Твой Черёд

В то утро, когда пришел черед последней из сестер Ким наложить на себя руки, в доме появились два судебных медика - к тому времени они совершенно точно знали, где здесь хранятся ножи, где установлена газовая плита с духовкой и на какую из балок в подвале можно прицепить петлю.

Они выскочили из фургона неотложки, двигаясь, как им казалось, слишком медленно, и тот, что был потолще, еле слышно выдохнул:«Да, ребята, это вам не телевидение. Быстрее мы не умеем».

Он тащил на себе тяжеленный аппарат искусственного дыхания и чемоданчик с кардиологическим оборудованием - мимо чудовищно разросшихся кустов, прямо по запущенной лужайке, что была безупречно ухожена всего тринадцать месяцев тому назад, когда эта прискорбная история только началась.

               ————————

Первой была Лиса, младшая из сестер, двадцати лет, - подражая стоикам, она вскрыла себе вены на запястьях, пока принимала ванну. Когда ее нашли лежащей в мутно-розовой воде, с желтыми белками приоткрытых глаз, как у одержимой, и детским тельцем, окутанным запахом взрослой женщины, медики были так напуганы спокойствием ее черт, что поначалу просто стояли вокруг, словно завороженные.Затем, впрочем, в ванную с воплем вбежала миссис Ким, и жестокая реальность вернулась на место - с кровью на банном коврике и мраморными разводами на поверхности воды в унитазе, причиненными утонувшим там бритвенным лезвием мистера Кима.

Медики выудили Лису из теплой воды, поскольку та усиливала кровотечение, и наложили на руки девочки жгуты.

Мокрые пряди волос рассыпались по ее спине, а ноги и руки уже приобрели голубоватый оттенок. Она не произнесла ни слова, но, расцепив ей пальцы, медики обнаружили в них глянцевую пластиковую картинку с изображением какого-то парня, которую Лиса прижимала к едва набухшей груди.

Это случилось летом, в сезон размножения мошкары, рыбьего лакомства; да, ежегодно в июне наш город покрывается сплошным слоем этих мелких насекомых, живущих всего один день. Поднявшись плотными облаками с водорослей загрязненного озера, они закрывают собою свет, налипая на оконные стекла, выстилают живым ковром автомобили и уличные фонари, обволакивают доски муниципальной пристани и гирляндами свисают с такелажа парусных яхт, так что яркие краски оборачиваются вездесущим грязно-коричневым налетом легкого, чуть шевелящегося мусора.

Миссис Чон, живущая дальше по улице, сообщила нам, что видела Лису за день до попытки самоубийства. Девочка стояла у обочины в своем всегдашнем сшитом по старинной моде подвенечном платье с обрезанным подолом и пристально разглядывала припаркованный рядом автомобиль марки «тандерберд» в доспехах из мушиных телец.

«Ты бы лучше сходила за метлой, дорогуша», - посоветовала миссис Чон. Лиса, однако, просто перевела на соседку пристальный, невидящий взгляд спиритки.

«Они все мертвые, - заявила она. - Они живут всего двадцать четыре часа. Выходят из яиц, совокупляются и отдают концы. У них даже нет времени перекусить».

С этими словами она сунула палец в пенистый слой роящихся на стекле мошек и вывела свои инициалы: «Л. К.» Мы попытались разложить фотографии в хронологическом порядке, хотя из-за давности событий сделать это оказалось непросто. Качество иных из них оставляет желать лучшего, но, тем не менее, они о многом способны рассказать.

Экспонат № 1 представляет собой снимок дома Ким-ов, сделанный незадолго до предпринятой Лисой попытки покончить с собой.

Автор фотографии - агент по продаже недвижимости мисс Сон Ри, которую мистер Ким нанял, намереваясь продать дом, давно ставший тесным для его разросшегося семейства.

Как видно на карточке, крытая шифером крыша еще не потеряла ни плитки, крыльцо еще можно различить за кустами, а стекла, не заклеенные полосками липкой ленты, еще целы.

Уютный пригородный дом. В окне второго этажа виднеется размытое светлое пятно, в котором миссис Ким признала одну из своих дочерей, Джису.

«Она то и дело сушила и укладывала волосы, потому что считала их слишком тонкими и слабыми», - спустя годы заявит миссис Ким, вспоминая о внешности, которой обладала ее дочь в период недолгого пребывания на этой земле.

На фото Джису запечатлена в процессе укладки волос феном. Кажется, будто ее голова охвачена пламенем, но это всего только игра света. Было 13 июня, почти тридцать градусов тепла, и в безоблачном небе стояло солнце.

                ———————

Удовлетворившись тем, что кровь уже не текла струйкой, а едва капала, медики уложили Лису на носилки и понесли прочь из дома, к фургону у подъездной дорожки.

Она была похожа на маленькую Клеопатру в царском паланкине. Первым мы увидели выход веселого санитара с усищами Ким Джиёна- легендарный авантюрист и полисмен, чьи похождения как солдата, ковбоя, шерифа, беглого убийцы, золотоискателя впоследствии вдохновили авторов множества книг и создателей фильмов в жанре «вестерн».

На сохранившихся фотографиях Ким носит длинные, густые усы, «как у Буденного», только с загнутыми вниз концами (тот, кого по ходу трагедии в доме Ким-ов мы видели еще не раз и впоследствии окрестили Шерифом), а за ним появился и толстяк; он цепко сжимал ручки носилок и, чинно вышагивая по газону, так вглядывался в свои полицейские ботинки, будто выискивал собачьи какашки, - впрочем, позднее, поближе ознакомившись с действием медицинских приборов, мы поняли, что он не сводил глаз с индикатора кровяного давления.

Потея и спотыкаясь, они приблизились к дрожащему, поблескивавшему на солнце фургону. Толстый санитар наткнулся на одинокие воротца для игры в крикет и, обойдя их, в отместку лягнул препятствие. Воротца подпрыгнули, разбросав землю веером, и со стуком упали на дорожку.

В этот самый момент миссис Ким, за которой волочилась фланелевая ночная рубашка Лисы, выбежала на крыльцо с долгим истошным криком, от которого само время прекратило бег. Все четыре фигуры застыли живописной группой между размытыми, растекшимися по небу деревьями и пылающей, словно на передержанном фотоснимке, травой: два смиренных раба, приносящих жертву на алтарь (поднимающих носилки к зеву фургона), вознесшая факел жрица (машущая фланелевой рубашкой) и полуживая юная дева в попытке подняться на локти, с неземной улыбкой на бескровных губах.

Миссис Ким забралась в фургон «скорой помощи», чтобы быть поближе к носилкам, тогда как мистер Ким последовал за ним в семейном авто при соблюдении всех ограничений скорости.

Двое из их дочерей были в отъезде: Дженни - на собрании школьного научного общества в Сеуле, а Розе - в летнем лагере музыкальной школы, где она пыталась обучиться игре на флейте, уже успев распрощаться с пианино (кисти рук были слишком маленькие), со скрипкой (болел подбородок), с гитарой (кровоточили пальцы) и трубой (вспухла верхняя губа).

Джису и Йери, заслышав сирену, сбежали домой прямо с урока вокала, который проходил у мистера Вана в доме через дорогу. Влетев в забитую народом ванную, они испытали тот же шок, что и родители, при виде языческой наготы Лисы и ее забрызганных кровью рук.

Снаружи они обнялись - как раз на том клочке нескошенной травы, который Чонгук, мускулистый парень, подстригавший газоны по субботам, отчего-то оставил нетронутым. На противоположной стороне улицы работники Парковой службы, прибывшие в заполненном до отказа грузовике, пытались как-то помочь нашим умирающим вязам. Взвизгнула, удаляясь, сирена неотложки, и мистер ботаник с помощниками прекратили качать насосами инсектицид, чтобы проследить за фургоном.

Стоило тому скрыться из виду, и они вновь принялись распылять отраву.

Величественный вяз, ясно различимый на заднем плане Экспоната № 1, с тех пор уступил поползновениям грибка, чьи споры разносили голландские жуки, и был-таки спилен.