Глава 27 Эмиль

Вечер. Особняк отца.

Я приехал навестить бабушку, которая звонила мне на днях и сказала, что хочет поговорить.

Я сидел на кожаном диване в гостиной и бессмысленно смотрел в стену. Все мои мысли с того дня были заняты одной девушкой. Авророй. Моей Авророй. Кудрявая, красивая... вся моя.

Была. Больше месяца назад.

Я часто спрашивал у Глеба, как у неё дела. Он отвечал как-то странно, коротко. Видимо, Нелли запретила ему говорить что-то мне. Мне вообще было жалко друга - он играл на два фронта и никому полностью не мог довериться. Он знал, что я люблю Аврору. Он знал, что она страдает. Но он также знал, что не имеет права вмешиваться.

Вскоре после моих размышлений ко мне спустилась бабуля. Её аккуратно по лестницам проводила прислуга. Бабушка держалась за трость и слегка горбилась - годы давали о себе знать. Я привстал и помог ей сесть на диван напротив.

Отца не было дома - именно поэтому бабуля выбрала это время. Она знала, что подданные отца расскажут ему о моём визите, но не о содержании разговора. В этом доме не было лишних ушей, если она не хотела их присутствия.

- Привет, Эмильчик, - бабушка поцеловала меня в щёку, совсем как в детстве.

- Привет, бабуль. Как ты? Как сердце? Таблетки пьёшь?

- Да всё хорошо, - она прищурилась с лёгкой улыбкой, будто говоря: «Не беспокойся, я ещё поживу».

- Я тебя не просто так позвала, - сказала она, и в голосе послышалась серьёзность.

Я насторожился. Если Влад что-то сделал ей...

- Я знаю, что сделал твой отец, - продолжила она. - Знаю, что тебе пришлось сделать и перед каким выбором он тебя поставил.

Я нахмурился.

- Откуда?... Кто тебе сказал?

- Я не первый год живу на земле, Эмиль, - улыбнулась она. - У меня есть некие связи. Даже в этом доме, поверь.

На моих губах появилась лёгкая улыбка. Впервые за долгое время искренняя. Я понял, что зря переживал за бабушку - она в любой ситуации найдёт способ защитить себя.

- Ты любишь Аврору? - внезапно спросила бабушка.

- Бабуль... - я отвёл взгляд.

- Нет, Эмиль. Смотри мне в глаза, - голос её стал твёрже. - Ты её любишь? И только попробуй соврать - я узнаю правду рано или поздно.

Бабушка действительно всегда узнавала правду. Её любимая пословица из рассказов Драгунского, которые она читала мне всё детство, всегда работала: «Всё тайное становится явным». Я помнил, как в детстве я разбил её любимую вазу и сказал, что это сделал кот. Она посмотрела на меня, поставила чайник и спокойно сказала: «Эмиль, всё тайное становится явным. Я знаю, что это был ты, но я люблю тебя, поэтому скажи правду, я не буду ругаться ». И я признался. С тех пор я никогда не врал ей.

- Люблю, - выдохнул я громко, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.

Бабушка кивнула.

- Это всё, что мне нужно было от тебя услышать, внучок. Мой тебе совет: поговори с девчонкой. Она у тебя красавица, да умница - грех такую потерять.

- Но баб...

- Никаких «но», - перебила она твёрдо. - Если ты всё объяснишь ей, она поймёт. Она поймёт, что ты не мог поступить иначе. И вы найдёте выход из этой ситуации.

Она помолчала, а потом оглянулась по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает. Её голос стал тише, почти шёпотом:

- И если решение требует вмешательства... не думай обо мне. Я сама виновата в том, что делала раньше. И за это я должна понести наказание. Я такое же зло, как и твой отец. Моя дочь - твоя мама - ввязалась в это неосознанно, а потом потянула меня за собой. Я спонсировала его дела какое-то время, Эмиль. И теперь Влад держит меня здесь, чтобы я не могла ничего рассказать. Чтобы меня не нашли. Чтобы его не засекли с наркотой. Я как заложник в этом доме.

- Бабуль, почему ты сразу же не сообщила в полицию, когда узнала о делах отца ? - этот вопрос волновал меня ещё с подросткового возраста .

- Я боялась, - её голос дрогнул. - Боялась за тебя. За твою маму. Потом её не стало, и я поняла, что должна жить ради тебя. Она оставила тебя мне как подарок судьбы. Как шанс, за который я могу взяться.Если ты будешь счастлив, мне больше ничего не будет нужно, Эмиль.

На глазах у бабушки выступили слёзы. Я просто обнял её, чувствуя, как слова въедаются в меня, как сотни игол. Я не знал, что ответить. В груди смешались гнев, жалость и любовь.

- Я сделаю всё,что в моих силах , - прошептал я ей в плечо. - Я обещаю.

Она отстранилась и вытерла слёзы платком.

- Хорошо, бабуль. Спасибо тебе, - сказал я, поднимаясь с дивана.

Я вышел из её комнаты с забитым мозгом. В голове крутились её слова, и я уже не знал, куда бежать и что делать.

Как только я вышел из особняка, телефон завибрировал. Сообщение от Глеба:

«Эмиль, нам надо СРОЧНО поговорить».

Слово «срочно» он выделил жирным шрифтом и капсом, давая понять, что разговор действительно важный. Я тут же набрал ответ:

- Выезжаю от дома отца. Буду минут через десять у «Спартака». Встретимся?

«Спартак» - местный торговый центр, где расположены магазины спортивного инвентаря, а также место работы Глеба.

- Ок, - последовал тут же ответ друга.

Я подъехал к торговому центру ровно через десять минут. Глеб заскочил ко мне в машину, сбивая снег с куртки. На улице было холодно - зима в этом году выдалась особенно суровой. Снег валил крупными хлопьями, залепляя стёкла.

Мы обменялись дружеским рукопожатием, и я заметил, что Глеб выглядит взволнованным.

- Короче, друган, - начал он, не медля ни секунды. - Я не знаю, стоит ли это говорить тебе, потому что это офигеть какая непроверенная инфа.

- Говори, - сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия.

- В общем, кто-то из девчонок беременен. Я заходил в квартиру, когда Нелли решила переночевать у Авроры, чтобы занести им продукты. И услышал разговор о ребёнке. Но он был косвенным, так что я не понял, про чьего именно ребёнка речь. А когда занёс продукты, уже дав о себе знать, напросился в туалет - ну уж очень хотелось. Дак там, в мусорном ведре... тесты. На беременность. Положительные.

Я смотрел на Глеба, и мир вокруг меня начал распадаться на части. В ушах зашумело. Моя челюсть сжалась так, что я почувствовал боль.

- Положительные? - переспросил я, и мой голос прозвучал хрипло.

- Две штуки, - подтвердил Глеб. - Обе с двумя полосками. Короче, у нас проблемы, братан. Чьи бы это тесты ни оказались.

Я смотрел вперёд на заснеженную дорогу и не мог дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Если Аврора беременна... если это мой ребёнок... Я не мог даже представить, как она пережила всё это одна.

- Если это её тесты, то это мой ребёнок, Глеб, - выдохнул я, сжимая руль так, что побелели костяшки. - И я даже не знал... чёрт.

- Я ничего не утверждаю, - поспешно добавил друг, подняв руки , смягчая обстановку . - Я просто говорю, что видел. Может, это Нелли. Хотя она вроде пьёт таблетки...

- Нелли бы сказала тебе, - перебил я. - Это не её тесты.

Я смотрел на заснеженное стекло и чувствовал, как мир рушится. Внутри меня закипало желание немедленно поехать к Авроре , вытрясти из неё правду, узнать, насколько всё серьёзно, и объяснить, почему я тогда ушёл. И чувство вины, которое разрывало меня изнутри, становилось почти невыносимым.

- Глеб, мне нужно к ней. Прямо сейчас, - сказал я, уже заводя двигатель.

- Стой! - Глеб схватил меня за руку. - Ты не можешь просто взять и приехать. Она не знает, почему ты ушёл. Для неё ты просто предатель, который вышвырнул её вещи. И оставил одну . Без всего.

- Я должен ей всё объяснить, - выдохнул я. - Она не должна проходить через это одна. Если она беременна... если это мой ребёнок...

Глеб тяжело вздохнул.

- Я понимаю, братан. Но если ты хочешь сделать это правильно - не делай этого на эмоциях. Подумай, что ты скажешь. Подготовься. Она заслуживает правды, а не очередного удара. Особенно , если беременна.

Я смотрел на друга, и внутри меня смешались благодарность и нетерпение. Я знал, что он прав. Но я также знал, что больше не могу ждать.

- Спасибо, Глеб, - сказал я. - Я разберусь.

Он кивнул и вышел из машины, хлопнув дверью. Я смотрел, как он идёт к входу в торговый центр, а затем перевёл взгляд на дорогу. Снег всё падал, заметая следы.Я знал дальнейший план действий .

Я нажал на газ и направился к ней. К своей девушке . К своей Авроре.