ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПОЕЗД ПАМЯТИ

I will never break the silence, When I look inside I don't have to hide.If you're looking, you won’t find it, who's the enemy ?

1

Бенджамин Питер Фенвик,1 сентября 1976 года;

Бен никогда не был суеверным человеком, но цепочка событий, произошедших за утро, заставила его усомниться в твёрдости своих представлений о себе самом.

Сейчас, проникнув в открытые двери вагона «Хогвартс‑экспресса», он не ждал момента, когда те сомкнутся за ним.

Не ждал момента, чтобы на прощание улыбнуться Мэй, помахать ей задорно рукой через запылённые окна вагона и постоять в коридоре набирающего скорость поезда до того момента, как все провожающие скроются из виду за первым крутым поворотом, оставив станцию позади.

Впервые за шесть лет Бен просто не хотел ехать в школу, потому что знал наверняка: в самое ближайшее время может произойти что‑то страшное.

Впервые за шесть лет его тётя не проводила его до платформы, впервые за шесть лет он не обнял её на прощание и не поцеловал в щёку. Утром первого сентября 1976 года всё было не так, как следовало бы ожидать, и Бену это не нравилось.

Он пропихнулся сквозь толпу первокурсников, заполонивших узкий коридор, и нырнул в одну из дверей, протиснув вперёд чемодан, обклеенный наклейками.

Пассажиры ещё не начали рассаживаться по местам, а потому в купе было пусто.

Бен надеялся, что его задумчивую и мрачную мину никто этим утром не увидит, а потому смягчить тяжесть собственных раздумий и настроений смогло бы только одно: отсутствие попутчиков в вагоне.

Фенвик закинул чемодан на верхнюю полку и рухнул на сиденье возле окна. На столике перед ним лежал свёрток со свежим выпуском «Ежедневного пророка», по традиции оставленный в вагоне проводником.

Открывать этот свёрток не было никакого желания.

Всё лето из разных уголков страны в «Пророке» рассказывали о загадочных исчезновениях, странных стечениях обстоятельств и группах взбунтовавшихся волшебников, примкнувших к тому, кто во всеуслышание называл себя Тёмным Лордом.

И теперь одна из этих газет с громким заголовком на первой странице лежала перед ним, а также в остальных вагонах поезда, следующего по маршруту в Хогвартс.

Оставалось только надеяться на чудо, верить, что дальше громких возгласов взбунтовавшихся волшебников дело не двинется и всё будет хорошо.И он не хотел их слышать. Но утренний разговор Мэй с Аластаром Грюмом никак не хотел выветриваться из лохматой головы Фенвика.

2

— Я открою! — Бен слетел по винтовой лестнице, перепрыгивая по несколько ступенек кряду, и оказался в прихожей быстрее, чем на гулкий звонок успела среагировать женщина, потерявшаяся среди гор свитков и пыльных фолиантов, разложенных на столе в её кабинете.

Ещё несколько шагов — и его рука, измазанная зубной пастой на тыльной стороне ладони, ухватилась за холодную металлическую ручку с налётом бронзовой патины. Нужно только три раза провернуть ключ в скважине — и тяжёлая серая дверь откроется, поддавшись короткому рывку

— Доброго утречка… — с фирменной улыбкой во все тридцать два встречает пока ещё незримого гостя Бен, но когда дверь открывается нараспашку, улыбка гаснет на лице, и искрящийся взгляд стремительно затухает.

Это лицо трудно перепутать с чьим‑либо другим и не узнать среди сотни лиц.

Пробурчал юноша и, в попытке закрыть входную дверь, вдохнул холодный сентябрьский воздух, нехотя обратив внимание на крепких парней, видимо, сопровождавших Грюма.

Они были одеты в неудобные тёмные плащи из чёрной драконьей кожи. Один их внешний вид отражал суровость нрава, а бледные лица с выразительными мешками под глазами показались Бену вымученными.

«Никогда в жизни я не стану мракоборцем», —

подумал Бен и спешно захлопнул дверь, чтобы не сказать ничего лишнего, как с ним бывает всякий раз, когда есть повод сказать что‑то неуместное.

Подслушанный совершенно случайно диалог стал вторым событием, котороеомрачило предвкушаемый момент возвращения Бена в школу.

Бен, правда, не планировал вникать в разговор, даже несмотря на горящее жарким пламенем любопытство.

Но дверь в свою спальню, расположенную на втором этаже их дома — как раз напротив кабинета Мэй, — он оставил приоткрытой.

Приглушённые голоса Мэйбелл и Аластора было практически невозможно разобрать, а потому Бен плотно закрыл окно, выходящее на постепенно оживающую улицу.

В жизни Фенвика и без того было много секретов, истины в которых он пытался и пытается добиться до сих пор. А если собрать все новостные сводки за последние две недели, то и вовсе выходит, что времена, когда нужно держать ухо востро, настали.

— Это повторилось снова, Мэйбелл.

Бен подошёл к своей кровати, чтобы продолжить собирать лежащий на ней чемодан к отправке. Ответ Мэй юноша не услышал, но, видимо, она задала Грюму вопрос.

На этих словах сердце Бена пропустило несколько ударов, гулко отдавшись всознании.

Грюм никогда не славился тем, что мог подбирать слова.

Он выглядел как волшебник, который в самом деле может и умеет их находить, но при этом работа в мракоборческом отделе больше вяжется как раз с грязной, неприкрытой руганью.

Снова пауза.

Снова короткий ответ Мэй, который по сравнению с голосом Грюма звучал слишком и слишком тихо.

—  На месте уже работают ликвидаторы, но они не справляются. Среди магглов слишком много свидетелей.

Раз Грюм здесь для того, чтобы просить овдовевшую леди Фенвик о помощи, значит, в свежем выпуске «Пророка» появится лишь крупица правды о минувших событиях.

Министерство постарается скрыть детали о трагедии в Сюррее, но спрятать всю действительность у них не получится. 

Если, конечно, Мэй не согласится на уговоры Аластора.

Когда Бену было шесть лет, его родители, Питер и Амелия Фенвик, погибли при выполнении задания в Соединённых Штатах Америки, и все секреты Британского Министерства Магии они забрали с собой.

В газетах им был посвящён трёхстраничный некролог с воспоминаниями волшебников, которые знали юную чету лично.

Министерство посмертно наградило отважных волшебников Орденами Мерлина второй степени, и на этом их история закончилась. 

В то же время Мэйбелл Фенвик, на воспитании у которой остался шестилетний племянник, завершила свою карьеру в Министерстве.

Тогда она сделала свой выбор: она покинула свой пост и посвятила свою жизнь Бену.

Он был ей за это безмерно благодарен, но министерство оказалось непреклонным.

Мэй поменялась в голосе: её дружелюбный тон вспыхнул, обратившись за секунду в тон, полный презрения. 

Презрение это было адресовано не Грюму, а волшебникам, засевшим в своих креслах ряда правления.

Тупо и глухо повторил Грюм.

Раздался стук стекла: Аластор опустил тяжёлый хрустальный стакан на деревянную поверхность стола.

— В нём некоторые обстоятельства гибели Питера и Амелии. Мне удалось достать кое‑что для тебя. И я знаю, что ты до сих пор пытаешься разобраться в причинах их смерти. Эти бумаги…

Бен продолжал сидеть на своём месте, наблюдая за тем, как медленно сползает картинка за окном, меняясь с оживлённой, грубой каменной станции на сельский пригород Лондона: луга, утопающие в холодном осеннем солнечном свете, крохотные домики и околодомовые территории.

Однако за годы практики — Бен был просто в этом уверен — память корректировать приходилось не только маглам, но и волшебникам, в том числе волшебникам, преступившим закон.

Что касается смерти родителей Бена, она также была большим секретом для самого юноши.

На протяжении шести лет пребывания в школе «Хогвартс» он не раз пытался выяснить хоть что‑то, что сможет пролить свет на эту трагедию.

Он яростно смял выпуск «Пророка», лежавший перед ним на столе, и выбросил в корзину с мусором.

Из внутреннего кармана вынул пластинку жвачки со вкусом «Бабл‑гам» и отправил в рот в надежде, что тошнота отпустит.

И Бен не знал, что эта угроза сейчас рядом с ним, в одном из соседних вагонов, в котором плетут свой заговор старшекурсники с факультета Слизерин, этим летом принявшие Чёрную метку.