Часть Ⅱ

nice_guy: очень классно

Чимин пищит, когда, обновив страницу, он замечает комментарий под новым видео.

— Хен! — зовет он старшего, который, судя по звукам, был на кухне. — Хен, новый комментарий!

— Кому-то действительно интересно смотреть твои видео? — черная макушка появляется в дверном проеме. Чимин фыркает, будучи уверенным, что его хен специально так говорит, чтобы позлить. Но Чимин не злится, нет, ведь он знает, что Юнги на самом деле рад за него. — Ты же просто кривляешься на камеру, серьезно.

Мин заходит в комнату с коробкой молока в руках. Он делает глоток, и Чимин морщит нос, когда капля молока стекает по его подбородку.

— Ты свинья, знаешь, хен?

— Не делай вид, что тебе это противно, ладно? — Юнги стирает рукой каплю и уходит из комнаты Чимина. — Сам-то спишь на крошках от печенья, — кричит он с кухни. Чимин на это не может ничего ответить, потому что да, он действительно спит на крошках, а неряшливость хена ему кажется милой.

С Мин Юнги они познакомились почти два года назад. Был август, самое начало учебы, и Чимин налетел на хена, когда тот выходил из деканата. Чимина вызвали для срочного поручения, так как тот был выбран на пост старосты, но каким оно было, Пак сейчас не вспомнит. Юнги же был переведен в этот университет и в тот момент забирал расписание занятий.

Чимин не заметил старшего парня, поэтому не успел затормозить и сбил Юнги с ног. Тот разозлился и практически ударил Чимина, он даже занес руку, готовясь дать ему оплеуху, но его остановил заведующий кафедрой. Мужчина открыл дверь и позвал Юнги, назвав сыном, и лишь потом заметил Пака. Так Чимин стал первым человеком, который узнал, что Мин Юнги приходится сыном завкафедры.

Сдружились они не сразу. Юнги долго воротил нос от Пака, но тот был настойчив, прилип к нему как банный лист. Вечно таскался за ним хвостиком, и иногда Юнги задавался вопросом, была ли у Чимина личная жизнь, потому что Пак был постоянно рядом. Выдохнуть Мин мог лишь на занятиях, потому что, спасибо господу, они не были на одном курсе.

Но вскоре Юнги сдался под напором Чимина, и где-то спустя полгода они съехались. Вернее, Чимин появился на пороге квартиры Мина на одиннадцатом этаже с сумками и с широкой улыбкой.

— Ты же не против, хен, верно? — спросил он тогда и прошел в гостевую комнату, в которой не пахло красками, в отличие от комнаты Мина.

Юнги был против, но кто его спрашивал.

А потом он как-то привык, что Пак теперь не только в университете рядом, но и в квартире. И если сначала Мин не понимал, что вторая щетка, розовая, забыла в стаканчике рядом с его зеленой, то потом стал покупать щетки так, чтобы одной из которых обязательно была розовая.

— И проветри комнату уже, — снова раздается громкий голос хена с кухни. — А потом иди обедать, стынет все.

Чимин улыбается, слыша заботу в голосе друга. Голос у Юнги низкий, хриплый, но когда он говорит что-то Чимину, то в его голосе появляются те самые заботливые нотки, которые так нравятся младшему.

Пак сдувает черные прядки с глаз, встает со стула и тянется к створкам окна. Впустив в комнату свежий воздух, он, припрыгивая, идет в кухню, где его ждет ворчливый хен и вкусный обед.