1. влюбляться надо в марте

«когда мы любим безотчетночерты нам милого лица,все недостатки мимолетны,его красотам нет конца.» александр блок

встретив тебя в совершенно неизвестном для нас обоих месте, я, окончательно запутавшись в своих мыслях, начал лишь нелепо шутить, изводя твои нервы.

ты стала для меня июльским дождём, утренним кофе и картиной написаной самым дорогим маслом. с тех пор, идя сквозь серые невзрачные улочки, в паузах между вдохом и выдохов, я думал о твоих пуантах, о твоих искалеченных ногах и о зонте, который одолжил тебе в первый день нашей встречи.

на парах любимого преподавателя я начинал забываться в своих мыслях и рисовал портрет на небольшом куске бумаги; позже дописывая твоё имя, рядом, моментально появлялось сердечко.

возможно, в тот день мне стоило начать с простых слов, простых предложений. без чересчур мудрых цитат и нелепых шуток моментально всплывавших в голове.

но, слушая лишь стук сердца и твоё спокойное дыхание, я не мог думать о чём-то другом. единственной целью того вечера было узнать твоё имя. я готов был ждать целую вечность лишь бы тайна смогла стать общеизвестным фактом. фактом, который я повторял бы из-зо дня в день, заучивая наизусть, словно любимый стих мух чонхи «моя любовь».

«ким минджу» — прозвучало где-то в пустом зале. — «так меня зовут.»

и с тех пор где бы я ни был постоянно вспоминал твой неловкий уставший взгляд, запах лавандовых духов и уют мартовского вечера.

мне нравилось, что рядом с тобой я мог быть смешным, распущенным, забавным. мне не требовалось играть дурака, чьи интересы заканчивались на очередной табачной марке и выборе дорого алкоголя, которые сопровождали бы мои скучные весенние вечера.

тогда я стал верить в знаки. не просто верить, а бесцеремонно искатьв простых дружеских движениях, во взглядах что-то большее — нежность и ласку.

мне хотелось верить и знать, что тебе не безразличны мои мысли. жаль, что у меня не было рентгена в руках. хотелось узнать, что ты чувствовала, когда я называл тебя по имени. ощущала ли ты жжение в районе сердца? хотелось ли тебе прогуляться со мной в такие моменты по ночному сеулу?

до встречи с тобой я не видел разницы между пуантами и обычными женскими кроссовками, а ты не различала картины написанные ван гогом и сальвадором дали.

мы смогли открыть друг другу намного больше, чем могло бы показаться на первый взгляд. я, окрылённый пьянящем чувством эйфории, покупал билеты на твои концерты, доставая последние копейки из карманов. ты избавила меня от пагубной привычки. я забыл, что когда-то мог наслаждаться туманным дымом, который убивал меня изнутри.

до встречи с тобой, я уничтожал себя. но встретив тебя в этом кукольном доме и влюбившись в твои лёгкие движения на сцене, растрепанные волосы, мир перевернулся с ног на голову.

я боялся лишь одного: что краски моей жизни не смогут сочетаться с оттенками твоей. ведь ты — прима балета, самая нежная композиция в галерее и самый лучший куплет мелодии, а я — тень твоего света, недопитый бокал вина, оставшийся на стойке бара.

иногда твои взгляды мне казались слишком отчуждёнными, но я в сотый раз оправдывал и прощал.

двадцать третьего марта ты предстала передо мной в совсем ином амплуа. никаких масок и только искренние чувства, которые смогли поглотить тебя с головой. ты, пряча взгляд, разглядывала мои смятые простыни и беспрестанно заставляла сердце учащено биться. тогда я стал вспоминать все слова поддержки, которые когда-либо слышал. но в голове было также пусто, как и в моей квартире до твоего прихода.

я хотел назвать сотни причин, чтобы ты не уходила и не закрывала двери за собой, оставляя лишь тени и сгустки смутных разочарований.

«могу ли я остаться?»

я ушёл в себя, я спал наяву. эти слова звучали романтичнее, чем обыденное «я тебя люблю» в миллиарды раз. мне хотелось почувствовать лавандовый аромат в своих объятьях, но я робостью своей заставлял страдать самого себя, прожигая раны отчаяния ещё больше.

мне было чертовски страшно. боль терзала меня изнутри и, говоря с тобой, я заикался и проклинал каждый неловкий взгляд. в твоих глазах мне хотелось выглядеть рыцарем в золотых доспехах. а в реальности я превращался в простого знакомого, который умел смешно шутить.

тогда я решился заварить тебе чашку зелёного чая и сыграть успокаивающую мелодию на гитаре. руки дрожали и аккорды звучали иначе, но я продолжал. хотел показать своей музыкой насколько сильно ты дорога мне. и тогда, поддаваясь своей наивности, я поверил.

я, как дурак, надеялся, что в тот вечер искра между нами стала ярче и сильнее. ошибался ли я? возможно. не хотел думать об этом. ведь, размышляя на такие темы, мир превращался в серую гущу, пожирающую меня полностью.

я был не настолько уверен, чтобы просить о чём-то большем. мне хватало твоей искренней улыбки и тихого смеха. о большем я и мечтать не мог. надеяться спастись от твоих чар было безнадёжной мыслью. никогда в жизни подумать не мог, что любовь настолько бескорыстна.

мой свитер промок насквозь, пока я добрался до своей квартире, в которой ты уже спала. я не мог уснуть и постоянно думал только о тебе. мне хотелось лишь остановить время на мгновенье для того чтобы запечатлить каждую деталь этой композиции: ты — наивная и нежная — спишь на кровати, рядом валяется гитара, твои руки запачканы в гуаши и наш совместный рисунок, сохранивший в себе те чудесные минуты нашего вечера.

мне хотелось танцевать с тобой ночь напролёт. забыть обо всех проблемах на свете и просто жить моментом. в итоге просто прятался за стеной своих фантазий, забывая о реальном мире. раньше мне казалось, что дом состоит из четырех стен, но кто бы мог подумать, что моим домом станут твои объятия.

жизнь, словно пьеса, конец которой уже давным-давно прописан засохшими чернилами по пожелтевшей бумаге. и эту книгу хотелось бы сжечь оттого насколько печальны некоторые судьбы. пронзительное желание забыть, что существуют правила и какие-то законы вселенной становилось яснее и чётче с каждой секундой. я надеялся, что в этой книге будет место для пары страниц о нашей трогательной любви.

я перелистывал наши переписки по миллиону раз на день и всё для того, чтобы знать, что ты рядом. признание в любви казалось мне чересчур отчаянным шагом, на который я никак не мог решиться. меня поглощало ощущение того, что тебе совершенно безразличны наши вечера, моё внимание и тысячи слов, адресованные в твой адрес. ведь ты — ким минджу — балерина, поднявшаяся с низом, готовая целые сутки проводить в зале, никогда бы не обратила внимание на невзрачного и просто немного забавного на джемина. вокруг тебя куча парней уделявших внимание не меньше моего и рядом с тобой были юноши явно храбрее, веселее и статнее, чем простой студент, студент умевший занять твои будни.

сколько раз на день ты получала такие же скучные признания в своей неразделенной любви? даю пари, что в такие моменты ты лишь неловко улыбалась, переводя взгляд на пуанты аккуратно сложенные рядом, и молча уходила, оставляя разбитые сердца гнить в пучине затронутой гордости и несбывшихся надежд.

и чего греха таить: я был не сильнее духом и до ужаса боялся такого исхода событий. какими бы не были красивыми слова на помятой бумаге, они не смогли бы коснуться и клеточки твоей души. ведь та, в свою очередь, была полностью вовлечена в балет.

вся твоя жизнь оставалась всё тем же спектаклем, в котором было пару пауз на разговоры с окружающими. твои избитые колени и вымученные худые кисти рук тому подтверждение. кажется, ты могла разговаривать о танцах вечность. твои глаза искрились в тысячи раз сильнее как только ты слышала какой-либо комплимент касавшийся не твоей внешности, а прекрасного выступления.

и я не имел права упрекать тебя в этом. ты жила этой страстью, забывая обо всём на свете, когда танцевала в своей небольшой комнате. а я жил тобой. замкнутый любовный треугольник, в котором сложно найти разумное математическое решение. ведь даже самым умным философам этого мира не подвластна столь сложная задача.

последняя маршрутка уже давно проехала по своему избитому маршруту мою остановку. а я всё ещё сидел, высматривая очередную звезду. и задавался насущным вопросом: стоит ли рискнуть, войти в азарт, и наконец, спустя года, сказать тебе всё что я чувствую?

со временем пылающие эмоции и воспоминания угасали на тле скучной и однообразной жизни. ты уже давно известна в кругах искусства, всё та же милая и нежная, а я уже давно не студент, зато остаюсь забавным человеком и до сих пор храню картину, нарисованную гуашью тем мартовским вечером. мне совсем не больно. возможно лишь в перерывах между сном и пробуждением, где-то в глубинках моего сознания, я ощущал разочарование. и в первую очередь я разочаровался в себе: юноше который не смог сохранить наивность наших отношений.

мои косые письма и баллады о любви оставались пылиться в ящике. но в моменты гордости и отчаяния я решался даже написать на обратной стороне адрес твоего дома, потом, спустя секунды, стирал его и снова забрасывал в дальний ящик. я остался трусом и всё ещё тратил свои последние копейки на твои концерты, пытаясь ухватить самые дальние места, чтобы ты ни при каких обстоятельствах не смогла и подумать о том, что я сижу в зале, наблюдая за тобой.

ты стала самым ярким и нежным воспоминанием. питаю надежды, что где-то в твоей душе нашлась хотя бы одна клеточка, которая была заполнена на джемином. я большего и не прошу. всего одна клеточка.