Ей не суждено было проснуться

TrisУже несколько дней я не ходила в диспетчерскую. Понятия не имею, что сейчас происходит в Чикаго, где Тобиас и остальные. Джо сообщил мне, что удалось нейтрализовать нападение на Альтруизм. Это полностью заслуга Бюро — быть может, они действительно знают, что делают, и было глупо мешать? Они сохранили жизнь многим людям, вернули их в мир. Я рада, что в Чикаго всё нормализовалось и вернулась фракционная гармония.Пытаюсь забыться, проводя больше времени с мамой. Всё, чего мне сейчас хочется, — чтобы она очнулась. Джо разрешили сопровождать меня к ней. Как-то спокойней, когда он рядом... Это было раньше только с Тобиасом. Странно, но всё меняется. Я должна дальше жить ради мамы. Если она очнётся, то остальное будет абсолютно неважно. Джо постоянно рядом со мной. Я подпустила его слишком близко к себе, но так нужно. Не представляю, что Дэвид думает о нас, но на людях мы до безумия влюблённая пара. Игра. Теперь это больше, чем игра. Мы едем на лифте вниз, в мамину палату. Кабина тихо гудит, я слышу биение своего сердца, и, кажется, этот звук везде. Джо стоит рядом, он тупо смотрит на закрытые двери лифта. Не оборачиваясь, я нахожу его руку и чувствую, как Джо вздрагивает. Наши пальцы переплетаются, и только тогда я рискую заглянуть ему в глаза. — Что ты делаешь? — спокойно спрашивает Джо.Я сжимаю губы и, переведя дыхание, тихо говорю:— Не знаю.Еще мгновение он смотрит на меня, потом притягивает к себе, и я утыкаюсь носом в его грудь, еле сдерживая слёзы. От Джо пахнет так же, как и в его кабинете: лимоном и деревом. — Я не знаю, что делать... не знаю, Джо. Я устала ждать и надеяться. Всё, что я делаю, бессмысленно и бесполезно, — я чувствую на щеках слёзы, и плевать, что он их видит. Больше не хочу быть сильной: я устала. Джо обхватывает моё лицо руками и строго смотрит в глаза. — Не говори так! Ты не должна сломаться, Трис. Только не ты, бесстрашная девушка. Я не могу поверить, что ты опустила руки. Я резко отталкиваю его от себя и прижимаюсь к противоположной стене лифта.— Я не бесстрашная. Ты не знаешь, что мне пришлось пережить. Ты никогда этого не почувствуешь на своей шкуре! — трясу я головой. Двери лифта открываются, и вижу двух охранников, которые стоят в коридоре. Лицо Джо становится каким-то отрешённым. — Я знаю это, — говорит он, вылетая из лифта. Я продолжаю стоять в кабине, прижимаясь к холодной, металлической стене. Трясутся руки, я не могу поверить, что Джо обвинил меня в слабости. Двери лифта начинают закрываться, я придерживаю их руками и выхожу из кабины. Джо уже в конце коридора, рядом с палатой мамы. Он открыл дверь электронным ключом и зашёл внутрь. Я поплелась к нему. Мне совсем не хотелось сейчас говорить с Джо. Я ожидала от него поддержки, но в итоге получила только плевок в душу. Он не может говорить о том, чего не знает. Я подхожу к двери и вижу, как Джо стоит рядом с моей матерью. Её лицо, как всегда, безмятежно. Я не знаю, что она сейчас чувствует, слышит или о чём думает. Мне ясно, что Дэвид ждет подходящего момента, дабы вывести маму из комы. Он должен быть уверенным, что я не убегу с Натали из Бюро при первой же возможности. Но в Чикаго меня влёк только Тобиас, а сейчас он уже не со мной. Нет больше нас и никогда уже не будет. Он выбрал Эми, а я должна выбрать того, кто поможет спасти маму, — Джо. Во мне никогда не умрёт альтруист. Надо делать всё, чтобы помочь другим. Джо стоит почти у самого изголовья кровати мамы и смотрит на нее. Я медленно подхожу к нему и кладу руку на плечо. Чувствую, как его мускулы напрягаются. — Ты не должна делать это, когда мы одни, — говорит он куда-то в пустоту. — Что именно?— Притворяться, — сквозь зубы цедит Джо.— Мы не одни, — я смотрю в сторону мамы.Джо кивает.— Ты права. Мы никогда не будем одни.Он резко разворачивается и отходит от меня, словно я ему противна. Я чувствую, что Джо стоит сзади, просто не может уйти и оставить меня. Что бы он ни говорил. Его по-настоящему влечёт ко мне, но я не могу сказать того же и о себе. Я сажусь на колени рядом с мамой и глажу её по щеке, убираю за ухо тёмную прядь волос. Мама совсем бледная, её кожа буквально бесцветная. Я не хочу, чтобы она страдала.Когда-то в Альтруизме дети пели песню, собираясь на окраине поселения. Я слышала её всего раз, но слова моментально всплыли в голове. Я начала шептать их ей на ухо, напевая всё громче:

Мы пожертвуем всем,Что имели до нас.Пусть это не вальс,Это Шах и Мат.Наберегутся этажи,Мы пожертвуем всем,Что имели тогда.Жизнь — это игра,Так играй сейчас...

Я закрываю глаза и слышу писк. Сперва кажется, что он в моей голове — и только, но потом понимаю: это не так. Я поднимаю голову и смотрю на кардиомонитор. Не понимаю, что происходит, пока в палату не влетают врачи. Джо хватает меня и оттаскивает назад. Я кричу и рвусь к маме. Врачи что-то говорят, но я слышу только: «Остановка сердца!».Я падаю на пол, но Джо продолжает меня держать. Он говорит мне на ухо, но всё звуки смешиваются в одно: мой крик, голоса врачей и Джо.— Она не умрёт! — кричу я. — Она не может умереть!Вижу, как в палате появляется Дэвид. Он растерян, как маленький ребёнок. Я вырываюсь из хватки Джо и бегу к Дэвиду.— Сделай что-нибудь! Она умирает.С губ срывается стон. Я чувствую, как что-то вонзилось в шею. Поворачиваюсь и вижу Джо со шприцом в руке. Перед глазами всё мутнеет. Падаю на колени и чувствую, как теряю сознание. Сквозь дымку вижу, как врачи суетятся вокруг мамы, но уже совсем ничего не слышу. Последнее, о чём я успеваю подумать: как мне жить дальше?

***

Я приподнимаюсь на локтях и понимаю, что нахожусь в постели в своей комнате. Кто-то сидит рядом, но в помещении слишком темно. Я стараюсь не издавать ни звука и опять роняю голову на подушку. Всё тело гудит, а кости ломит. Человек возле меня поднимает голову — видимо, он тоже уснул. Я не обращаю внимания. Боюсь услышать то, что он хочет сказать. Я сжимаю зубы и еле сдерживаю слёзы.— Беатрис, — сказал Дэвид, касаясь моей головы. — Мне очень жаль...— Не смей говорить так, — шепчу я, из последних сил сдерживая самообладание. — Не надо... Я любил её и готов был пойти на что угодно.— Даже на то, чтобы держать меня взаперти просто из прихоти.В комнате наступила тишина, но потом он ответил:— Даже на это.Я поднимаюсь с кровати и смотрю ему в глаза. Меня переполняет злость, я не могу сейчас показывать слабость. Он не должен меня сломать, Джо прав. — Ты мог спасти её, как спас остальных: Юрая, Эрика, Марлен, чёрт, даже Джанин!— Всё не так просто. Их мозг еще не был мёртв, когда мы нашли их, а Натали слишком долго была в коме.— Ты специально не позволял ей проснуться. Дэвид молчал, он даже не мог заглянуть мне в глаза.— Да или нет?! — закричала я, и этот звук наполнил комнату. Я надеялась, что он скажет «нет»...— Да, — прошептал Дэвид. Я открыла рот, но не могла издать ни звука. Из-за него мама погибла. Она могла быть сейчас со мной, я готова сделать всё, чтобы она осталась жива, но её отнял у меня. — Уходи, Дэвид, иначе я тебя убью. Её смерть на твоей совести.Бюро намеревалось исцелить весь город, но у них не получилось спасти даже маму. Они заигрались в богов — думаю, Дэвид это понял. Он выехал из моей комнаты на инвалидном кресле и напоследок сказал:— Тебя больше ничто не держит здесь. Никто не остановит тебя, если захочешь уйти. Дэвид тихо закрыл дверь, и я осталась одна. Он прав, больше никто меня здесь не держит, я действительно хочу уйти, но не из Бюро, а из жизни. Больше нет тех, ради кого стоит жить. To be continued...