Внемлите Моим Молитвам

    Он накинул на себя весеннюю куртку и неторопливо вдохнул; волнение перед предстоящей встречей пробирало до противной дрожи. Как всё пройдёт? Получится ли у него? Станет ли эта попытка удачнее предыдущих? Голова раскалывалась от переполняющих её вопросов, на которые никто не сможет дать ему однозначный ответ.    Он уже собирался войти в прохладу улицы, как вдруг кто-то потянул его за рукав.     — Карин, — выдохнул мальчик, — прошу, отпусти, мне надо идти...    Та дёрнула его за рукав уже более настойчиво. На лице её читались страх и непонимание, вынуждая объясниться здесь и сейчас. Ему не оставили выбора.    — Я понимаю, что ты зла на них, — он окончательно повернулся к ней и положил свои руки на её узкие плечи, — но, пожалуйста, попытайся довериться мне. Я... Я верю, что если найду с ними общий язык, то они больше не будут тебя трогать. Надо просто... Попробовать ещё раз...    На глазах девочки проступили слёзы. Слёзы обиды, гнева и непонимания. Она так часто плакала после того, как они попали в приют.    — Всё будет хорошо, просто дай мне шанс и... Попробуй их простить. Наверняка вся эта ситуация — одно сплошное недопонимание. Я скоро.    Он оставил её одну ради них. Снова.     Вот только она не хотела их прощать.    ***    «Молоко купил?»    Керин кивнул, повесил промокшую от дождя кофту на вешалку и, не разуваясь, прошёлся до обеденного стола. Погода сегодня выдалась неудачная. Карин ощутила внезапное и очень навязчивое желание кинуть в брата что-нибудь за оставленные следы грязи и воды. Полы-то на этой неделе мыла она.    «— Вот ваша комната, — низенький парень указал рукой на дверь под номером восемнадцать. С его лица не сходила лёгкая дружелюбная улыбка, когда он повернулся к ним. — По всем вопросам можете обращаться ко мне, я живу этажом выше, прям над вами, буду рад что-то подсказать. Туалет во-о-он там, справа от окна в конце коридора, а кухня на втором этаже. Бывайте.»    Учёба продвигается... не так плохо, как мог бы себе представить недоверчивый к внешнему миру человек. Казалось бы, попадая в новую компанию после тяжёлой жизни в приюте, страх — вполне нормальная реакция. Не то чтобы Карин заходилась в истерике при одной только мысли об общении со сверстниками, просто... Как-то привыкаешь опасаться _всего_ после негативного опыта социальных взаимодействий: людей, окружения. Скрытность и замкнутость становятся частью рутины.    «Он неторопливо ушёл в сторону лестницы, сунув руки в карманы длинных шорт. Карин крепче сжала ручки пакетов с вещами и толкнула ногой приоткрытую дверь, за которой оказалась чистая, залитая светом комната. По кровати по обе стороны от высокого окна, широкий шкаф, несколько полок, два столика и небольшой старенький холодильник на одном из них — видимо, осталось после прошлых жильцов. Просто, но вполне уютно, всё, что нужно для жизни имеется, и этого достаточно.»    Они редко общаются дома. Чаще всего каждый занят своим делом в абсолютной тишине и не желает тратить энергию на бессмысленные разговоры, которые не приведут ни к чему, кроме очередного спора и стычки мировоззрений. Немного потерпеть друг друга они готовы только если дело касается бытовых проблем вроде пищи или уборки.    Карин отвлеклась от домашнего задания и взглянула на большое окно. Унылого цвета небо едва ли поднимало настроение, дождевые капли с силой бились о стекло, сливаясь в умиротворяющую симфонию, заглушающую мысли и навевающую сонливость. Она лениво зевнула, борясь с желанием с головой укрыться одеялом на мягкой тёплой кровати и предаться волшебным сновидениям, ведь закончить задание надо; Карин из принципа не может позволить себе плохие отметки или разочарованные вздохи преподавателей, лучше оставить подобную роскошь своему столь рассеянному брату.     «— Вот блин! — вдруг спохватился Керин, напугав сестру. Поймав её гневный взгляд, он виновато улыбнулся: — Прости... Эм, я вспомнил, что забыл спросить имя того парня. Связи не помешают, не так ли? Это был хороший шанс обзавестись новым знакомым!    Карин лишь закатила глаза и первой решилась шагнуть в комнату; ещё немного, и тяжёлые пакеты просто выпадут из ослабевших от усталости рук. Вся эта беготня и возня с документами была ужасно выматывающей. Всё, чего ей хотелось — завалиться на застеленную кровать и наконец-то расслабиться.»    Комнатушку заполнили копошение, шуршание одежды и шаги Керина, который то ли готовил что-то, то ли переодевался, то ли тетрадки искал (хотя это маловероятно; ему свойственно забывать о связанных с учёбой вещах, из-за чего Карин приходится великодушно напоминать ему о них. Иногда. Зависит от настроения), так и не проронив за всё это время ни слова... Но ей, честно говоря, плевать.    Так и проходят их дни. Керину водить в гости некого, поэтому вечера проходят спокойно, и этого уже достаточно Карин для полного счастья; порой она едва ли может вытерпеть присутствие брата, что уже говорить о посторонних людях. Большие громкие компании не для неё.    «Керин выдохнул и гордо оглядел результат. Всего-то стоило обставить парочку поверхностей вещами, заполнить холодильник и шкаф и вуаля! — комната уже приобрела достойный вид, теперь не стыдно и друзей приглашать.    — Как тебе? Неплохо, да?    Карин с трудом нашла в себе силы открыть глаза и приподняться на локтях, чтобы оглядеться. Смотрелось действительно неплохо. Она легонько улыбнулась.    «Хоть что-то у тебя получилось».     — Если честно, я рад, что у нас наконец-то появилась отдельная комната. Мурашки по коже идут, стоит мне вспомнить о том, в каких условиях нам приходилось спать в приюте... Бр-р. — Он сел на свою кровать и блаженно прикрыл глаза. — Больше никаких общих комнат! Только мы с тобой. Разве это не волнуеще? Мы официально вошли во взрослую жизнь!    Запах дерева и чистящих средств — сочетание странное, но своим особым образом убаюкивающее. Давно Карин не ощущала такого умиротворения, и даже эта привычная и по-глупому счастливая физиономия Керина уже не так бесила, а привычно пропитанный неловкостью и недосказанностью воздух не давил на мозг. На сегодня, думается ей, она согласна на небольшое перемирие.»    На улице уже потихоньку темнеет. Пора бы вернуться к заданию.    ***    Освоение общежития продвигалось активно.     Заселение в комнату выпало на пятницу, предпоследний учебный день на неделе, и — какое счастье! — теперь, когда наступил первый выходной день в этом семестре, Керину выдалась возможность подробно изучить местность, в которой они проведут все последующие годы обучения.     В целом, общежитие не особо выделялось на фоне других представителей университетского комплекса: обычное многоэтажное бежевое здание. К его внешнему виду Керин быстро потерял интерес.    Заниматься было особо нечем. Домашнего задания было не так много, поэтому вот уже полчаса он бесцельно бродил туда-сюда, то по заложенным плитками дорожкам меж ещё зелёных кустиков и зданий, то внутри общежития, мимо комнат других студентов, из которых то и дело было слышно либо громкую музыку самых разных жанров, либо разговоры и смех, что... навевало лёгкую тоску, но Керин старался не думать об этом. Сейчас всё по-другому: другое место, другие люди, другой менталитет. Другая жизнь. Второй шанс. Нужно сохранять позитивный настрой, и тогда обязательно всё...    Керин не заметил, как неторопливо добрёл до лестницы и, минув ступеньки, кухни, которую пару дней назад упомянул тот парень. Самая обычная кухня, ничем непримечательная: парочка общих холодильников, столы со стульями, микроволновка и прочие бытовые необходимости. Здесь было не сильно слышно деятельность других жильцов общежития, поэтому Керин воспользовался возможностью передохнуть и скучающе упал на один из деревянных стульев. Скучновато сегодня..    Из коридора послышались шаги и чьи-то приглушённые разговоры. Керин встрепенулся и выпрямился, не желая произвести на потенциальных знакомых негативное впечатление.    — Да я, в принципе, особо на выходных не буду занят. Только где-то ближе к октябрю работу начну искать, а пока... — Раздался зевок, — Пока могу отдыхать.    Он выжидающе уставился на открытую дверь со спёртым дыханием и, казалось, замершим сердцем, готовясь притвориться непринуждённым и скрыть мелкую волнительную дрожь в руках.    — Ну да, конечно, жить за счёт своих родаков всегда приятнее.     Подождите, это же...    — Пф, да отвали ты со своими родаками. Найду я работу.    Керин невольно поднялся со стула.    — Джоп?     Голоса затихли. Первым в кухню прошёл Джоп, услышав знакомый голос, чьи губы через мгновение растянулась в приветственной улыбке     — О, Керин. Что ж ты не упомянул, что вы в общежитие заселитесь?    За ним зашёл тот самый парень, который тогда провёл их до комнаты.     — А Эделин? Она тоже тут?    — Не, ей повезло: живёт рядом с уником, так что в подобном не нуждается. Это я неудачник, который из другого города приехал и теперь вынужден с этим балбесом в одной комнатушке ютиться, — Джоп кивнул головой в сторону своего соседа и хихикнул, когда тот, закатив глаза, ткнул его плечом в бок. — Хорошо, что ты здесь, кстати, хотел кое-что сообщить.    — То, о чём вы сейчас говорили?    — Ага. Вкратце: мы думали вечером на следующих выходных скинуться и заказать столик в кафешке с ещё некоторыми ребятами из общежития. Пообщаться, потанцевать... Там со всех курсов люди будут. Неплохая возможность с кем-нибудь познакомиться. Подумал, что тебе будет интересно. Можешь даже предложить Карин, но... — Джоп чуть замялся, стоило этому имени прозвучать, — Похоже, она не любитель шумных посиделок.    Глаза Керина загорелись ярким пламенем (на который вообще способны серовато-зелёные глаза). О таком шансе он не мог мечтать даже в самых своих смелых фантазиях! Множество новых людей, приятное времяпровождение — всего этого так не хватало жаждущего общения нраву Керина, вот только...    — ...что скажет Карин...    Он не планировал произносить это вслух. Джоп и его сосед вопросительно уставились на него, но Керин лишь неловко закусил губу и отвёл взгляд, мол, забудьте.    — В любом случае, — осторожно продолжил Джоп, — у тебя есть контакт Эделин, так что если что-то решишь, можешь написать ей. Не знаю, что там у вас с Карин, хотя я всё ж думаю, что будет нечестно не предлагать ей сходить вместе с нами. В общем, разберёшься.    Оба парня весело хмыкнули и, приняв к сведению намёк, сделали вид, будто ничего не слышали, а затем, перейдя к обсуждению уже другой темы и посмеиваясь, удалились из кухни. Керин облегчённо выдохнул и наконец позволил себе чуть расслабиться. Очередная и не очень значительная, но всё-таки победа в игре под названием «социализация».    Правда, он снова так и не спросил, как зовут этого друга Джопа...    ***    Настроение никакущее. Измученная Карин бросила на пол сумку, еле как стащила с себя обувь и обессиленно упала на кровать. Пускай смена обычно и не длится дольше семи часов, для неё это до сих пор остаётся самым настоящим испытанием.    Голова была практически пуста от мыслей вследствие истощённости разума, однако даже в таком состоянии мозг находил в себе силы из раза в раз прокручивать воспоминания о недавнем разговоре.    «И ты решил согласиться? Серьёзно?»    — Карин, прошу, пойми меня правильно, я...    «Ты действительно веришь в то, что у тебя что-то получится? После того, как пережил нечто подобное? Хватить врать самому себе: мы не нужны людям. Никогда не были нужны».    — Я понимаю, почему ты так думаешь, но...    «Не понимаешь. Тебе всегда было плевать на меня».    Керин опешил и сделал шаг вперёд.    — С чего ты вообще это взяла? Нет, я... Я знаю, что твоё доверие к людям сильно подорвано, но почему из-за этого должен страдать и я?     «Напомнить тебе, из-за чьих поступков я страдала всё детство?»    Его глаза расширились, а лицо побледнело. Взгляд забегал из стороны в сторону, не осмеливаясь остановиться на Карин. Как будто эти слова внезапно пробудили воспоминания, которые он так старательно игнорировал.    Карин вздохнула и упёрла взгляд в пол.    «Давай начистоту: я любила тебя. Ты был единственным, что у меня осталось, и мне так хотелось защитить тебя от жестокости, на которую способны люди, но ты сам отказался принимать мою помощь. Не делай вид, будто не знаешь, что я имею в виду; в этом есть и твоя вина, поэтому я...»    Она вдруг остановилась. Бешеное биение сердца отдавалось эхом в ушах, а щёки пылали. Они так давно не делились друг с другом своими чувствами.    «Больше я тебе не доверяю. И не думаю, что когда-либо смогу. На этом разговор окончен. Я никуда не пойду и мне _плевать_, что там с тобой может случиться. Ты всё равно меня ни во что не ставишь, как всегда.»    Керин уже было открыл рот, собираясь что-то сказать, но на ум ничего дельного не пришло. Карин отвернулась от него, не намереваясь продолжать спор и дальше слушать чужие оправдания. Ему не оставалось ничего, кроме как покинуть комнату и дать сестре (и себе) время.»    Она не уверена, где Керин сейчас, но, вспоминая их последнюю ссору, ей хочется хорошенько стукнуть себя по голове, дабы полностью выбить из неё мысли о нём.     Эделин, Джоп, Керин... Он действительно верит, что он им нужен? Считает, что всё получится? Что от него не отвернутся, как в прошлые разы? Как ему удаётся сохранять веру в людей даже после всего того, через что он прошёл? Карин этого не понимает и не поймёт никогда. Она другая. Не такая легкомысленная, как её инфантильный братишка, и её это вполне устраивает. Да, полностью. Без сомнений.     Даже если...    Когда она вновь открыла глаза, в комнате было уже темно. Она и не заметила, что задремала. Керин ещё не пришёл, хотя на улице стремительно смеркается. Наверное, гуляет сейчас с Эделин и Джопом. Опять одна в окружении абсолютной давящей тишины.     В такие моменты, когда Карин остаётся наедине со своими мыслями и страхами, всё то, что активно подавляется, вылезает и в очередной раз душит, ставит под сомнения любые установки и принципы, и прямо сейчас, в сумраке комнаты, это ощущалось как никогда остро. Карин повернулась на бок и зажмурилась, пытаясь заснуть вновь. Перевернулась уже на другой бок. Ничего не получается. Навязчивые мысли пульсацией отдаются в затылке и висках. Почему не получается отвлечься? Почему именно сейчас?    Ей же всегда было хорошо одной. Всё, о чём она мечтала всю жизнь — быть «невидимой» для окружающих, и к этому она ежедневно прикладывала столько усилий, так почему...    Карин сдаётся. Дыхание сбилось окончательно. Она больше не может этого выносить. Больше не может скрывать ото всех и самой себя в том числе то, насколько она одинока.    На телефон пришло уведомление. Карин легла на живот и взглянула на экран, на котором высветились сообщения от Керина:    «Привет. Прости за вчерашнее. Скоро буду. Задержался у Эделин.»    «Я всё же решил пойти на вечеринку и подумал, что, может, и тебе захочется. Сейчас скину контакт Джопа, если что обсудишь с ним всё.»    Взор помутнился, а на экран упали пару капель. Карин не сразу поняла, что это слёзы. Её слёзы.   ...она чувствует себя совершенно одной в целом свете.