Глава 1 - Винченцо

Год. Ровно год с того дня, как она исчезла.

Я сидел в своём кабинете на вилле, в том самом кресле, где когда-то держал её на коленях, пил с ней виски, смотрел, как она засыпает у меня на груди. Сейчас кресло было пустым, холодным, как и всё вокруг. Как и внутри меня. Виски в стакане давно нагрелся до комнатной температуры, превратившись в мутную золотистую жидкость, которую я пил уже не чувствуя вкуса. Как и всё в этом году.

В доме было темно. Я давно перестал зажигать свет, когда оставался один. Зачем? Чтобы видеть пустоту? Чтобы смотреть на стены, где когда-то висела её куртка, где она оставляла свои кроссовки у порога, где в спальне до сих пор пахло её духами? Нет. Лучше темнота. В темноте не видно того, чего больше нет.

На столе передо мной стояла наполовину пустая бутылка. Не первая за этот вечер. Не первая за этот год. Я перестал считать, сколько раз засыпал здесь, в кресле, сжимая в руке стакан, сколько раз просыпался от того, что мне казалось - я слышу её шаги в коридоре. Каждый раз вставал, шёл проверять. Каждый раз коридор был пуст.

Она ушла в ночь. Не попрощалась. Не оставила записки. Просто исчезла, как призрак, которым когда-то была. Я искал её первые три месяца. Перерыл всё: камеры, связи, старые адреса, всех, кто мог знать. Джесси подняла все свои базы, Альберто объездил полстраны, Даниель поднял старых информаторов. Пусто. Как будто её никогда не существовало. Как будто я всё это выдумал.

В четвёртый месяц я сказал себе - хватит. Сказал ребятам - забудьте. Сказал себе - она предала, как все. Ушла, потому что не выдержала. Потому что использовала меня, как лестницу, и когда поднялась достаточно высоко - исчезла. Это было логично. Рационально. Правильно для человека, который привык всё контролировать.

Но внутри, там, где не было места логике, что-то сломалось. Окончательно. Бесповоротно.

Я стал тем, кем был до неё. Нет - хуже. До неё я хотя бы чувствовал ярость, азарт, жажду власти. Сейчас внутри была только пустота, заполненная льдом. Я перестал улыбаться. Перестал пить с ребятами по вечерам. Перестал выходить на крышу, где мы когда-то курили и смотрели на звёзды. Джесси пыталась пробить эту стену, говорила, что я себя убиваю. Альберто молчал, но я видел в его глазах жалость. Даниель - тот просто ждал. Всегда ждал.

Они не понимали. Никто не мог понять. Она была не просто женщиной, не просто любовью. Она стала частью меня. Той частью, которая ещё умела чувствовать. А когда она ушла - вырвала эту часть с мясом. Оставила дыру, которую ничем нельзя было заткнуть. Ни виски, ни работой, ни охотой на врагов.

А враги были. Тот, кто стоял за Сальвиати, кто в маске, кто знал моё прошлое, - он всё ещё был на свободе. Мы нашли несколько его людей, взяли их, пытали, но никто не знал его настоящего лица. Только намёки, которые вели в никуда. Сальвиати молчал до конца. Его нашли в камере через месяц после допроса - с перерезанным горлом. Убил кто-то из своих. Кто-то, кто не хотел, чтобы он заговорил. Мы так и не узнали, кто. Врач сказал - самоубийство. Я не поверил. Но доказательств не было.

С тех пор прошло одиннадцать месяцев. Одиннадцать месяцев я гонялся за тенями. Одиннадцать месяцев я убивал, допрашивал, давил, искал. Стал жёстче, чем когда-либо. Люди боялись смотреть мне в глаза. Даже свои. Даниель говорил, что я превращаюсь в монстра. Может, так и было. Может, монстр - это всё, что от меня осталось.

Сегодня был тот самый день. Ровно год.

Я не планировал отмечать. Не хотел. Но тело помнило. Где-то в глубине, там, где пряталась боль, засело число. Я проснулся с ощущением, что сегодня что-то случится. Или уже случилось. Или не случится никогда. Провёл рукой по кровати - пусто. Встал, прошёл в ванную. Её щётка всё ещё стояла в стакане. Я не мог заставить себя её выбросить. Как и её одежду в шкафу. Как и её нож, который она забыла в первую ночь, - он лежал в ящике моего стола. Иногда я доставал его, крутил в пальцах, пытался понять, зачем она ушла. Ответа не было.

Весь день я провёл на базе, разбирая отчёты, планируя операции. Делал вид, что работаю, что всё нормально. Джесси смотрела на меня с тревогой, но молчала. Альберто несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но закрывал. Даже Даниель, который всегда знал, что сказать, сегодня просто стоял в углу и смотрел.

К вечеру я не выдержал. Сказал, что еду домой, и уехал на виллу. Знал, что там будет пусто. Знал, что буду пить один. Знал, что не усну. Но всё равно поехал.

Телефон звонил несколько раз. Даниель, потом Джесси, потом снова Даниель. Я не брал. Хотел побыть один. В тишине, где никто не видел, как я сжимаю стакан так, что он трещит, как пытаюсь не думать о ней, но думаю каждую секунду.

Вот так я сидел уже несколько часов. Виски давно потерял вкус. За окном догорал день, сменяясь серыми сумерками. Город внизу зажигал огни - равнодушные, далёкие, чужие. Как и всё в этом мире без неё.

В динамике раздался сигнал вызова. Я хотел отключить, но рука замерла. Даниель.

- Винченцо, - его голос был спокойным, но я знал этот тон. Что-то случилось. - У нас зацепка по человеку в маске.

Я не ответил. Ждал.

- Он в Риме. Завтра вечером встреча с посредниками. Мы перехватили информацию. Если выедем сейчас, успеем.

- Я поеду один, - сказал я. Голос прозвучал хрипло, чужим.

- Винченцо...

- Я сказал - один.

Даниель замолчал. Я знал, что он думает. Что я лезу в пекло, что мне нельзя доверять своё состояние, что я могу наломать дров. Но он не сказал этого. Никогда не говорил. Просто ждал.

- Машина будет через час, - наконец произнёс он. - Береги себя.

Я отключился. Допила виски, поставил стакан на стол. Встал, подошёл к окну. В отражении стекла - чужое лицо. Осунувшееся, жёсткое, с пустыми глазами. Год назад я был другим. Живым. Сейчас - только тень. Его тень.

Вспомнил, как мы стояли здесь однажды. Она в моей футболке, босиком, сонная, но счастливая. Смотрела на закат, а я смотрел на неё. Думал, что это навсегда.

Дурак.

Я подошёл к столу, открыл ящик. Нож лежал на том же месте. Тонкий, лёгкий, с выгравированной на рукоятке буквой "Э". Я взял его, покрутил в пальцах. Она забыла его в ту ночь, когда мы впервые... Потом я хотел вернуть, но она сказала: «Оставь. Пригодится». И улыбнулась. Её кривая, тёплая улыбка.

Я сунул нож за пояс. Зачем - не знал. Может, чтобы помнить. Может, чтобы не забыть, за что ненавидеть. Может, чтобы было что держать в руке, когда всё остальное ускользает.

В гараже я сел в машину, завёл двигатель. Рев мотора - единственное, что ещё отзывалось в груди. Выехал на трассу, вдавил педаль в пол. Город остался позади, поглощённый ночью и туманом. Дорога вела в Рим. К человеку в маске. К тому, кто знал ответы. К тому, кто, возможно, знал, где она.

Я не знал, что сделаю, когда найду его. Допрошу? Убью? Или просто спрошу: «Где она?» И услышу то, что боялся услышать год.

Но одно я знал точно. Если она жива - я найду её. Даже если придётся перерыть весь мир. Если мертва - я найду того, кто её забрал. И сделаю так, чтобы он молил о смерти раньше, чем я её дам.

Машина летела в ночь, а в голове крутилось одно имя. Маленькая тень. Предательница. Любовь. Боль. Всё в одном.

Я сжал руль так, что побелели костяшки. Год прошёл. Год боли, пустоты, ненависти. Но сегодня всё изменится. Сегодня я начну охоту.

И ничто меня не остановит.