14. Там, где начинается край света

     Дверь медленно отворилась и появился человек, такой же высокий и прямой, как девушка, но не такой стройный. Свечи у него не было, но сам он излучал свет. Когда он приблизился, Люси увидела, что это старик. Длинная сереб­ристая борода спускалась к его босым ногам, серебристые волосы падали до самой земли, а одежда была соткана из серебристого руна. Он был так величав и кроток, что все молча встали.     Старик тоже молча подошёл к ним и остановился по дру­гую сторону стола, напротив дочери. Потом оба подняли руки, повернулись к востоку и запели. Я не знаю слов этой песни, потому что никто из тех, кто был там, не смог их за­помнить. Позднее Люси рассказывала, что звуки были вы­сокие, почти пронзительные, но очень красивые. «Такая прохладная, утренняя песня», – говорила она. Пока они пе­ли, серые облака на востоке поднялись вверх, небо посвет­лело, море заблестело серебром. Время шло, они все пели и пели, а восток розовел, облака исчезали, из-за моря показа­лось солнце, пробежав лучом по серебру и золоту, и по ка­менному ножу.     Нарнийцам и прежде казалось, что восходящее солнце в этих морях крупнее, чем у них на родине. Они не ошиб­лись. Блеск его лучей, сверкающих в каплях росы, графи­нах и кубках, был почти невыносим. Как говорил впослед­ствии Эдмунд, «многое с нами случилось в том плавании, но самым удивительным был этот восход солнца». Теперь они точно знали, что здесь начинается Край Света.     Внезапно им показалось, что из самого центра восходя­щего солнца к ним что-то летит. Однако, смотреть туда они не могли. Вскоре в воздухе послышались голоса, вторившие песне старика и девушки на каком-то неизвестном, гортанном языке. Потом огромные птицы подлетели к столу и опустились на траву, на мощеный пол, на стол, на плечи и головы, словно выпал крупный снег. Подобно снегу, птицы не только убелили всё, но и смягчили, сгладили очертания. Выглянув из-за крыльев, Люси увидела, что одна из птиц подлетела к старику. В клюве она держала небольшой орех, – нет, сверкающий уголёк, такой яркий, что на него невоз­можно было смотреть. И птица вложила его старику в рот.     Тогда остальные птицы перестали петь и принялись за еду. Когда они снова поднялись в воздух, всё, что можно было съесть и выпить, исчезло со стола. Сотнями и тысяча­ми улетали птицы, унося с собой кости, скорлупу, кожуру. Они летели к восходящему солнцу, они не пели, но от шу­ма их крыльев громко звенел воздух. Стол остался пустым, а три нарнийских лорда по-прежнему спали непробудным сном.     Только теперь старик повернулся к гостям и приветство­вал их.     – Государь мой, – сказал Каспиан, – не знаете ли вы, как снять заклятие с этих людей?     – Знаю, сын мой, и с радостью скажу тебе, – отвечал ста­рик. – Для этого надо доплыть до самого Края Света и вер­нуться назад, оставив там хотя бы одного из своих спутни­ков.     – А что будет с тем, кто останется? – спросил Рипичип.     – Он продолжит путь и никогда не вернётся в этот мир.     – Я этого и хочу! – воскликнул Рипичип.     – А далеко ли отсюда до Края Света? – спросил Каспиан.     – Что там дальше, на восток от вашего острова? Какие там моря?     – Я видел их давно, – сказал старик, – и с большой высо­ты. Вряд ли я смогу сообщить вам то, что нужно морепла­вателю.     – Вы что, летали? – невежливо спросил Юстэс.     – Я долго жил на небе, сын мой, – ответил старик. – Я – Раманду. Судя по вашему удивлению, вы впервые слышите это имя. Иначе и быть не может, ибо те времена, когда я был звездой, прошли задолго до того, как вы появились в этом мире, и все созвездия успели изменится.      – Вот это да! – сказал Эдмунд. – Звезда в отставке!     – А теперь вы больше не звезда? – спросила Люси.     – Я отдыхаю, дочь моя, – ответил Раманду. – Когда, со­всем уж ветхий и дряхлый, я взошёл на небо в последний раз, меня перенесли на этот остров. Теперь я не такой старый, каким был тогда. Каждое утро птица приносит мне с солнца огненную ягоду, и я становлюсь моложе. Когда я стану таким, как только что родившийся ребёнок, я снова взойду на небо (мы ведь на восточном краю земли) и ещё раз исполню великий звёздный танец.     – В нашем мире, – сказал Юстэс, – звезда – это гигант­ский шар раскалённого газа.     – Даже в вашем мире, сын мой, это – не сама звезда, а лишь то, из чего она сделана. А в этом мире вы уже встре­чались со звездой, ведь вы побывали у Кориакина?     – Он тоже отдыхает? – спросила Люси.     – Не совсем, – сказал Раманду. – Его послали править охломонами в наказание. Он мог бы ещё тысячи лет сиять со мною в южном небе, если бы не один проступок…     – Что же он сделал?     – Сын мой, – сказал Раманду, – зачем тебе знать, какие ошибки могут совершать звёзды? Итак, решайте. Согласны ли вы плыть дальше, оставив там навсегда одного из вас, и снять заклятие со спящих? Или вы повернёте назад, на за­пад?     – Ваше величество, – сказал Рипичип Каспиану, – о чем здесь говорить? Мы вышли в плавание, чтобы спасти лор­дов.     – Я тоже так думаю, – ответил Каспиан. – Да и не будь их здесь, я всё равно отправился бы дальше, на Край Света. Но не забывай о матросах. Они нанялись к нам на корабль, чтобы искать лордов, больше ни для чего. Если мы отправляемся на восток, то будем плыть до самого конца, а никто не знает, как это далеко. Матросы – отважные люди, но я заметил, что многие из них утомлены и страстно мечтают вернуться домой. Я не могу везти их дальше без их ведома и согласия. Кроме того, с нами несчастный лорд Руп. Ему не вынести нового плавания.     – Сын мой, – сказал Раманду, – не пытайся плыть на Край Света с теми, кто этого не желает. Тогда ты заклятия не снимешь. Все должны знать, куда и зачем они плывут. А что это за несчастный человек, о котором ты упомянул?     Каспиан рассказал Раманду историю лорда Рупа.     – Я могу дать ему то, чего он хочет, – сказал Раманду, – на этом острове можно спать без сновидений. Пусть он сядет с этими тремя и погрузится в забвение до тех пор, пока ни не вернётесь.     – Ах, Каспиан, как чудесно! – воскликнула Люси. – Он будет так рад!     В эту минуту беседу прервали шаги и голоса – прибли­жался Дриниан с матросами. Они с удивлением останови­лись перед Раманду и его дочерью, а потом, почувствовав их величие, обнажили головы. Кто-то с сожалением погля­дывал на стол, уставленный пустыми тарелками.     – Милорд, – сказал король Дриниану, – пошли на корабль матроса и передай лорду Рупу, что его друзья пребывают здесь в глубочайшем сне без сновидений, и он может к ним присоединиться.     Когда матрос ушёл, Каспиан велел остальным сесть за стол и всё им рассказал. Довольно долго царило молчание, прерываемое редким шёпотом. Наконец, главный оружей­ник встал и сказал:     – Ваше величество, многие из нас хотят узнать, как мы доберёмся домой. Сколько мы плывём, дуют западные и се­веро-западные ветры, если они дуют вообще. Если ветер не переменится, как мы попадём в Нарнию? Идти на вёслах – слишком долго, никаких запасов не хватит.     – Какой же ты моряк, если так говоришь? – воскликнул Дриниан. – Пора бы знать, что западный ветер преобладает в этих морях только летом и осенью, а с Нового года меняет направление. Хватит нам ветра, чтобы вернуться, ещё жа­ловаться будете!     – Это верно, капитан, – подтвердил старый моряк, родом с Гальмы. – В январе и феврале дуют самые мерзкие штор­мовые ветры с востока. Будь я на вашем месте, я перезимо­вал бы здесь, а в обратный путь пустился бы по весне.     – Что же вы будете есть всю зиму? – спросил Юстэс.     – На этом столе, – сказал Раманду, – каждый вечер появ­ляется королевское угощение.     – Вот это я понимаю! – закричали несколько матросов.     – Ваше величество, – проговорил Ринельф, – разрешите мне сказать. Среди матросов нет ни одного, которого прину­дили к плаванию. Мы все пошли добровольно. Но среди нас есть такие, которые с жадностью поглядывают на этот стол и мечтают о королевских трапезах. А не они ли в день на­шего отплытия кричали о будущих подвигах и клялись, что не вернутся до тех пор, пока не увидят Край Света? Там, в Кэр-Паравеле, осталось немало людей, готовых отдать всё, лишь бы попасть к нам на борт. Помню, место на нашем корабле считалось почётнее рыцарского звания. Не знаю, понимаете ли вы, что я хочу сказать. А сказать я хочу, что между нами и несчастными охлотопами не будет никакой разницы, если мы вернёмся в Нарнию и объявим, что побоялись плыть до Края Света.     Некоторые матросы поддержали его, но остальные сказа­ли, что с них хватят.     – М-да… – прошептал Эдмунд Каспиану. – Что будем де­лать, если половина команды откажется?     – Подожди, – прошептал Каспиан ему в ответ. – У меня есть один козырь.     – Рип, ты хочешь что-то сказать? – шёпотом спросила Люси.     – Нет, ваше величество, – ответил Рипичип так громко, что многие услышали. – Да и что мне говорить? У меня всё идёт как надо. До сих пор я плыл на корабле, а если он по­вернёт назад, поплыву на своей лодке. Если, она утонет, я поплыву просто так, сам по себе. А не смогу больше плыть, не увижу страны Аслана – утону носом к восходящему сол­нцу, и во главе говорящих мышей станет Пичичик.     – Слыхали?! – воскликнул матрос. – И я готов сделать то же самое, разве что лодка меня не выдержит! – И тихо до­бавил: – Чтобы какая-то мышь переплюнула человека… Да ни за что!     Тогда вскочил Каспиан.     – Друзья! – сказал он. – Мне кажется, вы не совсем поня­ли, чего мы хотим. Вы говорите так, словно мы, подобно нищим, просим вас из милости остаться на корабле. Мы не просим ни о чём. Мои августейшие друзья, их родственник Юстэс, славный рыцарь Рипичип, лорд Дриниан и я, ваш король, отправляемся на Край Света. Из тех, кто захочет продолжить с нами плавание, мы отберём достойнейших. Не думаю, что всякий подойдёт. Словом, я повелеваю лорду Дриниану и боцману Ринсу тщательно отобрать самых от­важных, самых благородных, самых верных и примерных. Список будет передан мне, я просмотрю его и одобрю. – Он помолчал и продолжал: – Клянусь Львиной Гривой! Неуже­ли вы думаете, что где-нибудь ещё можно снискать такую славу? Каждый, кто отправится с нами, получит титул По­корителя Зари и передаст его своим потомкам. А когда мы вернёмся в Кэр-Паравел, ему дадут столько золота и земли, чтобы быть богатым до самой смерти. Теперь идите. Через полчаса лорд Дриниан принесёт мне список.     Воцарилась тишина. Матросы отвесили королю поклон, разошлись по двое, по трое и тут же принялись обсуждать королевскую речь.     – Теперь займёмся лордом Рупом, – сказал Каспиан. Но, обернувшись к столу, увидел, что тот уже здесь. Руп подошёл незаметно и сидел теперь рядом с лордом Аргозом.     Дочь Раманду стояла рядом с ним, а сам Раманду – позади, возложив обе руки на седую голову несчастного. Даже при свете дня было заметно, что из рук старика струится сереб­ристый свет. На измождённом лице лорда Рупа появилась улыбка. Он протянул одну руку к Люси, другую – к Каспи­ану, словно хотел им что-то сказать. Потом его лицо озари­лось радостью, с губ слетел глубокий вздох, голова накло­нилась вперёд и он уснул.     – Бедный Руп, – сказала Люси. – Как я рада за него. На­верное, он очень много мучился.     – Лучше об этом не вспоминать, – сказал Юстэс.     Тем временем речь Каспиана (возможно, не без помощи волшебства, царившего на острове) оказала на команду как раз то воздействие, на какое он рассчитывал. Почти все матросы, роптавшие прежде, теперь думали только о том, как бы остаться на корабле. Всякий раз, когда ещё один матрос говорил, что хочет плыть дальше, те, кто пока не решился, чувствовали себя всё неудобнее и хуже. Словом, не прошло и получаса, как за Дринианом и Ринсом ходили по пятам матросы и подлизывались к ним (так это называ­лось, когда я ещё учился), чтобы их внесли в список. Скоро из всей команды осталось лишь три человека, которые упорно не хотели плыть дальше и изо всех сил старались переубедить прочих. А ещё немного погодя остался всего один человек, да и он, в конце концов, испугался, как бы его не покинули на острове одного, и переменил решение.     Когда истекло полчаса, матросы снова собрались у стола, а Дриниан и Ринс показали Каспиану список. Каспиан согласился взять в плавание всех матросов, кроме того, кото­рый переменил решение последним. Он оставался на остро­ве Звезды, пока другие искали Край Света, и очень жалел, что не отправился вместе со всеми. Его не занимали беседы с Раманду и его дочерью (как, прибавим, их не занимали беседы с ним), да и погода была дождливая, и хотя каждый вечер на столе Аслана появлялось превосходное угощенье, оно его мало радовало. Позднее он рассказывал, что у него мурашки по телу бегали, когда ему приходилось сидеть за Столом с четырьмя спящими лордами. Когда же корабль вернулся, ему стало так стыдно, что он сбежал на Одинокие Острова, а оттуда перебрался в Тархистан, где и рассказы­вал о своих приключениях на Краю Света, пока, наконец, сам в них не поверил. Так что, в некотором смысле, можно считать, что и он стал счастливее, чем прежде. Но мышей он терпеть не мог.     Вечером все собрались за столом Аслана, на котором чу­дом появилась еда, и пировали всласть, а наутро, как раз в то время, когда прилетели и улетели птицы, на корабле подняли парус.     – Госпожа моя, – сказал Каспиан, – я надеюсь продолжить нашу беседу, когда сниму заклятие. – И дочь Раманду улыбнулась, глядя на него.