Глава 1. Явление Тома

Гарри Поттер ненавидел понедельники.

В этом не было ничего нового - он ненавидел их с тех пор, как одиннадцатилетний мальчик в очках, заклеенных скотчем, впервые переступил порог Хогвартса. Тогда понедельник означал двойное Зельеварение со Снейпом, и одного этого хватало, чтобы возненавидеть день недели целиком и навсегда. Сейчас, на седьмом курсе, Зельеварение всё ещё было в понедельник, но Гарри научился справляться - он просто садился в самый дальний угол, прятался за Невиллом и молился, чтобы Снейп забыл о его существовании. Иногда это даже работало.

Но этот понедельник обещал быть хуже обычного.

Во-первых, за завтраком Рон Уизли, его лучший друг и сосед по спальне вот уже седьмой год подряд, умудрился опрокинуть на Гарри целый кувшин тыквенного сока. Это было случайно - Рон слишком активно жестикулировал, рассказывая о вчерашнем матче «Пушек Педдл» против «Соколов Фалмута», и его локоть встретился с кувшином ровно в тот момент, когда Гарри наклонился за тостом. Тыквенный сок - холодный, липкий и унизительно оранжевый - залил мантию Гарри от воротника до пояса.

- О Мерлин, Гарри, прости! - Рон попытался вытереть друга салфеткой и только размазал сок по мантии ещё шире. - Я не хотел, честное слово! Это всё Педдл, они так облажались вчера, ты бы видел...

- Я видел, Рон, я сидел рядом с тобой, - Гарри вздохнул, отодвигая от себя остатки завтрака. Теперь он был липким, злым и голодным - худшее сочетание для понедельника. - Ничего, переоденусь перед Зельями.

Гермиона Грейнджер, сидевшая напротив и читавшая «Расширенный курс трансфигурации для поступающих в магистратуру», даже не подняла глаз. Она привыкла к утренним катастрофам за их столом.

- Гарри, не забудь, что у нас сегодня новый профессор по Защите от Тёмных Искусств, - сказала она, переворачивая страницу. - Дамблдор написал в объявлении, что это «приглашённый специалист с исключительным опытом». Звучит многообещающе.

- Звучит как очередная катастрофа, - мрачно отозвался Гарри. - У нас каждый год новый профессор, и каждый год что-то идёт не так. На первом курсе Квиррелл оказался одержим Волдемортом. На втором Локонс стёр себе память. На третьем Люпин оказался оборотнем. На четвёртом Грюм был Пожирателем Смерти под Оборотным зельем. На пятом Амбридж пытала студентов. На шестом Слизнорт... ну, Слизнорт был хотя бы нормальным, если не считать его одержимости элитными связями. Как думаешь, что будет в этом году?

Гермиона наконец подняла глаза от книги и посмотрела на него с лёгким упрёком.

- Гарри, не будь таким пессимистом. Может быть, в этом году всё пройдёт нормально. Профессор Реддл - так его зовут, - возможно, он действительно хороший специалист. Дамблдор не стал бы нанимать кого попало после всего, что случилось.

Рон хмыкнул с набитым ртом.

- Реддл? Странная фамилия. Никогда о таком не слышал. Может, он из-за границы? Француз? Или американец?

- Или он просто волшебник, о котором ты никогда не слышал, потому что не читаешь ничего, кроме спортивных страниц «Ежедневного пророка», - заметила Гермиона.

- Эй! Я читаю заголовки! Иногда!

Гарри оставил их пререкаться и попытался оттереть мантию салфеткой. Бесполезно - сок уже впитался, и теперь он пах тыквой, как ходячий Хэллоуин. Придётся идти в башню и переодеваться, а это значит, что он опоздает на Зельеварение и Снейп получит законный повод снять с Гриффиндора ещё полсотни очков. Отлично. Просто отлично.

Впрочем, Защита от Тёмных Искусств стояла в расписании сразу после обеда. Может быть, новый профессор окажется хотя бы адекватным.

Гарри даже не подозревал, насколько сильно он ошибается.

-

Второй инцидент этого понедельника случился на Зельеварении.

Гарри опоздал на семь минут - он добежал до башни Гриффиндора, сорвал с себя мокрую мантию, натянул первую попавшуюся чистую и побежал в подземелья. Разумеется, лестницы решили, что именно сегодня идеальное время, чтобы поменять направление - два раза. Один раз Гарри пришлось перепрыгивать через исчезающую ступеньку, и он чуть не упал в пролёт. Когда он наконец добрался до кабинета Зельеварения, то был взмокший, запыхавшийся и готовый к самому худшему.

- Поттер. - Голос Снейпа был холоден, как лёд в январе. Профессор стоял у доски, держа в руке список ингредиентов, и смотрел на Гарри с тем особенным выражением, которое означало «я ждал этого момента весь день». - Семь минут. Вы опоздали на семь минут. Потрудитесь объяснить, что могло быть важнее моего урока.

- Я... мантия... тыквенный сок... - Гарри попытался отдышаться. - Уизли... кувшин...

Снейп приподнял бровь.

- Уизли. Кувшин. Блестящее оправдание, Поттер. Вы, кажется, думаете, что правила существуют для всех, кроме вас. Минус двадцать очков с Гриффиндора. Садитесь.

Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона пнула его под столом. Он стиснул зубы, прошёл к своему месту и сел рядом с Роном, который уже успел поставить котёл, развести огонь и теперь выглядел до отвращения организованным.

- Прости, - прошептал Рон, не глядя на него. - Я правда не хотел.

- Забудь, - так же тихо ответил Гарри. - Это был несчастный случай.

- Для Поттера вся жизнь - несчастный случай, - раздался знакомый голос с другого конца класса. Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это сказал. Драко Малфой сидел за своим столом в окружении Крэбба и Гойла, которые больше напоминали горгулий, чем людей, и ухмылялся своей обычной ухмылкой - той, от которой у Гарри чесались кулаки. - Интересно, сколько очков ты потеряешь для своего факультета до конца года? Ставлю на двести.

- Заткнись, Малфой, - бросил Рон, разворачиваясь к нему.

- Уизли, ты защищаешь Поттера? Как трогательно. Когда свадьба?

Крэбб и Гойл заржали. Гарри положил руку на плечо Рону, удерживая его на месте.

- Не надо, - сказал он тихо. - Он просто провоцирует. Не ведись.

Рон что-то буркнул, но отвернулся. Гарри посмотрел на Малфоя - тот всё ещё ухмылялся, но что-то в его взгляде было странное. Какая-то... неловкость? Словно Малфой сам не ожидал, что его голос прозвучит так резко. Гарри моргнул - и странное выражение исчезло, сменившись привычной маской презрения. Наверное, показалось.

- Если вы закончили, - голос Снейпа разрезал воздух, - может быть, соизволите приступить к зелью? Сегодня варим бодроперцовое. Рецепт на доске. Время пошло.

Класс зашумел, зазвенели котлы, зашуршали страницы учебников. Гарри вздохнул и начал резать корень имбиря. Всё-таки понедельники определённо были прокляты.

-

К обеду новость о новом профессоре Защиты от Тёмных Искусств облетела всю школу.

Слухи плодились с невероятной скоростью. Говорили, что он молод. Говорили, что он красив - «просто нереально красив, ты не понимаешь». Говорили, что он закончил Хогвартс много лет назад, но почему-то его имя не значится ни в одном выпускном альбоме. Говорили, что он приехал из-за границы и что за его плечами годы изучения самых тёмных разделов магии. Говорили, что Дамблдор лично ездил за ним куда-то далеко и уговаривал занять пост целых три месяца.

- Я слышал, он победил василиска в одиночку, - шептал Симус Финниган за столом, накладывая себе картофельное пюре.

- А я слышала, что он владеет беспалочковой магией, - подхватила Лаванда Браун, и её глаза сияли. - Представляете? Даже без палочки!

- А я слышал, что он просто новый профессор, который будет преподавать по учебнику, - вставил Дин Томас, но его никто не слушал.

Гарри ковырял вилкой пудинг и думал о том, что вся эта шумиха ему категорически не нравится. Он слишком хорошо помнил предыдущих профессоров Защиты. Каждый раз, когда кто-то новый занимал этот пост, случалось что-то плохое. Это было почти закономерностью - как дождь в октябре или храп Рона после плотного ужина.

- Ты слишком подозрительный, - сказала Гермиона, когда он поделился с ней своими мыслями. - Не все профессора - замаскированные убийцы. Статистически это невозможно.

- Статистически у нас было шесть профессоров Защиты, и пять из них оказались либо преступниками, либо жертвами, либо и тем и другим одновременно, - возразил Гарри. - Шестой, Слизнорт, просто не преподавал Защиту, он преподавал Зелья. Так что мой опыт говорит: любой новый профессор Защиты - это проблема.

- Слизнорт был седьмым, если считать Квиррелла, Локонса, Люпина, Грюма, Амбридж и Снейпа, который заменял Люпина пару раз, - поправила Гермиона. - Математика, Гарри. Простая математика.

Рон уставился на неё.

- Ты ведёшь счёт профессорам Защиты?

- Я веду счёт всему, Рональд. Это помогает видеть картину целиком.

Гарри хотел ответить что-то про «картину целиком», но не успел. Дамблдор поднялся из-за преподавательского стола, и Большой зал мгновенно затих. Тишина наступила такая, что стало слышно, как где-то наверху Пивз хихикает, развешивая на люстре что-то подозрительно напоминающее трусы Филча.

- Дорогие студенты! - голос Дамблдора разнёсся под сводами зала, как всегда - одновременно торжественный и чуть-чуть насмешливый, словно директор знал какую-то шутку, которую не знал больше никто. - Прежде чем вы приступите к десерту, я хотел бы представить вам нового преподавателя. Как вы знаете, кафедра Защиты от Тёмных Искусств в этом году снова открыта. Я долго искал подходящего кандидата - очень долго, смею вас заверить. И я убеждён, что нашёл именно того, кто нам нужен. Профессор Том Марволо Реддл.

Дамблдор повернулся к боковой двери, которая вела в преподавательскую. Дверь открылась.

И в зал вошёл он.

Позже, когда Гарри будет вспоминать этот момент - а он будет вспоминать его часто, слишком часто, до зубного скрежета, - он скажет, что первым, что он заметил, была даже не внешность нового профессора, а то, как изменился сам воздух вокруг. Свечи в Большом зале на секунду мигнули - все одновременно, словно кто-то выключил и снова включил свет. Тени по углам зала колыхнулись и застыли, став глубже. Пламя в каминах вздрогнуло и вытянулось вверх, как будто пыталось заглянуть через головы студентов.

А потом Гарри увидел его - и забыл, как дышать.

Профессор Том Марволо Реддл был молод. Не «молод для преподавателя», не «молодо выглядит для своего возраста» - он был молод в том абсолютном смысле, в каком бывают молоды люди, которым едва за двадцать. Высокий, стройный, с осанкой, которая делала его ещё выше. Тёмные волосы - очень тёмные, почти чёрные, цвета воронова крыла - были зачёсаны назад и падали на плечи ровной волной. Черты лица - точёные, резкие, словно вырезанные из мрамора скульптором, который знал, что такое совершенство, и не боялся его создавать. Скулы, которые могли бы резать стекло. Линия подбородка, твёрдая и безупречная. Губы, чуть изогнутые в вежливой полуулыбке - идеально выверенной, чтобы быть одновременно дружелюбной и недосягаемой.

Но глаза.

Глаза были тёмными - настолько тёмными, что Гарри сначала показалось, что они чёрные. Но когда профессор Реддл повернулся к залу и свет свечей упал на его лицо, Гарри увидел, что глаза вовсе не чёрные. Они были тёмно-карими, глубокими, как колодец, и в их глубине таилось что-то... что-то, что заставило шрам Гарри запульсировать. Не болеть. Именно запульсировать - мягко, почти нежно, как будто шрам тоже смотрел на этого человека и узнавал его.

- Мерлин, - прошептал кто-то за столом Гриффиндора. Кажется, Лаванда. А может, и не она. Может, это прошептал сам Гарри. Он не был уверен.

Профессор Реддл прошёл к преподавательскому столу. Его мантия была чёрной - просто чёрной, без нашивок, без гербов, без украшений, - но сидела она так, словно была сшита из самой ночи. Он двигался плавно, бесшумно, и каждый его шаг был выверен до миллиметра. Когда он повернулся лицом к студентам и слегка наклонил голову в знак приветствия, по залу пронеслась единая волна вздохов.

- Он... - Рон осёкся и сглотнул. - Гарри, он...

- Я знаю, - сказал Гарри. Его голос был каким-то чужим, сдавленным.

- Он выглядит как... я не знаю... как кто-то, кто только что сошёл с обложки «Ведьмополитена» и случайно забрёл в школу? - Рон потряс головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё наваждение. - Что вообще происходит? Почему он такой?

Гермиона, в отличие от них обоих, не смотрела на профессора с восхищением. Она смотрела на него с подозрением - тем самым подозрением, которое появлялось у неё каждый раз, когда что-то не укладывалось в её картину мира.

- Том Марволо Реддл, - прошептала она, и её пальцы уже листали какой-то справочник, который она достала из сумки. - Я где-то слышала это имя. И не в хорошем контексте. Но не могу вспомнить...

- Гермиона, - перебил её Гарри, не отрывая глаз от профессора, - он идёт сюда.

И он действительно шёл.

Профессор Реддл обходил столы, приветствуя студентов. Он не пожимал руки - он просто слегка наклонял голову, проходя мимо, и этого было достаточно, чтобы каждый, на кого падал его взгляд, чувствовал себя так, будто его выделили из толпы. Отметили. Признали. Девушки (и некоторые парни) краснели и начинали хихикать. Старшекурсники выпрямляли спины, пытаясь выглядеть достойно. Младшекурсники просто замирали с открытыми ртами, как кролики перед удавом.

Профессор Реддл прошёл мимо стола Когтеврана - и Чжоу Чанг выронила вилку. Прошёл мимо Пуффендуя - и Сьюзен Боунс поперхнулась водой. Прошёл мимо Слизерина - и Пэнси Паркинсон уронила голову на руки и, кажется, тихо застонала.

А потом он подошёл к столу Гриффиндора.

И остановился.

Ровно напротив Гарри.

Время замерло. Звуки зала стихли - или, может быть, это просто Гарри перестал их слышать, потому что весь мир вдруг сузился до двух тёмных глаз, которые смотрели прямо на него. Профессор Реддл был высоким - сидя, Гарри едва доставал ему до плеча. Приходилось задирать голову, чтобы встретить его взгляд.

И Гарри встретил.

Он не мог бы отвести взгляд, даже если бы захотел. Эти глаза - тёмные, глубокие, с искрами золота где-то в глубине, - они держали его, как держит змея свою жертву перед броском. В них было что-то знакомое. Что-то, что Гарри не мог уловить, но что заставляло его сердце биться быстрее.

- Гарри Поттер, - сказал профессор Реддл.

Это не был вопрос. Это была констатация факта - спокойная, уверенная, произнесённая голосом, который звучал как тёмный бархат. Голосом, в котором было что-то, отчего по спине Гарри пробежал холодок, а шрам снова запульсировал - на этот раз сильнее.

- Да, сэр, - ответил Гарри. Его собственный голос показался ему хриплым.

Профессор Реддл улыбнулся. Это была не широкая улыбка - всего лишь лёгкий изгиб губ, но от неё у Гарри перехватило дыхание.

- Я много слышал о вас, - сказал Реддл. Его голос был тихим, интимным, словно он говорил только с Гарри, хотя за столом сидел весь Гриффиндор и слушал, затаив дыхание. - Мальчик-Который-Выжил. Победитель Волдеморта. Герой магического мира. Но должен признать... - он сделал паузу, и его глаза скользнули по лицу Гарри - от шрама к глазам, от глаз к губам, - ни одна газетная статья не отдавала должного.

Гарри открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Он не знал, что отвечать на такие вещи. «Спасибо»? «Я не герой»? «Почему вы на меня так смотрите»? В голове был полный хаос - мысли метались, как снитч во время финального матча.

- Я... э... - начал он. Блестяще. Очень красноречиво. Гермиона могла бы гордиться.

Профессор Реддл наклонил голову, и его улыбка стала чуть шире.

- Не утруждайте себя ответом, мистер Поттер. Я уверен, у нас будет много возможностей... поговорить.

Он развернулся и пошёл дальше, к преподавательскому столу. И только когда он отошёл на несколько шагов, Гарри понял, что всё это время не дышал. Он сделал судорожный вдох - и воздух показался ему слишком холодным, слишком обычным, лишённым того странного электричества, которое возникло вокруг, пока Реддл стоял рядом.

- Какого хрена, - произнёс Рон.

Это был не вопрос. Это было утверждение - растерянное, шокированное, полное того же недоумения, которое Гарри чувствовал сам.

- Он смотрел на тебя, - продолжил Рон. - Он смотрел на тебя так, будто... будто ты единственный человек в этом зале.

- Не говори ерунды, - пробормотал Гарри, но голос его прозвучал неубедительно даже для него самого. Потому что Рон был прав. Профессор Реддл действительно смотрел на него - и только на него. Все остальные студенты удостоились вежливого кивка, но Гарри... Гарри он рассматривал. Долго. Внимательно. С каким-то странным выражением, которое Гарри не мог расшифровать.

Гермиона отложила справочник в сторону. Её лицо было бледным.

- Том Марволо Реддл, - повторила она. - Я знаю, где я слышала это имя. Я видела его. В «Истории Хогвартса», в разделе о награждённых. Он получил награду за особые заслуги перед школой - пятьдесят лет назад.

- Пятьдесят лет назад? - Рон нахмурился. - Гермиона, ему на вид двадцать пять, от силы. Как он мог получить награду пятьдесят лет назад? Это ошибка.

- Это не ошибка, - медленно произнесла Гермиона, и в её голосе было что-то, чего Гарри никогда не слышал раньше. Страх. Самый настоящий, неподдельный страх. - Я видела это имя, но не могла вспомнить, где именно. А теперь вспомнила. Том Марволо Реддл - это имя, которое значилось в школьных архивах. Он был лучшим учеником Хогвартса в 1940-х. Отличник по всем предметам. Староста школы. Любимчик всех преподавателей. Он был... особенным. Очень особенным.

- И что? - спросил Гарри. - Может, он просто хорошо сохранился? Магия, зелья, всё такое?

- Дело не в этом, Гарри. - Гермиона посмотрела на него, и в её глазах Гарри увидел то, отчего его собственный шрам закололо сильнее. - Том Марволо Реддл - это имя исчезло из всех документов после 1945 года. А вместо него появилось другое имя. Ты его знаешь. Мы все его знаем.

Она сделала паузу. Рон замер с куском пирога в руке. Гарри почувствовал, как холод расползается по его груди.

- Какое имя? - спросил он, хотя уже знал ответ. Знал где-то глубоко внутри, на том уровне, где шрам соединялся с чем-то тёмным и забытым.

Гермиона сглотнула.

- Лорд Волдеморт, - прошептала она. - Том Марволо Реддл - это настоящее имя Лорда Волдеморта.

Тишина.

Оглушительная, звенящая тишина, которая накрыла их троих, как купол. Гарри смотрел на Гермиону и видел, что она не шутит - никогда в жизни она не была такой серьёзной. Рон медленно опустил пирог обратно на тарелку, и его лицо приобрело цвет прокисшего молока.

- Ты хочешь сказать, - медленно проговорил Рон, - что наш новый профессор Защиты от Тёмных Искусств... это Ты-Знаешь-Кто? В новом теле? Живой? ЗДЕСЬ?!

- Я не знаю! - Гермиона схватилась за голову. - Это невозможно! Волдеморт мёртв! Мы все видели, как он умер! Гарри победил его на втором курсе, а потом окончательно - в битве за Хогвартс! Его тело лежало в Большом зале! Я сама видела!

- Тогда почему Дамблдор нанял человека с его именем?! - Рон почти кричал, но каким-то чудом удерживал голос на уровне громкого шёпота. - Почему этот Реддл выглядит как модель из «Ведьмополитена» и смотрит на Гарри так, будто хочет его... я не знаю... съесть?!

- Я не знаю, Рон! Я пытаюсь понять!

Гарри не слушал их. Он смотрел туда, где профессор Реддл - Том Реддл - сидел за преподавательским столом рядом с Дамблдором. Дамблдор что-то говорил ему, наклонившись к самому уху, а Реддл слушал с лёгкой улыбкой. И в этот момент, словно почувствовав на себе взгляд, Реддл поднял глаза и посмотрел прямо на Гарри.

Через весь зал. Через шум, смех, разговоры. Прямо на него.

И улыбнулся.

Это была не вежливая улыбка. Не преподавательская. Это была улыбка, которая говорила: «Я знаю, что ты знаешь. И мне всё равно».

Гарри почувствовал, как по спине пробежала дрожь - не от страха, а от чего-то другого. Чего-то, что он отказывался признавать.

- Мне это не нравится, - сказал он тихо. - Мне это очень, очень не нравится.

И он понятия не имел, что это только начало.

-

За столом Слизерина в это время происходило нечто странное.

Драко Малфой не смотрел на нового профессора. Ну, то есть смотрел - краем глаза, как и все, - но не пялился с открытым ртом, как Пэнси. Не обсуждал его внешность, как Забини. Не строил теории о его происхождении, как Нотт.

Драко смотрел на Гарри Поттера.

Это было глупо. Нелепо. Он сам себе не мог объяснить, почему, когда профессор Реддл остановился напротив Поттера и посмотрел на него этим своим долгим, странным взглядом, Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. Что-то острое и неприятное, словно он проглотил морского ежа.

- Ты в порядке? - спросила Пэнси, на мгновение оторвавшись от созерцания нового профессора. - Ты какой-то... злой.

- Я не злой, - отрезал Драко.

Он действительно не был злым. Он был... он сам не понимал, кем он был. Раздражённым? Взволнованным? Сбитым с толку? Профессор Реддл смотрел на Поттера так, словно Поттер был единственным человеком в этом зале. И это было неправильно. Так не должно быть. Поттер - это просто Поттер. Очкастый, лохматый, вечно попадающий в неприятности гриффиндорец, который...

...у которого самые зелёные глаза в мире.

Драко прикусил язык. Откуда вообще взялась эта мысль? Он не думал о глазах Поттера. Он никогда о них не думал. Разве что иногда - во время квиддичных матчей, когда Поттер пролетал мимо и его глаза на мгновение встречались с глазами Драко, и в животе возникало странное, непривычное ощущение. Но это был просто соревновательный азарт. Точно. Азарт. Желание победить.

- Ты уверен, что в порядке? - снова спросила Пэнси. - Ты сломал вилку.

Драко опустил глаза. В его руке действительно была сломана вилка - он согнул её пополам, сам того не заметив.

- Это была плохая вилка, - сказал он и отбросил её в сторону. Крэбб и Гойл переглянулись, но ничего не сказали. Они давно привыкли к странностям своего босса.

Драко снова посмотрел на стол Гриффиндора. Поттер сидел к нему спиной, и Драко видел только его затылок - вечно взлохмаченный, с торчащими во все стороны прядями. Рядом с Поттером сидел Уизли, который активно жестикулировал, и Грейнджер, которая листала справочник с таким видом, словно мир вот-вот рухнет.

Что-то было не так. Грейнджер знала что-то о новом профессоре. И это что-то ей очень не нравилось.

Драко нахмурился. Может быть, стоит выяснить, в чём дело. Просто... из чистого любопытства. Ничего личного. Ему было наплевать на Поттера. Совершенно наплевать.

Он повторил эту мысль три раза, прежде чем встать из-за стола и направиться к выходу.

И всю дорогу до слизеринской гостиной он думал о том, как профессор Реддл смотрел на Поттера. И о том, почему это вообще его волнует.

-

Ночью Гарри не мог уснуть.

Он лежал в своей кровати в гриффиндорской спальне, смотрел в балдахин и прокручивал в голове события дня. Тыквенный сок. Опоздание на Зелья. Новый профессор. Взгляд, который длился слишком долго. Имя, которое не должно было звучать в этих стенах.

- Гарри, ты спишь? - раздался шёпот Рона с соседней кровати.

- Нет.

- Я тоже. Думаю о Реддле.

- Я тоже.

Пауза.

- Если он действительно Волдеморт, - прошептал Рон, - то почему Дамблдор...

- Я не знаю, Рон. Но завтра я спрошу. Лично.

- Ты с ума сошёл?! Идти к нему одному?! Если это правда, он может...

- Рон, я побеждал Волдеморта трижды. Я справлюсь. Кроме того, если бы он хотел меня убить, он сделал бы это сегодня. В Большом зале. На глазах у всей школы.

- Это не успокаивает.

- Меня тоже.

Тишина. Слышно, как Невилл бормочет во сне что-то про кактусы. Симус храпит, как гиппогриф с насморком.

- Гарри?

- Да?

- Как думаешь, он реально так хорошо выглядит, или это какая-то тёмная магия?

Гарри не ответил. Потому что он думал об этом с того самого момента, как Реддл вошёл в зал. И ответ ему не нравился.

Тёмная магия или нет, но Том Марволо Реддл был самым красивым человеком, которого Гарри когда-либо видел.

И именно это пугало его больше всего.

-

На следующее утро Гарри проснулся с твёрдым намерением пойти к Дамблдору и потребовать объяснений. Но судьба - или Дамблдор - распорядилась иначе. За завтраком к столу Гриффиндора подошла профессор МакГонагалл и вручила Гарри записку.

«Мистер Поттер. Прошу вас зайти в мой кабинет сегодня в 17:00. Нам нужно обсудить ваше расписание. - Профессор Реддл».

Гарри уставился на записку. Рон заглянул ему через плечо и присвистнул.

- Он хочет обсудить твоё расписание? - прочитал он. - Серьёзно? Это звучит как начало очень плохой книги.

- Или очень плохого фильма ужасов, - добавила Гермиона, которая тоже заглянула в записку. - Гарри, не ходи один. Попроси, чтобы с тобой пошёл кто-то из учителей. Или мы с Роном.

- Я не могу просить защиты каждый раз, когда кто-то хочет со мной поговорить, - возразил Гарри. - Я не ребёнок.

- Ты - Избранный, за которым, возможно, охотится воскресший Тёмный Лорд, - напомнила Гермиона. - Это немного другое.

Но Гарри уже принял решение. Он пойдёт. И он узнает правду.

Так или иначе.

-

Ровно в 17:00 Гарри стоял перед дверью кабинета Защиты от Тёмных Искусств. Дверь была из тёмного дерева, массивная, с серебряной табличкой, на которой было выгравировано: «Профессор Т. М. Реддл». Даже буквы выглядели элегантно - словно их выводил кто-то с идеальным почерком.

Гарри поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама.

- Входите, мистер Поттер. Я ждал вас.

Голос Реддла был всё тем же - тёмный бархат, спокойный, уверенный. Гарри вошёл.

Кабинет изменился. Когда здесь преподавал Квиррелл, тут было пыльно и пахло чесноком. Когда Локонс - везде висели его портреты. Когда Люпин - было уютно и пахло чаем. Когда Грюм - стояли детекторы тёмной магии. Когда Амбридж - всё было розовым и тошнотворным.

Теперь кабинет был... другим. Тёмное дерево, книжные полки от пола до потолка, уставленные томами в кожаных переплётах. На столе - стопка пергаментов, чернильница в виде змеи и хрустальный шар, внутри которого клубился туман. На стенах - карты звёздного неба и схемы магических потоков. В углу - подставка с серебряным котлом, из которого поднимался тонкий дымок - кажется, просто благовония.

Профессор Реддл сидел за столом. Он не встал, когда Гарри вошёл, - просто отложил перо и посмотрел на него.

- Присаживайтесь, - сказал он, указывая на стул напротив.

Гарри сел. Стул был мягким, неудобным и, кажется, слегка магическим - он подстроился под спину Гарри так, что тот оказался сидящим неестественно прямо.

- Я полагаю, вы знаете, кто я, - произнёс Реддл.

Это был не вопрос. Снова - констатация факта.

Гарри сглотнул.

- Вы - Том Реддл, - сказал он. - Вы также известны как... - он запнулся, но заставил себя произнести это имя: - ...лорд Волдеморт.

Реддл улыбнулся.

- Был им. Да. В прошлом.

- В прошлом? - Гарри почувствовал, как его шрам снова запульсировал. - Что значит «в прошлом»? Вы убили моих родителей. Вы пытались убить меня. Вы развязали войну.

- Я сделал много вещей, мистер Поттер, - голос Реддла был спокоен. - Много ужасных вещей. Я не отрицаю этого. Я был чудовищем. Я был тем, кого вы победили - дважды, трижды, я уже сбился со счёта. Но я изменился.

- Изменились? - Гарри не верил своим ушам. - Как можно измениться после всего, что вы сделали?

Реддл наклонил голову.

- Это долгая история. Но если коротко - я создал крестражи, чтобы обмануть смерть. Я разорвал свою душу на семь частей. И когда вы уничтожили последний крестраж, я умер. Полностью. Окончательно. Но... - он сделал паузу, - магия - странная вещь. То, что осталось от меня - осколок, искра, тень, - было недостаточно для того, чтобы быть Волдемортом. Но достаточно для того, чтобы стать... кем-то новым.

- Кем-то новым? - повторил Гарри.

- Томом Реддлом. Не Волдемортом. Не Тёмным Лордом. Просто Томом Реддлом, человеком, который получил второй шанс. - Реддл посмотрел на Гарри, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то... странное. Почти уязвимое. - Я не прошу вас прощать меня, мистер Поттер. Я не прошу забыть то, что я сделал. Я прошу только одного - дать мне шанс показать, что я могу быть другим.

Гарри молчал. В его голове крутились тысячи мыслей. Это звучало как ложь. Как хитрая уловка. Как ловушка. Но что-то в голосе Реддла - в его глазах, в его позе - заставляло Гарри сомневаться.

- Дамблдор знает? - спросил он наконец.

- Директор Дамблдор знает всё. Это он нашёл меня - то, что осталось от меня. Он дал мне этот шанс. Он верит, что люди могут меняться.

- Дамблдор верит в это. Я - нет.

Реддл не отвёл взгляда.

- Я знаю. И я не ожидаю, что вы поверите сразу. Я прошу только об одном - не судите меня, пока не увидите, что я делаю. Приходите на мои уроки. Слушайте. Наблюдайте. И если через месяц вы всё ещё будете думать, что я - чудовище... я уйду. Сам. Без борьбы.

Гарри смотрел на него. На его точёное лицо, на его тёмные глаза, в которых не было угрозы - только странная, непонятная мольба. На его руки, сложенные на столе, - длинные пальцы, безупречные ногти, ни следа былого уродства Волдеморта.

- Почему? - спросил Гарри. - Почему вы здесь? Почему вы хотите преподавать?

Реддл помедлил.

- Потому что я хочу понять, - сказал он наконец. - То, что я потерял. То, что у вас есть. То, что вы такое.

- Что я такое? - Гарри нахмурился. - Я человек. Обычный человек.

- Нет. - Реддл покачал головой. - Вы - нечто гораздо большее. И я хочу понять, что именно.

Гарри не знал, что на это ответить. Он встал.

- Я приду на ваш урок, - сказал он. - И я буду смотреть. Но если я увижу что-то подозрительное - хоть что-то, - я обращусь к Дамблдору. И к аврорам. Понятно?

Реддл улыбнулся. Это была странная улыбка - не злая, не насмешливая. Почти... тёплая.

- Понятно, мистер Поттер. Я не ожидал ничего меньшего.

Гарри пошёл к выходу. У двери он остановился и обернулся.

- Ещё кое-что, - сказал он.

- Слушаю.

- Почему вы так на меня смотрели? В Большом зале?

Реддл ничего не ответил. Он просто продолжал улыбаться - той же тёплой, непонятной улыбкой, которая бесила Гарри и одновременно заставляла его сердце биться быстрее.

- Я жду вас завтра на уроке, мистер Поттер. Не опаздывайте.

И дверь закрылась.

Гарри стоял в коридоре и чувствовал, как кровь стучит в висках. Он пришёл за правдой. Он получил правду. Но легче от этого не стало.

Потому что где-то в глубине души - в той части, которую он не хотел признавать, - ему понравилось, как Реддл на него смотрел.

И это было хуже всего.

-

Тем же вечером Драко Малфой сидел в слизеринской гостиной и пялился в камин.

Перед ним лежал пергамент, на котором он пытался написать письмо отцу. Получалось плохо. Он зачеркнул первую строчку, вторую, третью. Скомкал пергамент. Достал новый. Написал «Дорогой отец» - и застыл.

«Дорогой отец. Я хотел спросить у тебя кое-что. Это не связано с учёбой. Или с политикой. Или с наследием Малфоев. Это связано с...»

Драко зачеркнул «связано с». Написал: «Это личное». Зачеркнул. Написал: «Мне нужен совет». Зачеркнул. Бросил перо.

Что он хотел спросить? «Папа, мне кажется, я влюбился в Гарри Поттера, и ещё мне кажется, что новый профессор тоже в него влюбился, что мне делать?»

Нет. Это невозможно. Во-первых, отец придёт в ужас. Во-вторых, мама придёт в ужас. В-третьих, их павлин, скорее всего, тоже придёт в ужас и перестанет нести яйца. В-четвёртых - это неправда.

Драко не был влюблён в Поттера.

Он просто... замечал его. Иногда. Часто. Постоянно.

Он просто обращал внимание на то, что Поттер смеётся - и у него появляются ямочки на щеках. Обращал внимание на то, как Поттер летает на метле - и ветер треплет его волосы. Обращал внимание на то, что Поттер злится - и его глаза становятся ещё зеленее.

Обращал внимание на то, как новый профессор смотрел на Поттера за обедом. И как Поттер пошёл к нему в кабинет. И как долго он там был.

Драко стиснул зубы.

- Чёрт, - прошептал он.

- Что? - спросил Забини, сидевший рядом.

- Ничего. Я иду спать.

Драко встал и пошёл к себе. По дороге он встретил отражение в тёмном окне - бледное лицо, серые глаза, светлые волосы, которые всегда лежали идеально, а сейчас почему-то торчали в разные стороны.

«Я не влюблён в Поттера», - сказал он своему отражению.

Отражение ничего не ответило. Но ему показалось, что оно не поверило.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.