Глава 8. Эмили

Я стою в шоке. Кого-кого, а Лиама я здесь точно не ожидала увидеть.

-Тренируюсь. Не видно? А ты что тут делаешь? Ваши тренировки давно закончились. Уходи. - Надеюсь, я звучу уверенно.

Не желая продолжать диалог, я отворачиваюсь и разгоняюсь на тройной прыжок. Но Лиам подъезжает ко мне и хватает за талию, останавливая.

-У тебя рука больная. Это ты уходи. Я тут каждый вечер тренируюсь, - он кивает на свою клюшку и несколько шайб, лежащих возле калитки.

-С каких пор тебя волнует моя рука? Отвали. - Я отцепляюсь от его рук и делаю разгон уже на двойной прыжок.

Если честно, мне страшно прыгать четверной после того падения. Врач, тренер и Сара правы - нужен покой, иначе потом 2 недели превратятся в вечность.Но я не могу сидеть без дела. И Лиам все испортил! На тройной прыжок я была готова, но теперь я зла, раздражена и боюсь прыгать. Все из-за него!

Успешно прыгаю двойной сальхов и решаю потренировать вращения. Все это время Лиам стоит возле бортика со сложенными руками на груди и смотрит на меня. Признаюсь, он выглядит очень сексуально в хоккейной форме. И майка цвета хаки невероятно ему идет. Так, стоп. Ты на тренировке.

-Продолжишь пялиться? Или, может, все-таки уйдешь? - Говорю вскользь ему, пока выполняю беговые перед вращением.

-Подожду, пока твоя пустая головушка сообразит, что ты должна уйти. А если не сообразит, то я ей помогу.

Пустая головушка? Он совсем упал? Это с каких пор он решил, что может так со мной разговаривать?Решаю проигнорировать его слова, ведь времени у меня не так много. Моя «тренировка» длится 45 минут, из которых 15 уже потрачены практически впустую.

Доделываю вращение почти успешно и уже хочу порадоваться, но Лиам подъезжает ко мне.

-Эмилия, я серьезно. Разве врач не должен был запретить тебе выходить на лед? И тренер. Он у вас сумасшедший, раз позволяет спортсменам тренироваться в таком состоянии?

-А теперь слушай меня ты, дорогой Лиам, - я тыкаю пальцем ему в грудь, - тебя не должно волновать что я делаю, где я и с кем. Тебя не должно волновать, что мне сказали врач и тренер. Я помню про твою просьбу. И за то, что я тебя отметила на фотографиях, извини. Надеюсь, это все? Теперь я свободна? Мы друг другу никто. Запомни это.

-А теперь, уйди, пожалуйста, с арены. Я хотела потренироваться спокойно. Если тебе тоже нужен лед, то приходи завтра - меня тут не будет.

С уверенностью в том, что я выиграла эту перепалку, я отъезжаю от него и начинаю тренировать дорожку шагов.Вижу, как Лиам хватает клюшку и принимается безостановочно бросать шайбы в ворота.

Если я скажу, что мне не нравится смотреть на него на льду, то я солгу. Поэтому, я промолчу.

На четверной я так и не зашла. Боюсь. И не хочу этого делать в ЕГО присутствии. Со льда мы уходим одновременно. Он идет в мужскую раздевалку, я - в женскую. Надеюсь, сегодня мы больше не пересечемся.

Я сижу на скамейке в раздевалке, глядя на свою зашнурованную одной рукой левую ногу.Еще одна из причин, почему я не зашла на четверной прыжок - это то, что я не очень хорошо зашнуровала коньки. Одной рукой это делать крайне неудобно, а просить было некого. Если я не уверена в коньках, то и на рисковый прыжок не захожу. Не хватало мне еще ноги поломать. Тогда тренер меня точно убьет.

Я достаю телефон и вижу новое уведомление. Сообщение от Лиама. Оно пришло ровно в тот момент, когда я села. Будто он знал.

«Контракт продолжается, Искорка. Завтра к 8 принеси мои задания.»

Придурок! Ненавижу его!

Я выхожу из дворца спорта в холодный октябрьский вечер. Воздух чистый и резкий, на небе уже зажглись первые звезды.

***

Я захожу в дом. Мама уже спит - на кухне горит маленький ночник, а на столе стоит тарелка с накрытым ужином. Я смотрю на еду, но аппетита нет. Есть только усталость и странное чувство пустоты, которое я не могу объяснить.

Я поднимаюсь в свою комнату, бросаю сумку на пол и сажусь за стол. Передо мной - две тетради и два учебника. Те самые, что он оставил на лестнице.

«Спортивная психология» и «История физической культуры».

Открываю первую тетрадь. Его почерк - крупный, размашистый, будто он писал в спешке. На полях - пометки: «Сделать до пятницы», «Это важно», и одна строчка, которая заставляет меня задержать дыхание: «Если не сделаешь - я приду к тебе домой и буду сидеть, пока не допишешь».

Я фыркаю, но внутри что-то екает.

Я делаю первое задание. Краткий ответ на вопрос о мотивации в спорте. Я пишу про внутреннюю и внешнюю мотивацию, про поддержку тренера, про давление соревнований.

Второе задание - про историю фигурного катания в СССР. Я переписываю аккуратно, стараясь делать почерк похожим на его. Получается неплохо, но я знаю, что он всё равно заметит подделку.

Через час я ложусь в кровать, глядя в потолок. Запястье ноет, но это не та боль, которая беспокоит меня больше всего.

Я закрываю глаза, но перед сном все же пишу ему короткое сообщение:

«Не приходи больше на лед.»

***

-Эмилия Роуз Паркер! Зачем ты вышла на лед? Тебе же запретили! Я волнуюсь за тебя. - Сара ругает меня, как дочку. И мне очень приятно, что она искренне переживает за мое здоровье. Но я должна тренироваться.

Мы идем по коридору университета. Да, я рассказала ей все, что произошло вчера. Она настолько разволновалась, что пропустила мимо ушей деталь о том, с КЕМ я вчера была. Мне же лучше.

Я одета в розовый облегающий свитер и белую теннисную юбку. На улице уже прохладно, но я не изменяю своему стилю.Я вчера весь вечер выполняла задания Лиама, а он, похоже, даже не удосужился прийти сегодня на учебу. Спасибо, мой любимый парень. Фу.

Мой телефон вибрирует, и мне приходится доставать его из сумки.«Придурок с клюшкой»Явился, не запылился.

-Искорка, я стою на лестнице уже 10 минут. Ты скоро? - А, так значит он на лестнице! Пока я тут бегаю по этажам и ищу его. Ну, давай поиграем.

Делаю максимально уставший голос и кашляю в трубку.

-Лиам, я заболела. Не знаю, как так вышло. Сегодня не смогу принести тебе задания.

И отключаюсь. Сара смотрит на меня, как на сумасшедшую, но мне плевать. Знали бы вы, как я сейчас злорадствую!

После звонка мне приходит сразу несколько сообщений. Все от Лиама.

«Искорка, это шутка? Если да, то не смешно.»

«Ты где?»

«Эмилия, я серьезно. Если ты сейчас не ответишь, то я приеду к твоей маме и попрошу ее запереть тебя в комнате. Без телефона и коньков.»

«Ответь.»

Я лишь хихикаю и убираю телефон в сумку. Пусть поволнуется.

Сара смотрит на меня с подозрением.

-Ты серьезно только что сказала ему, что заболела? Он же тебя найдет. Ты знаешь это.

-Пусть ищет. Мне нет до него дела. Я на учебе.

Сара закатывает глаза, и мы продолжаем идти по коридору. Я чувствую себя почти победительницей. Я обвела его вокруг пальца. Он ищет меня на лестнице, а я - в другом крыле. Гениально.

Я захожу в аудиторию, сажусь за парту и достаю тетрадь. До начала пары остается две минуты.

И в этот момент в аудиторию заходит не преподаватель.

А Лиам.

Большинству плевать на него, но я сильно удивляюсь, хоть и стараюсь не подавать виду. Он идет прямо к моей парте, не обращая ни на кого внимания. Я пытаюсь спрятаться за тетрадью, но он уже наклоняется ко мне.

-Привет, больная, - говорит он тихо, но так, что слышат все. - Ты выглядишь подозрительно здоровой для человека, который не может встать с кровати. - Он прикладывает свою руку к моему лбу. - Ты горячая? Нет. Слабая? Нет. Ты просто обманщица.

-Хотя насчет горячей я бы поспорил, - он наклоняется еще ближе к моему уху и говорит это так, что бы слышала только я.

-Убирайся, - шиплю я.

-Не могу, Искорка. У меня твоя ручка. И твоя совесть. - Он достает из кармана мою ручку и кладет ее на парту. Я не знаю, когда он успел ее стащить. - Ты хотела поиграть? Я тоже люблю игры. Только я всегда выигрываю.

Я смотрю на него с вызовом, но внутри все горит.

-Мои задания. Прямо сейчас. - Он протягивает ладонь.

Я нехотя лезу в сумку и отдаю ему тетради. Он пролистывает их, улыбается и смотрит мне в глаза.

-Ты молодец, Искорка. Даже почерк подделала. Почти похоже.

-Почти?

-У меня каллиграфический почерк, а у тебя - курица лапой. И ты забыла написать вывод в «Спортивной психологии». Но я прощаю тебя, - он наклоняется к моему уху, - потому что ты красиво врала по телефону. Мне даже понравилось.

Он выпрямляется и уже собирается уйти, но останавливается. Он кладет на мою парту еще одну тетрадь.

-Это не моя, - говорит он, подмигивая. - Это твоя. Там кое-что написано. Прочитай, когда будешь одна.

И он уходит. Я смотрю на тетрадь. На обложке - мое имя, написанное его почерком.

Я буду не собой, если сейчас послушаю его и стану ждать момента, когда останусь одна. Я открываю тетрадь. И вижу стихотворение.

«Ты падаешь на льду - я знаю,Но встанешь, даже если больно.Ты говоришь, что я чужой,Но я с тобой, когда тебе невольно.»

Всего четыре строчки. О том, как он смотрит на меня на льду, как верит в меня.

Я не знаю, как реагировать. Это одновременно смешно, трогательно и до безумия раздражает.

Сара наклоняется ко мне.

-Эмили... он что, стихи тебе пишет?

-Нет, - я закрываю тетрадь. - Это... это просто его дурацкая шутка. Он же придурок, ты еще не поняла этого?

Но я не выбрасываю тетрадь. И не собираюсь отдавать ему обратно. Я прячу ее в сумку. А сама понимаю, что теперь я точно не усну, думая о том, что он написал в каждой строчке.