошевелиться. Весь груз дня, все мысли о войне — всё испарилось в один момент.

— Эмилия... — выдохнул я.

— Что? — она подошла вплотную, провела пальцем по моей груди, по пуговицам рубашки. — Не рад меня видеть?

— Рад. Очень рад.

— Вижу. — Она усмехнулась. — Ты устал?

— Уже нет.

— Хорошо. Потому что я тут ждала. И у меня были планы на этот вечер.

Я схватил её за талию, притянул к себе. Она обвила руками мою шею, прижалась всем телом. От неё пахло духами и чем-то тёплым, домашним, моим.

— Какие планы? — спросил я хрипло, утыкаясь носом в её шею.

— Расслабить тебя, — прошептала она, покусывая мочку уха. — Ты слишком много думаешь. А завтра нам лететь в Италию. Нужно быть в форме.

— В форме, говоришь?

— Ага. — Она отстранилась, посмотрела мне в глаза. — Так что иди в душ. А я пока налью тебе виски. И потом... потом посмотрим.

— Командуешь?

— Присматриваю за своим мужчиной. Иди давай.

Я усмехнулся, чмокнул её в нос и пошёл в ванную.

---

Когда вышел из душа, в спальне горел только свет от ночника. Эмилия сидела на кровати, поджав ноги, с двумя бокалами виски. Халат сполз с одного плеча, открывая ключицу, и это зрелище было чертовски красивым.

— Иди сюда, большой босс, — она похлопала по кровати рядом с собой.

Я сел, взял бокал. Мы выпили молча. Потом она поставила мой бокал на тумбочку, забралась ко мне на колени, обвила ногами талию.

Я провёл рукой по её бедру, забираясь под халат. Кожа была горячей, гладкой, влажной от жара её тела. Она выдохнула, прикрывая глаза, и я видел, как пульсирует жилка на её шее.

— А ты скучал? — спросила она, чуть охрипшим голосом. Этот голос, низкий, с хрипотцой, всегда заводил меня с пол-оборота.

— Ты даже не представляешь, — ответил я, стягивая халат с её плеча.

Она осталась передо мной в одних трусах. Красивая, грудь тяжело вздымается, соски уже затвердели, торчат, просятся в рот. Я провёл большим пальцем по одному из них, и она выгнулась, застонав.

— Винченцо... — выдохнула она, запрокидывая голову.

— Что? — я наклонился, взял сосок в рот, прикусил. Сильно, так, чтобы почувствовала.

— Блядь... да... ещё...

Я сосал её грудь, посасывал, покусывал, переключаясь с одного соска на другой, а она стонала и впивалась пальцами мне в плечи, царапала спину. Одну руку я запустил ей между ног — трусы уже промокли насквозь, ткань липла к её киске. Она дёргалась на моих пальцах, тихо матерясь, выгибалась навстречу.

— Хочу тебя, — прорычал я, отрываясь от её груди. — Хочу всю, блядь.

— Так бери.

Но она вдруг толкнула меня в грудь, заставляя лечь на спину. Я упал на кровать, с интересом глядя на неё. Глаза горят, губы припухшие, грудь тяжело дышит. Самая красивая женщина, которую я видел.

— Теперь моя очередь, — сказала она с хитрой усмешкой и сползла вниз.

Она стянула с меня трусы, и мой хуй уже стоял так, что готов был пробить потолок. Она обхватила рукой, провела языком по головке, дразня, потом взяла в рот. Целиком. Глубоко, до самого горла.

— Блядь... — выдохнул я, зарываясь пальцами в её волосы. — Твою мать, Эмилия...

Она мычала, не останавливаясь, и от этих вибраций у меня искры из глаз. Глубоко, ритмично, руками гладила яйца, сжимала, а языком вытворяла такое, что я забыл, как дышать. Я чувствовал, как нарастает напряжение, как низ живота сводит судорогой.

— Хватит, — выдохнул я, поднимая её за волосы. — Я хочу в тебя. Хочу чувствовать твою киску на своём члене.

— А я хочу сверху, — усмехнулась она, оседлав меня.

Я вошёл в неё сразу, глубоко, до упора. Она закричала, запрокинув голову, и начала двигаться. Медленно сначала, дразня, поднимаясь почти до головки и снова опускаясь. Потом быстрее, жёстче. Я сжимал её бёдра, помогая, глядя, как прыгают её сиськи в такт движениям, как она кусает губы, пытаясь сдерживать стоны.

— Какая же ты... — выдохнул я. — Какая же ты охрененная, блядь.

— Твоя, — прохрипела она в ответ. — Я твоя, сука. Весь этот член — мой.

— Весь твой, — прорычал я, переворачивая её.

Я заставил её встать на четвереньки, отвёл рукой её волосы с лица. Вошёл сзади, резко, глубоко, так, что она вцепилась зубами в подушку и закричала в голос.

— Вот так? — прорычал я, вбиваясь в неё. — Нравится, когда я трахаю тебя глубоко?

— Да... сука... да... ещё глубже... трахай меня...

Я трахал её жёстко, глубоко, держа за бёдра так, что, наверное, останутся синяки. Она стонала, материлась, подавалась назад навстречу каждому толчку. Её киска сжимала меня так сильно, что я едва держался.

— Какая у тебя киска, — выдохнул я, наклоняясь к её уху. — Мокрая, горячая, моя.

— Твоя, блядь... только твоя...

Я снова перевернул её на спину, закинул её ноги себе на плечи и вошёл так глубоко, что она закричала. В этом положении я видел всё — её лицо, её грудь, то место, где мы соединялись, как мой член входит в неё, мокрый, блестящий.

— Смотри на меня, — приказал я. — Не отводи глаза. Смотри, как я трахаю тебя.

Она смотрела. В этих серых глазах горел огонь, зрачки расширены, губы прикушены. Она смотрела и стонала, и я ускорился, чувствуя, как приближается развязка.

— Кончить хочешь? — прошептал я, почти не сбавляя темпа. — Скажи мне, маленькая тень.

— Да... блядь, да... хочу кончить... заставь меня...

— Кончай, — прорычал я. — Кончай на моём члене. Давай, я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

Она закричала, выгибаясь, сжимаясь вокруг моего члена так сильно, что у меня потемнело в глазах. Я кончил следом, глубоко в неё, рыча сквозь зубы, чувствуя, как пульсирует внутри, как тепло разливается по её телу.

Мы рухнули рядом, тяжело дыша, мокрые от пота, дрожащие. Она повернула голову, посмотрела на меня. Улыбнулась. Та самая улыбка — кривая, тёплая, её.

— Охуенно, — выдохнула она. — Ты охуенно трахаешься, большой босс.

— Я знаю.

— Скромность — не твой конёк.

— А зачем мне скромность? У меня есть ты.

Я перевёл взгляд ниже. Между её ног всё ещё блестело — смесь нас обоих, густая, белая, медленно вытекающая из неё, стекающая по бёдрам на простыни. Её киска, опухшая, красная, мокрая, сжималась и разжималась, выталкивая наружу то, что я там оставил. Белое на смуглой коже, на влажных складках. Я смотрел, не в силах оторваться. Это зрелище было самым охрененным, что я видел в жизни.

— Ты смотришь, — услышал я её голос. Усталый, но с усмешкой.

— Смотрю, — ответил я хрипло.

— Нравится?

— Очень. Хочешь знать, как это выглядит со стороны? Как будто я пометил тебя. Своей спермой. Чтобы все знали — ты моя.

Она усмехнулась, раздвинула ноги чуть шире, давая мне лучше рассмотреть. Я провёл пальцем по её бедру, собрал немного и поднёс к губам.

— Ты что... — начала она, но я уже слизнул.

— Вкусно, — сказал я. — На вкус — ты. Сладкая, солёная, моя.

— Извращенец, — выдохнула она, но в голосе было удовольствие.

— Твой извращенец.

Я наклонился и поцеловал её киску. Легко, почти невесомо, собирая губами то, что осталось. Она дёрнулась, застонала.

— Чувствительно, — прошептала она.

— Знаю. Но ты так красиво выглядишь, что я не могу не смотреть.

Она засмеялась. Тихо, тепло. Придвинулась, поцеловала меня в плечо. Я обнял её, притянул ближе, чувствуя, как её тело расслабляется в моих руках, как дыхание становится ровнее.

Мы лежали так, глядя друг на друга, переплетённые, мокрые, счастливые. За окном шумел город, где-то прятались враги. Но здесь, в этой спальне, было только наше время. Только мы. И это стоило всего.