6. Телохранители. Правда - 2

— Я не думал... — ошеломленно прохрипел Миранис, видимо, понимая. — Я только раз сказал... один раз, но не думал, что он с тех пор... все время... Боги... боги... это не может быть правдой, скажи, что это не правда!

— Не думал? — не слушал его Тисмен. — Когда ты избивал целителя, высшего мага, ты думал? Когда поселил в наследнике Виссавии ненависть к нам и недоверие, ты думал? Когда ослабил его настолько, что он не смог сам защититься, думал? Ты думать умеешь? После того, что ты натворил, я в этом сомневаюсь!

Повисло тяжелое молчание, и Миранис вдруг поднял голову и сделал то, чего от него Арман давно ждал. Да, ждал и этого полного ненависти взгляда, и перекошенного злостью лица. Ждал появления того самого зверя, который недавно избивал брата. И дождался. И увидел, как удивился, вздрогнул и шагнул к принцу Кадм, как прошептал успокаивающее заклинание Лерин, как посерел весь Тисмен. Они, наконец-то, тоже это увидели, такого принца!

— Рэми, Рэми, Рэми! — вскочил Миранис. — Только и слышу везде о Рэми! Только о нем! Даже вы думаете только о нем! Он лучший, а я...

— А ты... — печально оборвал его Арман, и одно слово его заставило Мираниса успокоиться, вновь опуститься в кресло. — Впустил в сердце ненависть. Запомни это чувство, то, что миг назад рвало тебя на части. Запомни свои слова. Запомни то, что ты сделал с моим братом, со своим побратимом. Запомни, чтобы потом не спрашивать, почему я больше не хочу тебе служить.

— Арман! — вскричал Миранис. — Да как ты смеешь!

Но Арман уже смел все!

— Лишь немногие в этом мире были так дороги мне, что я готов был сделать для них все. Я все сложил к твоим ногам, мой принц. Я отдал самое огромное сокровище своего рода, я доверил тебе моего младшего брата. И вот как ты оплатил и за мое доверие, и за мою верность, и за мою многолетнюю дружбу.

Арман посмотрел на принца, чувствуя, как разливается по душе горечь. Миранис был его лучшим другом... другой Миранис. Человека, что сидел в кресле, Арман не знал, не хотел знать. Он сжал в руках те мешочки с порчей, обратив их в пыль, и сразу же в глазах Мираниса гнев сменился искренней болью. Арман уже не обращал внимания на принца. Он подошел к кровати, встал рядом с братом, впитывая в память его раны, и сказал, не в силах сдержать дрожи в голосе:

— Последнее, о чем я попрошу тебя, мой принц, позволь Лиину исцелить Рэми. И ни я, ни мой брат никогда больше не потревожим твоего взора.

И ты не потревожишь нас... после того, что Миранис натворил, смотреть на него было противно. Арман и не смотрел, чтобы взгляд его не выдал ощущаемого презрения, чтобы принц не разозлился и не оставил запрета. Рэми надо исцелить. И потому еще немного Арман будет держать себя в руках. Совсем немного, брат.

— Забываешься, он мой телохранитель! — выкрикнул Миранис, и голос его перешел на противный визг.

Но Арман не первый раз видел принца. Знал, как с ним разговаривать. Знал, как усмирить его гнев, и ответил спокойно, тихо, все так же не сводя ошеломленного взгляда с бледного лица брата:

— Ты первым об этом забыл.

— Арман!

Еще днем раньше Арман бы уступил принцу. Склонился бы перед ним, ведь его друг был еще и наследником трона, кем-то, кому он обязан подчиняться. Еще день назад, но не сегодня... Сегодня он мог только сесть рядом с братом, взять его за руку, и спросить:

— Мой принц, сколько еще должен Рэми страдать из-за твоего каприза? Когда ты будешь удовлетворен? Он не нужен тебе. Он раздражает тебя. И даже чужой магией не объяснишь то, что тут произошло, потому что... ее семена ворвались в трещину в твоем сердце, Миранис. Ты слишком слаб, чтобы его защитить.

— Я не должен его защищать! — вскричал Миранис. — Как ты не понимаешь! Это он мой телохранитель, а не я его! Он должен мне служить, не я ему!

— Ты так до сих пор и не понял, — грустно улыбнулся Арман. — Он ничего не должен тебе, мой принц. Он сам захотел тебе служить. Сам. Он сам принял в себя душу Аши. Он сам решил встать рядом с тобой. Он, самый свободолюбивый из всех, кого я знаю... сложил свою свободу к твоим ногам. И ты, мой принц... ты не сумел этого оценить. Ты позволишь исцелить его раны?.. Пожалуйста, ... Мир... хватит уже...

И последней фразы, в которой невольно появилась мольба, наверное, хватило. Миранис за спиной Армана мигом успокоился и ответил:

— Конечно, позволю... боги, да если бы я знал... даже в том магическом угаре, как же вы...

Арман не слушал. Забыв о Миранисе и телохранителях, он взглядом приказал Лиину подойти ближе и аккуратно, стараясь не тревожить ран, притянул Рэми к себе. Брат все еще был горячим, от него пахло потом, гноем и болезнью. Тонкие пальцы Лиина прошлись по спине Рэми, осторожно коснулись рваных краев ножевой раны, полился с его ладони мягкий лазоревый свет, и Рэми застонал сквозь зубы, вновь покрываясь кровавой испариной.

— Мой архан, — позвал Лиин, не переставая лить целительную магию.

— Тише, тише, — прошептал Арман, гладя мокрые от пота волосы брата. — Тише... сейчас все пройдет..., а что же ты думал, из-за грани возвращаться нелегко...

Брат на миг замер, будто прислушиваясь, выдохнул свое:

— Ар! — и рванулся было в руках брата, выкрикнул что-то на виссавийском, и вновь обмяк.

Задышал ровнее, спокойнее, будто засыпая, и, когда Лиин закончил исцелять синяки на спине и ребра, Арман аккуратно опустил Рэми на простыни, давая целителю закончить работу. Лилась синева с ладоней Лиина, молчали телохранители, Миранис тоже молчал. Всхлипнул через зубы Рэми, открыл на миг глаза и вновь заснул, дыша глубоко, будто не в силах надышаться.

Наверное, в последнюю седмицу, он и не спал спокойно. И дышать со сломанными ребрами мог с трудом. И вновь холодея от гнева, Арман снял плащ и завернул в него мирно спящего, уже исцеленного Рэми. Удобно устроил брата на руках и поднялся, не выпуская Рэми из своих объятий.

— Будет лучше, если он останется здесь, — пытался было вмешаться Лерин.

— Мы и без того злоупотребили вашим гостеприимством, телохранитель.

— Ты не можешь его перенести с помощью магии, он слишком слаб, так и понесешь его на руках по коридорам? Если твои дозорные тебя и его увидят, а они увидят... Мы не подчистим память всем.

— Они больше не мои дозорные.

— Арман! — выдохнул Миранис. — Да что же ты делаешь?

И Арман посмотрел на своего принца с усмешкой. Теперь можно. Теперь ему можно все... и он найдет способ, чтобы освободить Рэми от деспотизма принца. Время есть. Силы тоже есть. И Миранис, наверное, это понял. Поднялся было, но остановился, когда Арман сказал, направляясь к дверям:

— Не надо ко мне подходить, мой принц. Я делаю то, что должен был сделать давно. Если тебе не нужен мой брат, то его рядом с тобой и не будет. И меня с тобой рядом не будет. Наша семья слишком долго жертвовала всем для Кассии... только ни у меня, ни у моего брата нет кассийской крови. И мы не обязаны служить ни тебе, ни твоему отцу.

И в том же миг в глазах потемнело, и раньше, чем Арман упал, у него забрали брата и подхватили у самой земли, замедляя падение.

***

Видят боги, Кадм не хотел вмешиваться, ведь это все было для Мираниса хорошим, хоть и болезненным уроком. Принц зеленел от злости, но противопоставить Арману и телохранителям ему было нечего.

Холодную ярость в глазах дозорного Кадм еще как понимал. Даже у него сама мысль, что целителя судеб периодически избивали, да еще и принц, кипятила кровь в жилах. Но пока Кадм сдерживался: не время. Сейчас важнее сам Рэми и его брат, а с принцем он разберется позднее, когда удостоверится, что братья от него не сбегут.

Солнце уже взошло, свет его заливал спальню, и от этого восковая бледность Рэми еще больше бросалась в глаза, как и не сильно красивые раны на его теле. И крик его, когда Лиин отводил своего архана от грани, полоснул даже сильнее, чем Кадм ожидал. И Кадм знал, что Арман сорвется и захочет забрать Рэми не только из покоев Лерина, но и из замка. И не мог этого допустить.

«Помоги мне», — попросил он мысленно Тисмена, и стоило Арману начать двигаться к двери, зеленый телохранитель двинулся за ним. Один удар, и друг успел вовремя: когда Арман начал терять сознание, Кадм подхватил Рэми, а Тисмен — его брата.

— Мой архан! — крикнул Нар, и, забыв обо всем, бросился к своему Арману. Мешать ему никто не стал, зачем? Тисмен отдал дозорного харибу, сам медленно поднялся, и в этот же самый миг Рэми очнулся. Посмотрел ошеломленно на удерживающего его Кадма, на неподвижного Армана, и, как и ожидалось, понял все неправильно:

— Не трогайте его! — выкрикнул он и рванулся в руках Кадма.

— Да кто ж его трогает? — выругался Кадм, когда Тисмен провел ладонью перед глазами Рэми, и вздорный мальчишка вновь заснул.

Кадм взвалил Рэми на плечо, подошел к кровати и опустил его на мягкую, уже вычищенную духом замка перину. Задернул тяжелый, шитый серебром, полог балдахина и вернулся к Арману.

— Живой он, — сказал он напряженному Нару. — Пока. Но если будешь дурить, я это могу и исправить.

Нар дрожал над своим арханом, впрочем, брать в голову чувства какого-то хариба Кадм сейчас не собирался. Внутри клубился ураган злости и на Мираниса, и на его нового телохранителя, и на Армана: это же надо так дурить-то? С таким размахом!

Тисмен, видимо, думал иначе. Он сжал плечо Нара и выразительно посмотрел на Кадма. Этот зеленоглазый любитель зверюшек временами был на удивление мягким. Почти как Рэми.

— Твоему архану ничего не грозит, — мягко сказал Тисмен, — даю тебе слово. Но Арман очень бледен и слаб. Когда твой архан спал в последний раз?

— Вчера ночью, — прошептал Нар. — Немного...

— Всю ночь спал, не урывками? — так же мягко спросил Тисмен.

— Ну вы же знаете! — выдохнул Нар. — Знаете, что было в столице! Знаете, что он не мог... просто... он всегда, везде впереди, со своими людьми, он всегда был верен повелителю, принцу и телохранителям, а вы... вы...

Плохо скрытый и справедливый, увы, упрек. Арман много раз рисковал шкурой ради принца, Арман искал Мираниса в столице во время его попоек, Арман сидел с принцем, когда тот хандрил... Арман же своей властью, своим авторитетом, поддерживал трон эти многие годы. Арман был для них незаменим, а принц...

Кадм очень хорошо знал, что Арман делал в последние дни. Знал, что старшой приходит в замок лишь изредка, а большую часть времени на улицах города рубит со своим дозором и высшими магами нечисть... Кадм бы тоже туда пошел, только... дозор пока справлялся сам, а телохранители, увы, были нужны в замке. И все равно недосмотрели идиота принца.

— Знаю, и ценю все, что он для нас сделал, мой друг, — еще мягче ответил Тисмен и посмотрел на Кадма.

Телохранитель силы понял друга без слов: открыл дверь и позвал сторожившего дозорного:

— Поможете Нару отнести Армана в его покои, — приказал он. — Поставить охрану у покоев старшого и не выпускайте его, пока я не отдам другого приказа.

— Но мой архан, — прошептал дозорный...

Кадм вздохнул..., но не наказывать же дозор за верность их старшому? Пока Арман был на их стороне, эта верность очень даже устраивала. И потому Кадм не стал приказывать, он стал уговаривать.

— Вы хотите, чтобы он жил? — тихо спросил он. — Вижу, что хотите. Потому сделаете так, как я приказал. Когда Арман проснется, доложите. Упустите его, и я не гарантирую, что смогу сохранить ему жизнь. Понимаешь? Понимаешь, что лучше ему остаться в своих покоях?

Судя по глазам, еще как понял.

— Да, мой архан, — поклонился дозорный. — Наш старшой не выйдет из своих покоев, пока мы не получим иного приказа.

Но на этом Кадм останавливаться и не собирался:

— И с родом своим не свяжется. Ни он, ни его хариб. Мы ведь не хотим бунта, не так ли?

— Как прикажешь, телохранитель, — вновь поклонился дозорный, хотя в глазах его застыло осуждение. Но приказ выполнит, а с остальным Кадм потом разберется.

И когда Нар и дозорный исчезли из покоев Лерина, Кадм выдохнул с облегчением:

— Хоть кто-то в этом замке понимает, что делает. Лиин, подойди!

Юноша, до сих пор не отходивший от своего архана, испуганно встрепенулся, но подчинился. Подошел, молча поклонился телохранителю, застыл в ожидании приказа, только в глазах его светилось глухое упрямство. Вылитый архан, свободолюбивый и непокорный.

— Приведешь сюда дознавателя, Майка.

Лерин хмыкнул, Миранис скептически пожал плечами, но Кадм знал, уже давно знал, как правильно разговаривать и с Рэми, и с его харибом. И совсем не удивился, услышав:

— Я хотел бы остаться с арханом.

— А я хотел бы, чтобы о том, что тут произошло, знало как можно меньше людей. Потому ты пойдешь и приведешь сюда Майка, пока твой архан поспит под нашим присмотром.

— Мой архан не доверял вам, — аккуратно ответил Лиин.

И Кадм это знал. Ой как знал! Сжал зубы, но ответил как можно спокойнее:

— Посмотри на меня, Лиин. Я скажу раз и повторять не буду — я не одобряю того, что сделал Миранис. И не позволю этому повториться.