Глава 30. Дневники памяти

Мы поставили машины в гараж. Только я собралась было выходить из машины, как за меня уже и дверь открыли, и руку подали. Самюэл прав. Смерть радикально поменяла вампира. Как это мне раньше не пришло в голову его убить?! Нет, это определенно не есть хорошо. Если Кайен и дальше собирается так поступать, то мне совсем будет нечего делать! Я ж сдохну от скуки! Надо это прекращать»

– Сумку не захватишь? – на моем лице появилась самая милая улыбка.

– Конечно.

Стоило вампиру взять сумку, как он тут же вместе с ней оказался на полу.

– Не перетрудись, – сказал Леон сквозь смех.

– Ты что туда напихала?!

– Ой, прости! Забыла сказать... Там тормозные колодки и диски. Выложи их. Пожа-а-алуйста, – я стояла с невинным выражением лица.

– Предупреждать же надо!

– Ты ведь простишь мне мою оплошность? – обняла и нежно поцеловала клыкастика.

– А нахрена ты их вообще взяла? – Кайен обнял меня за талию в ответ.

– Парням они без надобности. Ну, и не пропадать же такому добру! – я достала колодки и переложила на полку.

Разобравшись с вещами, все разошлись по комнатам готовиться к обеду. Я зашла в свои покои и с разбегу плюхнулась на кровать.

– Родная кроватка... мягкая... теплая... как же я тебя люблю... – обняла подушку.

– Я смотрю, ее ты любишь больше, чем меня, – Кайен оперся о дверной косяк.

– Всю романтику испоганил... – приподнявшись на локтях, с притворным недовольством посмотрела на Верден. Вот так вот. После эйфории всегда наступает облом. – Ревнуешь?

– Было бы к чему.

– Иди ко мне. Буду доказывать тебе свою любовь, – ехидно улыбнулась я. В сущности, ехидство – это форма скрытой агрессии.

– Издеваешься? – Кайен тут же навис надо мной.

– Ни в коем случае. Как ты вообще мог обо мне такое поду...

Теперь меня нагло и бесцеремонно заткнули поцелуем.

* * *

Обед проходил на удивление тихо. Атмосфера была какая-то угнетающая.

Мысли – это утопленники памяти, и эти самые утопленники имеют свойство иногда всплывать.

– Рейдел, – вампиру достался от меня внимательный взгляд..

– Что? – парень оторвался от тарелки.

– Ты в библиотеке не находил тетради? Они были раскиданы по стеллажам. А то после твоего порядка я ничего не обнаружила.

– Находил. Какие-то они странные. Я так и не смог найти ничего, что могло бы помочь разобраться в них, поэтому...

– Только не говори, что ты их выбросил! – я вскочила с места.

– Нет. Они в кладовке под лестницей, – Рейдел теперь пристально изучал мою реакцию. – Ты знаешь, что это?

– Да, – с облегчением опустилась на стул. – Это ответы, думаю, на большинство ваших вопросов.

Теперь на меня уставились все.

– Почему ты раньше не сказала? – Леон с недобрыми намерениями сверлил меня взглядом. – Мы тут пытаемся все выяснить, как дебилы, а, оказывается, можно просто прочитать!

– Спокойнее, друг мой! Вы все равно там ничего не поймете, – я с невозмутимым видом доедала стейк. – Они написаны на одном из мертвых языков.

– Откуда ты знаешь? – Лину явно интересовал этот вопрос.

– Наверно, потому, что это я их написала.

Верден даже есть перестали.

– Это мои дневники, которые я писала в период с тысяча пятисотого по тысяча пятьсот пятый года. Пять лет, которые я провела с Гардисом. В них же описано все, что я смогла узнать на тот момент про обряды и о «близнеце».

– И ты говоришь об этом только сейчас?!

– Многое изменилось. События начали развиваться слишком быстро. О том, что теперь будет происходить после вчерашних смертей, можно только догадываться. Поэтому нет смысла больше скрывать. Но сильно не обольщайтесь. Большая часть тетрадей была уничтожена во время пожара. Думаю, из того, что сохранилось, вы уже все знаете, но проверить не помешает. Есть записи, сделанные почти пять веков спустя. Но они больше идут обрывками, когда я изредка появлялась в поместье.

– Что это за язык? – Рейдел смотрел на меня в упор.

– Эльфийский. Он имеет две ветви: Квенья – мертвый язык; Синдарин – основной для общения. Оба пишутся на особом алфавите – тенгваре. Тетради написаны на Квенья. Короче, не об этом сейчас. Я надеюсь, вы не собираетесь его учить?

– А вдруг, – Лина отправила в рот картошину.

– Ну вот если «вдруг», то... В общем, если кому-то интересно, собираемся через десять минут в гостиной. Кайену быть обязательно! – я встала и отправилась на поиски своих бесценных тетрадочек.

Заглянув в кладовку, ничего кроме темноты и паутины не обнаружила. Как только зрение адаптировалось, стала различать какой-то хлам, но меня интересовала коробка. Учитывая, сколько записей сохранилось, она должна быть небольшой. По этой смутной ориентировке приступила к поискам.

Вернувшись в гостиную с нужной коробкой, обнаружила всех на месте. Любопытные, однако. Достала одну из тетрадей и отдала Кайену. Парень вопросительно посмотрел на меня.

– Ну и чего ты на меня так смотришь? Открой любую страницу и читай. Можно вслух, а то народ уже нервничать начинает.

– И как, интересно, я буду читать, если впервые такое вижу?

– Если я даю их тебе, значит, более чем уверена в том факте, что ты не только прочитаешь, но еще и всем переведешь. Пора уже свыкнуться с мыслью, что ты «близнец». Гардис знал оба языка и обучил меня. Так что давай, не выпендривайся и читай.

Все с интересом наблюдали за нами. Я мигрировала на свой обожаемый пуфик и усадила Кайена рядом. Мало ли, мой каллиграфичный почерк не поймет. Открыв наугад страницу, вампир внимательно ее осмотрел, пытаясь сообразить, что с этим делать. Обряд Красной Луны, оказывается, классная вещь. Парень сидел с серьезным видом, но по внутренним ощущениям он был в шоке от того, что может сразу озвучить перевод, не заморачиваясь с произношением языка.

– Мы что-нибудь услышим сегодня? – больше всех, видимо, интересовался Самюэл.

– Да читаю, читаю, – Кайен замер, посмотрев на дату.

* * *

5 апреля. Сегодня день рождения Кайена и Кровавая Луна. Всю ночь просидела на дереве, наблюдая за ним. «Близнец» проявил себя. Начались кошмары. С утра появился Люцифер, передал кровь Саманте и поставил блок на сознании Кайена. На другой стороне особняка расположился Лоран. Он все так же опекал Сэм. А они ведь даже не догадывались, что я тоже тут. Если Люц узнает, он мне голову открутит... Сейчас обеденное время. На улице никого, а, следовательно, можно немного расслабиться и покинуть пост наблюдателя. Мне бы лучше уйти прямо сейчас. Особняк кишел вампирами. Но нет. Моя безопасность сейчас не главное. Неизвестно, что еще может выкинуть сущность «близнеца». Сейчас бы вздремнуть... В промежутках между мыслями я уловила тихое и размеренное переворачивание страниц. Что? Опустила голову. Под деревом обнаружился объект, который всю ночь не давал мне спать. Кайен... еще и с книгой. Важно самой сейчас не засветиться. Появился Леон. Злой.

– Отдай! – вырвал он книгу у вампира. – Кто тебе позволил ее взять?

– Мне мама дала, – Кайен попытался вернуть книгу назад. – Мне интересно!

– Нет! Я должен быть лучшим! Только я! – Леон кинулся на брата с кулаками.

Что четыре года назад они дрались по мелочам, что сейчас. Совершенно не меняются. А вот с происходящим надо что-то делать, иначе они друг другу шеи посворачивают.

– Отставить! – я плавно спрыгнула с дерева. И как-то уже все равно, заметят или нет. – Вы так глаза друг другу выцарапаете. Я, конечно, понимаю, что шрамы украшают мужчин, но не из-за такой же фигни!

Вампиры тут же прекратили и уставились на меня.

– Ты кто? – Леон рассматривал меня.

– Эм... – действительно, а кто я? – Знакомая ваших родителей, – ай-ай-ай, как нехорошо врать детям!

– Что, еще одна тварь? – Без каких-либо эмоций произнес Леон. Будто это было в порядке вещей.

Я выпала в осадок. Нет, ну так я тебя точно не воспитывала!

– Не суди о книге по обложке, – обиженно уселась на траву. Сама виновата, что такую хрень ляпнула.

– Ты охотница? – Леон внимательно осмотрел меня с ног до головы, Кайен же молча наблюдал за нами.

– Ну, не очень.

– Ты либо охотница, либо нет! Как можно быть «ну, не очень» охотницей?!

– Долгая история. Скажу лишь, что я не только убиваю, но и защищаю.

– Ты охотишься на вампиров? – допрос продолжился.

– И на них тоже.

– А что ты будешь делать с нами? Ты ведь не просто так тут сидела.

– Ну... да, – вот влипла. Люцифер точно меня убьет. – Буду вас защищать, – хочешь соврать – скажи правду.

– От кого? Как докажешь, что не сделаешь обратного?

– Не важно, от кого. Насчет доказательства... – сделала вид, что задумалась. Но Леону уже был до лампочки наш разговор. Его интересовал один из моих клинков на поясе.

– Что это?

Я достала кинжал, тонкую рукоятку которого обвивали аспиды.

– Нравится? – по глазам видела, что нравится. – Можешь взять в качестве доказательства. Если этого мало, дам клятву на крови.

– Леон! Сейчас же иди ко мне!

Не вспоминай Шаэру, но вот и она.

– Этого хватит, – парень спрятал клинок под рубашкой.

– Только у меня условие.

– Какое?

– Ты никому не расскажешь, что видел меня.

– Тогда ты будешь защищать только меня. Твое оружие теперь мое.

– Как прикажете, – я поклонилась и выполнила реверанс.

Леон, довольный собой, убежал.

– Прости его. Он не всегда такой, – заговорил Кайен.

– Все нормально, – подняв книгу, пробежала глазами по обложке. – Интересно, из-за чего вы тут драку затеяли? Я читала. Но вам такое точно еще рано. Ты всегда тут читаешь?

– Нет, – Кайен уселся рядом. – Просто не хочу, чтобы сегодня меня трогали.

– Чего так? Что особенного в сегодняшнем дне? – включила дуру.

– Сегодня мой день рождения...

– Да ладно?!

– Ага.

– По-моему, прятаться от всех – не самый лучший вариант.

– Почему? Все равно никому нет дела.

– Вот как? Тогда спешу тебя разочаровать. Мне есть. Пойдем, кое с кем познакомлю.

Кайен уставился на меня удивленными глазами.

– Пошли. Раз никому нет дела, то они вряд ли заметят и твое недолгое отсутствие.

Мы направились в сторону леса. Только оказались за оградой, и я тут же указала в сторону деревьев. Черный, как бездна, конь привлек внимание вампира. Направились к нему.

– Демон, знакомься. Это Кайен. Кайен, это Демон. Подойди ближе, не бойся, – я слегка подтолкнула его в спину. Конь склонил голову, позволив погладить. Надо же. Все еще помнит хозяина. – Ты ему определенно нравишься! Думаю, он свозит нас к озеру.

– Но...

– Не переживай. Назад я тебя верну, – помогла залезть в седло и сама села позади.

Демон без дополнительных приказов поскакал в глубь леса. Лучи солнца, проникая сквозь кроны, падали на землю полосками света. Мы выехали к озеру. Прозрачная, с легким оттенком голубизны, вода была как стекло. Трава, цветы, деревья, небо, облака, солнце отражались в этом зеркале природы, будто открывая портал в другой мир. Мы слезли с Демона, и он отправился к озеру на водопой. Рябь на поверхности нарушила идиллию. Но даже с таким фоном все выглядело как в сказке. Но я же, блин, как всегда! Умела все испортить. Зацепившись за какой-то корень, полетела вниз. Кайен засмеялся. Ну все, можно считать, день удался. А, нет. Умудрилась еще и обо что-то порезаться. А изумруды глаз у клыкастика сразу заблестели!

– Хочу! – вампир с жадностью смотрел на мою руку.

– С одним условием. Только пить, не кусать!

– А как...

Договорить не дала. Достав еще один клинок, сделала глубокий порез на ладони. Кайен тут же присосался как пиявка. Пил, причмокивая. Так забавно. Я почувствовала, что меня продырявили еще в двух местах. Вампир получил подзатыльник.

– Я кому сказала не кусаться?!

Хватка ослабла, и Кайен отстранился.

– Я не хотел, – он виновато склонил голову.

– Сама виновата. Надо под ноги смотреть, – достала из сумки бинт, перевязала. Одной рукой это, конечно, неудобно. От этой проблемы меня избавил клыкастик, взяв инициативу на себя. Через пару минут мы уже сидели на мху у подножия дерева и смотрели на воду.

– Тут красиво, – вампир неотрывно разглядывал водную гладь.

– Мне тоже нравится. Про это место никто не знает, поэтому оно сохранило свой первозданный вид даже через много лет. Я часто тут бываю.

– А как тебя зовут?

– Слариа.

Мы еще долго сидели и болтали обо всем. Солнце садилось, холодало, на лес опустились сумерки.

– Пора возвращаться...

* * *

Кайен захлопнул тетрадь. Пока не начали выносить мне мозг, надо менять место дислокации. Я быстренько ретировалась в комнату, закрыла дверь, развернулась и врезалась в... Кайена.

– Это тот день, да? – вампир всматривался в мои глаза. – Про который ты сегодня говорила.

– Да.

– Я ничего не помню... Но я бы хотел.

– Этот день пятнадцатилетней давности. Я тоже не помнила его настолько хорошо, именно поэтому и вела записи. Это память... Жалею, что не смогла сохранить более старые дневники. Мне их сейчас не хватает. А может, мне только так кажется. Когда долго живешь, уже не видишь границы между реальными событиями и мгновениями вымысла. Возможно, в этом и заключается удивительное свойство памяти.

– Твои воспоминания бесценны, – Кайен прижал меня к себе.