12. Гаарс. Казнь - 3

Это было несколько лет назад, а, казалось, вчера. И Бранше не верилось, что теперь он и в самом деле идет с Арамом по кассийскому городу, где они оба такие чужие... Впрочем, шли они недолго: всего пару кварталов. И удивительно было, как спокойно ходит любимый советник вождя Виссавии по улицам Кассии. А ведь Арам почти не изменился с тех пор. Тело его выросло, окрепло, а глаза остались такими же: широко распахнутыми, кажущимися на первый взгляд невинными. Только не невинность то была — мудрость.

И когда они прошли через увитую виноградником калитку, Бранше, не обманываясь хрупким видом собеседника, с почтением поклонился Араму. Юноше, что и мальчишкой был сильнее большинства магов клана. Сыну Акима, одолевшего демона Шерена. И только теперь, разглядев лицо Арама в свете фонаря, понял, что кого-то ему виссавиец неуловимо напоминает... своей обманчивой хрупкостью, плавными, гибкими движениями, едва ощутимой аурой покоя, кого же?

— Прошу прощения, друг, — сказал виссавиец, когда они вошли в небольшой дом, спрятавшийся за укутанными снегом елями. Здесь было мило и уютно... гораздо даже уютнее, чем в доме Варины. — Но ты знаешь нечто, что я знать не должен.

Бранше не спорил. Он давно уже привык к странностям виссавийцев, к их таинственным «так приказала богиня», потому вопросов не задавал, принял из рук Арама чашу с вином и кивнул.

— До нашей встречи я разговаривал с хранительницей. Ее воля для меня более священна, чем воля вождя. Хранительница приказала помочь тебе, не требуя за это награды. Еще передала лично для тебя, — Арам вдруг посмотрел Бранше в глаза, и взгляд его стал глубоким, зрачки расширились, а голос приобрел зловещие нотки, — чтобы ты не считал себя умнее нашей богини. Ты знаешь, кого ищешь, мы знаем, где он.

Чаша в руках Бранше дрогнула, и вино чуть было не пролилось на пол: знают и, тем не менее, подвергают опасности? Да в одной Ларии, где магия официально запрещена, найдется куча людей, которые захотели бы получить власть над наследником Виссавии! В Кассии некоторые магией жили и дышали, и попади им Нериан в лапы...

Арам же, казалось, не замечал волнения друга. Он стянул перчатки и начал греть над огнем посиневшие от холода пальцы.

— Не люблю Кассию. Не люблю снега.

— В Виссавии снега нет? — осторожно поинтересовался Бранше.

— В Виссавии есть все, что хочет ее вождь, — уклончиво ответил Арам. — Но ты позвал меня не за этим, правда? Я ценю твое общество, Бранше, но времени нет. Мне надо знать, чем я могу помочь... и отправиться на встречу с повелителем Кассии.

— Виссавия решила всеже вмешаться? — встрепенулся Бранше.

— Ты задаешь вопросы, ответы на которые тебя не касаются, — отрезал Арам. — При всей моей любви к тебе, есть вещи...

— Я понимаю...

— Я рад, что понимаешь. Мне сложно тебе отказывать. Итак, чего ты от меня хочешь?

***

Снег так и не думал переставать, а Рид куталась в теплую шаль и украдкой смотрела на Гаарса. Вот он какой... Мужчина, ради которого так плакала это глупышка Варина, ради которого пошел в замок ее сын. Тот, что сумел подчинить себе гордого Рэми. А ведь даже Рид, матери, удавалось с трудом...

Чем ты его зацепил? Уверенной улыбкой? Умным блеском глаз? Ну да, Рэми всегда такой был — мудрость ценил выше положения и силы... Вот и Занкла чем-то подцепил: рискуя положением, старшой все же позволил женщинам уехать из замка, не спрашивая, ни куда они едут, ни зачем. Хотя и знал, что за ними однажды придут: ее сын не умел был незаметным, что его семьей заинтересуются, было вопросом времени.

— Где Рэми? — спросил Гаарс, поспешно выводя их из толпы.

Человек дела: его только что хотели повесить, а он уже интересуется куда и зачем пропал его мальчишка. Рид это очень даже нравилось. И настораживало одновременно. Ибо если такой захочет навредить...

— Я и сама хотела бы знать — где, — ответила она вопросом на вопрос. — Мне сказали, что Рэми спасает вас. Вы тут, а мой сын... пропал. Да о чем вы вообще думали, когда принимали в свой род высшего мага! Моего сына не так просто обуздать, как вам кажется!

— Бросаете мне вызов? — засмеялся Гаарс. — Трудностей я никогда не боялся. Еще раз спрашиваю, где Рэми? И что это за ерунда со спасением?

— Я виновата, — вновь заплакала Варина. По мнению Рид, она плакала слишком часто. Напрасно. Слезы совсем не помогают, Рид по себе знала. Зато лишают сил и желания бороться. — Попросила его отнести тот амулет, что ты мне дал. Еще два дня назад. Он пропал... я не знаю, где, прости, прости, пожалуйста!

Взревела победоносно толпа, Рид инстинктивно повернулась к виселицам и сжалась, задохнувшись от ауры насильно оборванной жизни. Как только кассийцы ее не чувствуют? Как могут восхищаться близостью бога смерти? Как смеют оскорблять его непочтением? А ведь Айдэ тут... тень его витает над площадью. Собирает жатву. И пусть эти люди молятся, чтобы он удовольствовался жертвами на виселице, а не прихватил бы кого из толпы, за дерзость...

— Догадываетесь, почему? — спросил Рид Гаарс, увлекая женщин за собой в переулок.

Рид лишь натянуто улыбнулась. Нет, она догадывалась почему... но лучше бы ошибалась. Если они на самом деле узнали, кто Рэми на самом деле... или убили его только за то, что он — высший маг?

— Откуда? — спросила она.

Она поскользнулась на скользкой дороге и упала бы, если б не поддержала твердая рука Гаарса. И Рид отшатнулась, вспомнив вдруг сильные объятия мужа. Воспоминания, которых она боялась и гнала от себя столько лет... Алан умер. Умер, и ничего его не вернет. И теперь она осталась одна с двумя детьми, с высшим магом на руках, которому так легко сорваться. Милостивая богиня, дай сил!

— Была бы моя воля, — прошипела Рид, — шагу бы Рэми не сделал в сторону замка! Вы не понимаете, что натворили!

— Я, к сожалению, понимаю очень хорошо, — прикусил губу и отвернулся вдруг Гаарс. — Но это не было моим решением, архана, так что винить вам не меня. Сейчас главное, выяснить, куда пропал Рэми и как его оттуда вытянуть... если он еще жив. Я отведу вас домой и начну поиски.

Архана? Рид вздрогнула, но ничего не ответила. Не время сейчас...

— Думаю, не придется, — горько усмехнулась Рид, красноречиво посмотрев на выскользнувшие из тени фигуры за спиной Гаарса. Одного она узнала, слишком хорошо узнала. Двое других, наверняка дозорные или свита, прятали лица в тенях капюшонов плащей.

Алдекадм вновь сбросил капюшон на плечи и посмотрел так холодно, что душу в комок сжало. Хорошо хоть, как на площади, не опустил вокруг полог собственной силы, дал им дышать спокойно.

Наверняка что-то прочитав на лице Рид, Гаарс обернулся и, увидев Кадма, почтительно поклонился телохранителю, прошептав быстрые слова благодарности. И Рид успела заметить в глазах одного из мужчин неприкрытый страх, а на губах другого — мимолетную жесткую улыбку.

— Бросьте эти церемонии, — голос Алдекадма был холодным, и Рид вдруг поняла: Гаарс боится не зря. Алдекадм вовсе не был добрым и снисходительным... а ведь она помнила его другим, более вежливым и милосердным. Люди все же меняются... мальчики, увы, взрослеют и становятся жесткими мужчинами. — Несколько дней назад наша встреча была бы менее приятной. Не забывайте, что Арман мне друг и скажите спасибо, что я не пришел допросить вас лично.

— Не забываю, — процедил Гаарс. — И ценю вашу защиту. Хотя и не понимаю...

— Вам и не следует понимать. Вы ввязались в игру, которая может стоить жизни вам всем. И если ваш цех еще раз так промахнется, вы умрете, а ваших не слишком осторожных друзей вырежут под корень. Зря наемники думают, что у нас нет ни сил, ни средств. Есть. Нет желания. Однако сейчас вы проследуете за мной. Не волнуйтесь, архана, — быстро добавил он, уловив волнение Варины. — Ваш глава рода вернется живым, если будет вести себя правильно. Даю слово.

— Еду с вами! — крикнула Рид, оттолкнув в сторону Варины Лию.

— Оставайся здесь, Рид, — прервал ее Гаарс. — Это приказ главы рода.

Но Рид уже было не остановить. Она гордо вздернула подбородок, посмотрела на Гаарса гневно и чуть было не улыбнулась, когда мужчина отшатнулся. Не ожидал?

Ты еще не знаешь, на что я способна!

— Это решать не тебе, — прошипела она. — Мой сын пошел к вам? И не вернулся. Вы ведь за этим пришли? Знаете, где Рэми?

— Теперь вижу, в кого у Рэми такой характер, — заметил телохранитель, взмахнув рукой. Из тени мгновенно вывели четырех лошадей. — Да, Рэми у нас. Да, именно поэтому я забираю Гаарса. Нет, ваше присутствие в замке не только нежелательно, но и неуместно. Однако, вижу, вы так же упрямы, как ваш сын, и если я не возьму вас с собой, натворите глупостей?

Рид не ответила. Ей не надо было отвечать и взгляда прятать не надо было. Она не Гаарс — с арханами разговаривать умеет. И знает, каким выражением глаз поддеть любого — даже телохранителя самого наследника. И поддела, заставив великого мага вздрогнуть...

Но прошел миг, гулко ударило сердце, и Алдекадм чуть улыбнулся, сузив глаза:

— Теперь я понимаю, что я не ошибся...

И Рид отшатнулась, теперь уже сама не особо горя желанием ехать в этот проклятый замок. А Алдекадм продолжал, улыбаясь так же холодно, и взгляд его, полыхающий магией, бесстыдно вгрызался в самые глубины души, обнажал и ее страх, и ее смятение. Рид никогда еще не видела столь опасного человека. И даже не думала, что маленький вдумчивый мальчик аж так изменился.

— Вы правы, архана, — усмехнулся он. — Не Гаарсу решать, куда вам ехать, а куда нет. И, пожалуй, не мне. Но, думаю, тут есть человек, который охотно вами займется.

И Рид отшатнулась, пытаясь скрыться в тень. Но не успела: из-за спины Алкадма вышел кто-то, кого она меньше всего была готова сейчас увидеть. Она узнала его сразу, не могла не узнать: те же глаза, что и Алана, тот же изгиб губ, та же белоснежная кожа и мягкие, почти белые волосы... Только не было в тех глазах и капли жалости и сострадания, и Рид упала бы, если бы ее не подхватили сильные руки. Она хотела крикнуть, чтобы Арман ее не трогал, но не могла, сдавленное горло не пропускало и слова, зато говорил Арман, и его острый, как кинжал голос догнал ее на пути к беспамятству:

— Пожалеешь, Астрид. Горько пожалеешь.

***

Коридор тускло освещался светильниками вдоль стен, струилась под потолком золотая вязь рун, отражались в панелях тени, стояли у дверей дозорные. Скрывая гнев, Идэлан поклонился, тихо сказал:

— Я хочу увидеться с повелителем.

«Неслыханная дерзость», — читалось в глазах дозорного, но Идэлан не боялся. Он был сыном Виссавии, и единственным, кого он боялся, был вождь. Не повелитель Кассии! Не эти статуи-дозорные! Не телохранитель, Дар, появившийся в дверях:

— Посол Виссавии? — удивленно спросил он. — Что-то случилось с Арамом?

— Боюсь, я пришел не за этим, — чуть удивился Идэлан, услышав имя советника вождя.

Но Даар уже отошел в сторону, пропуская, и виссавиец вошел внутрь, подивившись глубокому синему цвету обстановки и чуть подсвеченному магией фонтану в глубине приемной. Повелитель уже ждал тут. Не давивший, как обычно магией, в простой одежде, он походил на обычного кассийца-рожанина, только в глазах его, не блестевших царила не свойственная рожанам властность.

— О чем ты хочешь поговорить? — ровно спросил Деммид, и Идэлан понял сразу: даже будущему зятю повелитель не собирается делать поблажек. Хотя не за поблажками он сюда пришел.

— Я просил бы, — прошептал Идэлан, впервые за долгое время чувствуя, как гнев затмевает ему рассудок. — Я очень просил бы вас не мешаться в мои отношения с Аланной. И не ускорять дату нашей свадьбы.

Он хотел бы сказать больше, ой как больше. Но в разговоре с повелителем Кассии надо быть осторожным. Даже когда хочется вцепиться ему в глотку!

— Не понимаю, — тихо ответил повелитель. — Объяснись, мой мальчик.

«Мой мальчик»? Идэлан вздрогнул как от удара, но стерпел. Слова давались непривычно трудно, дар при повелителе он использовать не решался, но и промолчать не мог, не за этим пришел.

— Простите, но я считаю, что это просто подло.

— Что подло?

— Опаивать меня и ее, — выдавил из себя Идэлан. — Добиваться того, чтобы мы зачали ребенка. И этим ускорить нашу свадьбу. То, что вы хотите наследника не означает, что вы можете добиваться этого такими методами, простите. Но свобода воли это самая большая ценность в моей стране. И очень надеюсь, что впредь вы будете ее уважать.

— Ты действительно думаешь, что я свою собственную дочь... — спросил повелитель, и Идэлан понял, что ошибся. Видит богиня, сильно ошибся... сила повелителя ударила, забрала дыхание, зажгла синими искорками воздух вокруг и вдруг исчезла... а в глазах Деммида медленно угасал огонь, вызванный гневом. Повелитель облизнул губы, отвернулся, взял со стола нефритовую чашу и наполнил ее водой из фонтана. Отпил пару глотков и уже совсем спокойно сказал:

— Послушай меня, виссавиец. Повторять я не буду. Может, этого и не видно, но я люблю свою дочь. И всегда буду о ней заботиться. И отдаю ее тебе, потому что верю, что лучшего жениха, чем виссавийца, мне не найти. Верю, что ты найдешь в себе силы, чтобы, если что, не дать сделать из нее марионетку...

— Да простит меня мой повелитель, — перебил его Идэлан. — Но вы не совсем правильно оцениваете ситуацию. Тот, кто пытается убить вашего наследника, никогда не пытался убить Аланну. Думаете, потому что не знает о ее существовании? Ошибаетесь! Потому что хочет, чтобы она стала повелительницей.

— Уж не намекаешь ли ты, что моя дочь... — начал повелитель...

— Ваша дочь чиста и невинна. И совсем не горит желанием занять ваш трон.

— Тогда ты? — глаза повелителя вновь зажглись гневом.

— Я, нет. Я виссавиец, мне не нужна власть в Кассии. Зато есть человек, который думает, что имеет власть надо мной. И не понимает, что у всего есть границы. Я женюсь на Аланне, да, но использовать ее в своих целях я не позволю никому.

— Говоришь загадками, виссавиец... опасными загадками.

— Арам прибыл в замок, — прервал их Дар, и повелитель кивнул, казалось, сразу потеряв интерес к Идэлану:

— Я прикажу своим людям расследовать дело с тем зельем. И мы еще поговорим, Идэлан. Может случиться так, что я сам не захочу тебе отдавать свою дочь.

— Как скажете, мой повелитель, — поклонился Идэлан и поспешил убраться из приемной.

Ему не хотелось ни встречи с советником вождя, ни вопросов, на которые он не мог ответить. Но Идэлан знал одно: игру с любовным зельем придумал не Деммид... Значит, Алкадий. И времени противостоять магическому упырю остается все меньше.