Глава 20 Аврора

Я ошарашенно смотрела на потухший экран телефона.

Савицкий...

В голове тут же мелькнуло чувство дежавю. Разговор с мамой и папой, когда мне было восемнадцать.

«Аврора, Влад Савицкий - ужасный человек. Он связан с запрещёнными веществами и мог причинить вред твоей маме. Никогда не связывайся с этим человеком и, если что, сразу говори нам, поняла?» - голос папы звучал в моей голове так отчётливо, будто он стоял рядом.

Эмиль Савицкий?!

Вот почему он никогда не рассказывал мне об отце. Вот почему он уходил от ответа, когда я спрашивала о семье. Вот почему в его глазах иногда появлялась та тень, которую я не могла объяснить.

Нет. Этого просто не может быть. Это какое-то нелепое совпадение. Они просто однофамильцы?

Я положила телефон Эмиля на прикроватную тумбу и отдернула руку, будто он мог обжечь меня. По маминым рассказам, Савицкий был чудовищем. А Эмиль... он совсем не такой. Он нежный, заботливый, внимательный. Он не мог быть сыном того, кто хотел разрушить мою семью.

Я встала с кровати, взяла свой телефон, стоявший на зарядке, и направилась в ванную. Быстро приняла душ, оделась и вышла в гостиную. Присела на диван, поджав под себя ноги, и уставилась в экран телефона.

Около часа я просидела в телефоне, пытаясь отвлечься на сериал. Но картинка мелькала перед глазами, а мысли были далеко. Я перематывала сцену за сценой, не вникая в сюжет, пока не услышала звуки, доносившиеся с кухни.

Я поднялась и направилась к нему. Застыла в дверном проёме, наблюдая за ним.

Эмиль стоял у плиты в одной футболке и домашних штанах, его волосы были взлохмачены после сна. Он сосредоточенно переворачивал яичницу и тихо напевал что-то себе под нос. В этом утреннем, почти бытовом жесте было столько тепла, что у меня сжалось сердце.

- Доброе утро, - тихо сказала я, глядя на него.

- Доброе, - ответил он, не оборачиваясь. - Яичница будет готова через минуту.

- Почему ушла? - Эмиль выключил плиту и, наконец, повернулся ко мне.

- Проснулась и не могла больше уснуть, - я села за стол.

Он поставил передо мной тарелку с завтраком, и я взяла вилку. Эмиль сел напротив. Я уткнулась взглядом в тарелку, хотя голод давно пропал. Яичница выглядела аппетитно, но кусок в горло не лез. Я ковыряла её вилкой, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

- Аврора, что с тобой? У тебя что-то болит? - в его голосе послышалось беспокойство.

Я подняла на него глаза. Слова застревали в горле, но я знала: если я не спрошу сейчас, то никогда не решусь.

- Эмиль... - я замолчала, собираясь с духом. - Фамилия Савицкий тебе знакома?

В его взгляде что-то изменилось. Мгновенно. Он стал жёстче.

- Допустим, - ответил он коротко, и в голосе исчезла та мягкость, что была минуту назад.

- А знаешь ли ты Влада Савицкого?

- Да. Он мой отец.

Я горько усмехнулась. О боже. Такое могло случиться только со мной. Передо мной сидит сын человека, которого ненавидит вся моя семья. И как же они не похожи.

По рассказам матери, Влад был монстром и тираном. Эмиль - его сын, но полная противоположность. Он был таким заботливым, таким добрым... Он не мог быть таким, как его отец. Я не хотела в это верить.

Мои размышления прервал голос Эмиля:

- Откуда ты узнала?

- Увидела в твоём телефоне. Тебе часто звонили, а потом написал сообщение контакт «М.С.». - я помолчала, чувствуя, как голос дрожит. - Я не хотела лезть в твой телефон. Он зазвонил, я хотела отключить звук и увидела...

Эмиль взял телефон и пробежался по экрану, видимо, проверяя мои слова. Его лицо потемнело.

- Сука, - тихо выдохнул он.

- Как же мне повезло, - сказала я, и в голосе моём послышалась горечь.

Эмиль поднял на меня недоуменный взгляд.

- Ты о чём?

- Влад Савицкий. Это была загадка моего детства, - призналась я. - В детстве я подслушала разговор взрослых. Они говорили о нём. Я услышала совсем немного, но запомнила одну фразу: «Влад нас не найдёт. У Савицкого уже есть своя семья». Тогда я не поняла, о чём речь. А позже, уже взрослой, я узнала всё остальное. Твой отец был связан с моей семьёй.Я пересказала ему всё, что знала. Всё, что мне когда-либо доводилось слышать о Владе Савицком. Как он преследовал мою мать, как хотел разрушить мою семью, как папа чудом смог защитить её. Эмиль слушал внимательно, не перебивая. Его тёмные брови сошлись у переносицы, на лбу залегла глубокая складка. Когда я закончила, между нами повисла тяжёлая, почти осязаемая пауза.

- Аврора, - начал он, и голос его чуть дрогнул. - Я хочу, чтобы ты знала: я не он. И я никогда им не стану. Я сделал свой выбор давно. Мы с отцом очень разные люди.

Я верила Эмилю. Не потому, что хотела верить, и не потому, что боялась его потерять. А потому что за месяцы наших отношений он ни разу не дал мне повода усомниться в нём. Он был честен со мной - почти всегда. И сейчас я чувствовала: он говорит правду.

- Я тебе верю, - сказала я, чувствуя, как внутри меня отпускает какой-то невидимый узел. - Я тебе верю, Эмиль.

Я помолчала, а потом спросила:

- Ты поедешь к нему?

- Придётся, - хмуро ответил он, и я увидела, как его взгляд снова стал жёстким. - Он не отстанет, если я не приеду.

Я кивнула, чувствуя, как внутри снова закипает тревога.

- Сможешь подбросить меня до Нелли? Мы хотели устроить посиделки, как раньше, - я наколола на вилку кусочек яйца и отправила в рот, хотя вкуса почти не чувствовала.

Эмиль кивнул:

- Смогу.

Через час я была уже готова. Эмиль говорил по телефону с кем-то и был явно на взводе. Его голос был низким, отрывистым, я слышала только обрывки фраз: «не сейчас», «я приеду».Когда мы вышли из дома, он молча завёл машину, и мы поехали.

Нелли жила неподалёку, так что дорога заняла не больше десяти минут. На прощание я поцеловала Эмиля в щёку и задержала взгляд на его лице. Я пыталась запомнить каждую его черту.

Интуиция. Чёртова интуиция, что что-то произойдёт, преследовала меня который год.

Подруги и знакомые называли меня гадалкой или ясновидящей, иногда ведьмой. Свой «дар», если так можно его назвать, я ощутила впервые несколько лет назад.

Мне начали сниться предупреждающие сны. То давно ушедший на радугу питомец, который укусил меня в белом туннеле - в тот же день близкий мне человек попал в аварию, но всё обошлось. То смерть моей бывшей подруги, с которой я прекратила общение месяц назад. Я помню, что тогда удивилась этому сну, не придала значения, проснувшись, но в этот же день вечером наша переписка была удалена. Возможно, тогда этот человек действительно умер для меня.

Помимо снов меня посещают различные мысли. Я чувствую, что произойдёт что-то важное, что мне кто-то напишет или вернётся человек из прошлого. Поэтому я ещё раз глянула на лицо Эмиля и улыбнулась, будто смахивая все плохие мысли.

Всё будет хорошо. Я в это верила.

---

У Нелли я почти забыла о своих проблемах.

Мы дурачились, как в старые добрые времена, ходили по магазинам и кафе, и мне казалось, что всё, что было со мной утром, происходило не со мной. Нелли рассказывала о своих планах на будущее с Глебом, смеялась и сплетничала о наших знакомых . А я улыбалась и пыталась не думать о том, что было сегодня утром.

Но уже вечером, добравшись до дома и не найдя Эмиля в квартире, я решила написать ему.

Я открыла чат и замерла: напротив его имени значилось «был(а) в сети давно».

Может, ошибка? Я попыталась позвонить, но гудков не последовало. Абонент был недоступен.

Я набрала снова. Тишина. Ещё раз - и снова.

Эмиль заблокировал мой номер.

Я смотрела на экран телефона и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Внутри меня закипала паника, смешанная с холодным ужасом.

Что-то пошло не так.

И я знала: это только начало.