Пролог

Девятнадцать лет жизни уместились в один короткий шаг до края. У Эбигейл не было воспоминаний, которые хотелось бы согреть в ладонях - только бесконечная работа на износ, чтобы прокормить тех, кто называл себя родителями. Те, кто подарил ей жизнь, ежедневно её же и высасывали, забирая последние копейки на очередную бутылку и считая её каторжный труд с тринадцати лет просто "долгом за рождение".В университете она была тенью, мишенью для едких смешков. Одежда не того фасона, вечно уставшие глаза, молчание, которое принимали за высокомерие. А сегодня рухнуло и это: из-за пропусков, вызванных ночными сменами, ей в лицо швырнули приказ об отчислении.Злость перегорела быстро, оставив после себя лишь серую, липкую пустоту. Теперь Эби стояла на мосту. Ветер хлестал по лицу, а в голове, словно жвачка в волосах, застрял этот невыносимый хор: глумливый хохот одногруппников и пьяные упрёки матери. Ошибка? Возможно. Но пустота под ногами казалась гораздо милосерднее той, что ждала её дома. Шаг назад - или вперед, Эби уже не различала направлений. Перила моста, бывшие единственной опорой, мазнули по холодным ладоням и исчезли. Небо стремительно улетало вверх, превращаясь в узкую черную полосу. Свободное падение длилось не больше трех секунд, но для Эби они растянулись в вечность.Удара почти не было - была лишь мгновенная, ослепительная вспышка боли во всем теле, когда ледяная гладь реки сомкнулась над головой. Оглушительный рев ветра оборвался. Мир вокруг погрузился в тяжелую, маслянистую тишину, которая сразу же сдавила грудную клетку. Вода, темная и холодная, как жидкий свинец, облепила тело, утягивая Эби на дно. Одежда намокла за мгновение, превратившись в тяжелый каменный кокон. Воздух, оставшийся в легких, рвался наружу обжигающими пузырями, но инстинкты, заставившие тело на секунду содрогнуться, теперь сдались. Вода принимала её беззвучно, баюкая в своих глубинах. Эби перестала сопротивляться, позволяя течению уносить себя во тьму как вдруг тьма разверзлась.Холод речной воды и тяжесть в легких исчезли. Эби открыла глаза и замерла от шока. Боль утихла, сменившись звенящей невесомостью.Под ногами простиралась идеально гладкая зеркальная поверхность. Вокруг нее, вместо речного дна, в безмолвном вихре закручивались миллиарды космических искр и туманностей.Прямо перед Эби, пробивая эту темноту, ударил ослепительный столб вертикального света. В самом центре сияния стояла фигура. Силуэт человека, сотканный из чистого белого блеска, казался монументальным и неподвижным. Свет исходил изнутри него, заполняя всю пустоту.Сияние начало медленно гаснуть, сжимаясь и обретая четкие человеческие очертания. На смену слепящему белому блеску пришли мягкие, земные краски.Из остатков угасающего света навстречу Эби уверенно пошла девушка. У незнакомки были пышные, светлые волосы и фарфорово-бледная, чистая кожа. Тонкие черты лица казались кукольными, а холодный, пронзительный взгляд из-под четких стрелок был прикован к Эби. Она плавно приближалась по зеркальной глади.

- Как тебя зовут? Впрочем, это не важно, - девушка произнесла это удивительно спокойным, умиротворяющим тоном, словно знала ответ наперед.- Что происходит?! Я ничего не понимаю! - затрепетала Эби, растерянно оглядываясь по сторонам. Космическая пустота вокруг них начала едва заметно вибрировать.- Вокруг меня никогда не было радости. Пожалуйста, помоги мне... Проживи эту жизнь так, как не смогла я! - голос блондинки дрожал от подступающих слез, но на губах играла мягкая, благодарная улыбка.

В ту же секунду сияющий мир вокруг начал стремительно растворяться, осыпаясь миллиардами гаснущих искр. Зеркальный пол ушел из-под ног, утягивая Эби в глухую темноту.На смену космической невесомости пришла резкая, оглушающая реальность. Эби судорожно распахнула глаза, ощутив себя на жесткой больничной койке. Вокруг нее царил настоящий хаос: в уши ударил писк медицинских приборов, а в полумраке палаты испуганно метались втревоженные медсестры. Перед глазами всё плыло и двоилось, в висках пульсировала тупая, тягучая боль, а в горле пересохло от металлического привкуса. Дверь палаты с грохотом распахнулась. Внутрь тяжело забежал запыхавшийся врачи, на ходу проверяя её зрачки фонариком, засыпал Эби быстрыми, тревожными вопросами о самочувствии.- Со мной всё нормально... - Эби осеклась и испуганно прижала ладонь к губам.

Голос прозвучал чуждо. Вместо её привычного, слегка хриплого тона из груди вырвался мягкий, мелодичный, но совершенно незнакомый звук. Сердце испуганно забилось о ребра. Эби начала судорожно осматривать себя прямо под больничным одеялом. Тонкие запястья, изящные пальцы с безупречным маникюром, длинные пряди платинового блонда, рассыпавшиеся по плечам, - всё это было чужим. Каждая клетка этого тела принадлежала не ей. Врач замер рядом, с нарастающим неудомением глядя на её паническую метаморфозу.

- Не может быть... Дайте мне зеркало! - взмолилась Эби. Каждое слово, слетавшее с новых губ, казалось ей изощренным кошмаром.- Мисс Селеста, что-то не так? Вы упали с крыши, вам нужно сохранять абсолютный покой, - поспешно произнес доктор. Нахмурившись, он протянул ей маленькое круглое зеркальце в металлической оправе.

Эби дрожащими пальцами перехватила холодную ручку и подняла его на уровень глаз. Из гладкого стекла на неё смотрела та самая блондинка из космической пустоты. Идеальный овал лица, фарфоровая кожа, припухшие от удара губы и широко распахнутых от ужаса глаз.

- Селеста, почему вы спрыгнули с крыши? - спросил доктор, пристально глядя на нее.- Я... я не знаю. Ничего не знаю... - испуганно прошептала Эби.- Не знаете? - Врач скептически изогнул бровь и скрестил руки на груди. - А что тогда вам известно?- Я ничего не помню. Точнее... почти ничего. Только имя, - ее голос сорвался на дрожь.- Похоже, у вас амнезия. Такое случается после подобных потрясений, - вздохнул доктор, направляясь к выходу. - Сейчас я отлучусь и сообщу вашим родителям, что вы пришли в себя.

Спустя два часа дверь палаты снова отворилась. Вошедшие люди были для Эби абсолютно чужими, но их вид заставил ее сжаться на кушетке. От них веяло сокрушительным, удушающим богатством.Первой в комнату скользнула женщина с безупречной, балетной осанкой. Ее волосы - холодный пепельный блонд - лежали в идеально ровном каре, а ледяные серые глаза сканировали палату с явным брезгливым неудовольствием. Безупречный брючный костюм из нежного пастельного кашемира и едва заметное, но ослепительное бриллиантовое колье подчеркивали ее статус. Женщина транслировала абсолютную, пугающе холодную уверенность.Следом вошел высокий, статный мужчина с волевым подбородком и густой русой шевелюрой, тронутой благородной проседью. Его темно-синий костюм, явно сшитый на заказ у лучшего портного, сидел безукоризненно. Из-под манжета рубашки тускло поблескивали коллекционные механические часы. Мужчина окинул Эби цепким, проницательным взглядом. В нем не было ни капли родительского тепла - лишь сухой, оценивающий расчет и глубокое. Женщина остановилась в паре шагов от кровати, брезгливо поправив безупречный кашемировый рукав.

- Твоя очередная выходка нанесла сокрушительный удар по репутации нашей семьи, Селеста, - раздался ее голос, холодный и ровный. - О позоре на крыше уже трубят все таблоиды, а наши фамильные фонды не для того создавались, чтобы ты полоскала имя родителей в желтой прессе. Надеюсь, твоя внезапная амнезия - это не дешевая попытка уйти от ответственности.- Пожалуйста, не давите так на Селесту... Она только что пришла в себя! Селеста, вы помните, кто эти люди? - дружелюбно заговорил доктор, пытаясь разрядить напряженную атмосферу в палате.- Я не знаю этих людей, - выдохнула Эби, растерянно оглядывая незнакомцев.

Женщина и доктор переглянулись. Врач мягко объяснил, что это родители Селесты, и коротко рассказал, кто они такие. Строгая, безупречно одетая женщина оказалась топ-моделью, а молчаливый мужчина рядом с ней - популярным дизайнером. Задав Эби еще пару быстрых вопросов и не получив внятных ответов, они дружно покинули палату.Девушка с облегчением выдохнула, когда за ними закрылась дверь. Однако сейчас ее пугало и беспокоило только одно: что, черт возьми, случилось с ее собственным телом? В этот момент в палату тихо вошла медсестра, держа в руках пластиковый лоток с лекарствами и шприцем.

- Извините за вопрос... а к вам в больницу не поступала Эбигейл Лоури? - решительно спросила девушка, затаив дыхание.- Нет, не поступала. Но об этой девочке сейчас говорят во всех новостях по телевизору... Она спрыгнула с моста, спасти ее не удалось, - ответила медсестра с грустной, сочувствующей улыбкой на лице.

На миг сердце Эби словно остановилось, а в ушах зашумело. Получается, Селеста мертва, а она сама заперта в чужом теле? Все это казалось кошмарным, слишком реалистичным сном. Эби до боли ущипнула себя за руку, отказываясь верить, что весь этот абсурд происходит наяву. Медсестра еще секунду обеспокоенно посмотрела на нее, проверила капельницу и тихо покинула палату.

- Не может быть! Это наверняка просто сон! И сейчас я засну, а проснусь у себя в кровати! - нервно заговорила Эби сама с собой, кусая губы до крови и пытаясь унять дрожь в руках.

Время в палате тянулось невыносимо медленно. Эби сидела на кровати, обхватив колени руками и глядя, как за окном палаты сгущаются ночные сумерки. Из вещей у неё не было вообще ничего. Оставшись в полном неведении, она едва не сходила с ума от мыслей, крутящихся в голове.Ближе к вечеру дверь тихо скрипнула. В палату вошла та самая медсестра, чтобы сменить капельницу и проверить показатели.

- Извините... - Эби заговорила первой. Её голос, теперь принадлежащий Селесте, звучал непривычно мягко и мелодично, отчего девушку каждый раз передергивало. - Вы не могли бы одолжить мне свой телефон? Буквально на пару минут. У меня с собой совсем ничего нет, а мне очень нужно сделать один звонок.

Женщина удивленно посмотрела на неё. Видимо, её поразило, что богатая наследница и дочь знаменитостей просит о такой услуге, но, пожалев бледную, растерянную девушку, она вздохнула и достала из кармана халата простой мобильник.

- Только быстро, милочка. Если заведующий узнает, мне попадет, - шепнула она, протягивая аппарат.- Спасибо, я быстро, - Эби схватила трубку дрожащими пальцами.

Она наизусть набрала домашний номер. Номер квартиры, в которой выросла и которую всегда мечтала покинуть. Потянулись долгие, мучительные гудки. Сердце Эби бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. Наконец, на том конце провода сняли трубку.

- Алё! Кто там еще? - раздался пьяный, хриплый и раздраженный голос отца. На заднем плане привычно бубнил телевизор и гремела посуда. Родители снова пили.

Слезы мгновенно обожгли глаза Эби, а в горле встал комок. Ей до боли захотелось закричать, что она жива, что это какая-то ошибка. Но в последний момент она осеклась. Кто поверит девушке с чужим голосом и внешностью топ-модели? Её просто сочтут сумасшедшей или жестокой шутницей.Сглотнув слезы и изо всех сил стараясь контролировать чужие голосовые связки, Эби спросила:

- Здравствуйте... - Эби с трудом выдавила из себя слова, изо всех сил стараясь контролировать чужие голосовые связки. - Подскажите, это квартира Лоури? Я... знакомая Эбигейл. Я не могу до неё дозвониться. С ней всё в порядке?

Внутри Эби всё сжалось от безумной, отчаянной надежды. Ей было плевать на чужое тело, на богатство Селесты и её родителей-знаменитостей. В этот момент она больше всего на свете хотела услышать, что нужна своей настоящей семье. Что её ищут, что о ней плачут, что её любят, несмотря на вечные скандалы и пьянство дома.На том конце провода повисла тяжелая пауза. Было слышно, как отец шумно выдохнул перегар в трубку, а на заднем плане глухо звякнули бутылки.

- Нет больше Эби, - обыденным, совершенно равнодушным тоном буркнул отец. В его голосе не было ни дрожи, ни слез - лишь глухое раздражение, будто у него отключили интернет или пропал насущный кошелек. - С моста она прыгнула днем. Менты сказали - насмерть. Теперь вот с похоронами возись, денег ни хрена нет... Всё, не звони сюда больше.

Раздались короткие, бездушные гудки.Она не услышала ни плача матери, ни отчаяния отца. Только досаду из-за лишних хлопот. Эби стояла неподвижно, чувствуя, как внутри неё с грохотом рушится последний оплот надежды. Родные родители не горевали по ней. Её смерть стала для них лишь очередной бытовой проблемой.Телефон в руке Эби стал тяжелым как свинец. Она медленно протянула его обратно медсестре, чувствуя, как ледяная пустота окончательно выжигает всё внутри. Прошлое было стерто, а возвращаться назад, как оказалось, было попросту не к кому.Медсестра молча забрала телефон и тихо покинула палату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Снова наступила звенящая тишина. Эби осталась в полном одиночестве наедине со своими мыслями. На глаза мгновенно навернулись горячие, обжигающие слезы, которые крупными каплями покатились по бледным щекам Селесты.

- Если это все же сон... То какой же он грустный, - еле слышно, с горькой усмешкой прошептала Эби в темноту палаты. - Даже здесь мои собственные родители не плачут обо мне...

Она бессильно опустилась на подушку и уставилась в глухой, побеленный потолок, на котором дрожали тусклые блики от уличных фонарей. Тяжелые, изматывающие события уходящего дня наконец дали о себе знать. Эмоциональное истощение навалилось свинцовой усталостью, и девушка почти мгновенно провалилась в глубокий, тревожный сон без сновидений.На следующее утро Эби проснулась от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь жалюзи. Едва открыв глаза, она судорожно принялась оглядывать и ощупывать свои руки. Но чуда не произошло. Она до сих пор находилась в теле Селесты - тонкие аристократичные пальцы, безупречная кожа и непривычно длинные светлые волосы, разметавшиеся по подушке.

- Это все-таки не сон... Я правда сейчас нахожусь в этом теле, - глухо пробормотала Эби в пустоту солнечной палаты, окончательно признавая свою новую, пугающую реальность.

Её горькие размышления прервал резкий, но аккуратный стук в дверь. Эби не успела даже смахнуть остатки утренней растерянности с лица, как тяжелая створка распахнулась, и в палату вошел лечащий врач. На ходу он просматривал бумаги в распухшей пластиковой папке, а на его шее привычно покачивался стетоскоп.

- Доброе утро, Селеста! Как наши дела сегодня? - бодро и профессионально спросил доктор, бросив на неё оценивающий взгляд из-под очков.

Он подошел ближе к кровати, закрепил папку на специальном зажиме в ногах и мягко коснулся её запястья, проверяя пульс. Эби невольно вздрогнула от прикосновения его прохладных пальцев к чужой, непривычно нежной коже.

- Голова не кружится? Тошноты нет? - продолжал сыпать вопросами врач, параллельно заглядывая в зрачки героини маленьким медицинским фонариком.- Нет... всё нормально, - тихо ответила Эби. Ей всё ещё было безумно трудно привыкнуть к тому, как плавно и мелодично звучит её новый голос. Она сделала глубокий вдох и решилась спросить: - Доктор, а... когда меня выпишут?

Врач добродушно усмехнулся, делая какую-то пометку в медицинской карте.

- Ну надо же, какая спешка. А вчера вы двух слов связать не могли, - он удовлетворенно кивнул сам себе, закрывая папку. - Физически вы полностью здоровы, молодой организм быстро взял своё после шока. Так что задерживать вас здесь нет никакого смысла. Уже после обеда ваши родители смогут забрать вас домой. Они, кстати, звонили на пост еще на рассвете, очень беспокоились.

При упоминании «родителей» у Эби внутри всё болезненно сжалось. Ей предстояло отправиться в совершенно незнакомое место, к чужим людям, и притворяться той, кем она никогда не была.

- Так что настраивайтесь на выписку, Селеста, - доктор ободряюще улыбнулся ей напоследок и направился к выходу. - Отдыхайте пока, скоро медсестра принесет завтрак.

Дверь за ним закрылась, и Эби снова осталась одна в палате. Через некоторое время тяжелая дверь палаты тихо скрипнула. В комнату вошла медсестра, толкая перед собой металлический столик на колесиках, на котором стоял поднос с легким завтраком. Аромат свежей каши и чая мгновенно заполнил стерильное пространство, но Эби даже не шелохнулась.Она сидела на постели, бледная и неподвижная, словно фарфоровая кукла. Её взгляд был намертво прикован к одной точке на противоположной стене - к тусклому солнечному блику. На лице девушки не отражалось ни страха, ни удивления, ни грусти. Полная, звенящая пустота. Опытная медсестра сразу заметила это пугающее оцепенение и тихонько кашлянула, привлекая к себе внимание.

- Милочка, всё в порядке? - мягко спросила женщина, поправляя край белоснежного одеяла. - Вы выглядите так, будто увидели призрака.

Эби медленно, словно преодолевая сопротивление, повернула голову. Её голос прозвучал тихо, но удивительно отчетливо в больничной тишине:

- Ну... не посчитайте меня странной... Но представьте, если бы вы один раз уже умерли... а потом вдруг проснулись и переродились в теле совершенно чужой, очень богатой девушки. Что бы вы тогда делали?

Медсестра на секунду замерла с чайной ложкой в руке. Она удивленно моргнула, но быстро вернула себе профессиональное спокойствие и добродушно усмехнулась.

- Радовалась бы, конечно! - спокойно ответила медсестра, пожав плечами. - Я бы точно не хотела, чтобы моя история заканчивалась вечной темнотой и пустотой. Да и тем более переродиться в таком роскошном теле - это же прям невероятная удача! Настоящий подарок судьбы, разве нет?

Эби снова отвернулась к окну, едва заметно кивнув своим мыслям.

- Вот оно как... - едва слышно прошептала она, и в её пустых глазах впервые мелькнула едва заметная, горькая искра осознания.

Медсестра аккуратно поставила поднос с едой на прикроватную тумбочку и, не задерживаясь, поспешила разносить завтрак по другим палатам. Эби безучастно смотрела на тарелку, не испытывая ни малейшего аппетита. Ее мысли занимало совсем другое.В голове крутился один и тот же вопрос: почему столь богатая и успешная с виду девушка решила свести счеты с жизнью? И что еще более необъяснимо - по какой причине именно она, Эби, переродилась в теле Селесты?

- Может быть, этот второй шанс был дан не мне одной?.. - тихо спросила Эби у пустой комнаты, глядя в окно. - Я всегда мечтала о другой жизни. Но чего на самом деле хотела Селеста? Почему она решила умереть?

Ответа, конечно же, не последовало.После обеда в больницу приехали родители Селесты. На роскошном черном лимузине они повезли девушку в ее новый дом. Спустя час пути за окнами показался грандиозный особняк, окруженный ухоженным садом.Эби переступила порог дома с явной нерешительностью, едва поспевая за своими новыми «родственниками». Внутри их уже встречал вышколенный персонал. У Эби буквально отвисла челюсть от этого ослепительного великолепия: мраморные полы, хрустальные люстры и старинные картины заставили ее почувствовать себя чужой в этом замке.

- Проводите Селесту в ее комнату, - сухо бросила мать Селесты, обращаясь к строгому дворецкому, после чего быстрым шагом удалилась вместе с отцом в глубину дома.

Дворецкий сопроврдил Эби до её комнаты. Просторная спальня была оформлена в изысканном современном стиле, где каждый элемент подчеркивал статус и безупречный вкус владельца. Комната тонула в мягком, приглушенном свете, создающем атмосферу абсолютного уединения и покоя.Центральное место занимала роскошная двуспальная кровать с белоснежным основанием и невероятно высоким, уходящим под самый потолок, мягким изголовьем из объемных горизонтальных панелей жемчужно-серого цвета. По обе стороны от нее возвышались огромные зеркальные панели от пола до потолка. Они визуально расширяли пространство и отражали висящие на тонких шнурах футуристические черные светильники-цилиндры, отбрасывающие мягкие блики. На парящих прикроватных тумбах из темного дерева аккуратно располагались изящные светлые статуэтки и дорогие интерьерные аксессуары.Пол из крупной матовой плитки глубокого серого оттенка частично скрывали пушистые ковры с длинным густым ворсом, добавляющие пространству тепла и уюта. На самой кровати ровными рядами лежали темные декоративные подушки графитового цвета и аккуратно сложенный фактурный плед. Огромные стеклянные раздвижные двери вели на террасу, за которой угадывалась темнота ночи, а под потолком едва слышно вращались широкие лопасти стильного черного вентилятора, плавно разгоняя воздух. В этой безупречной геометрии линий и монохромной палитре чувствовалась холодная, но завораживающая эстетика дорогого минимализма.