Глава 7

Марта проснулась оттого, что солнце светило прямо в лицо - плотные шторы она забыла задёрнуть накануне вечером, и теперь утренний свет заливал всю комнату, делая её почти неузнаваемой, будто кто-то подсветил старые обои и потрёпанную мебель мягким золотистым светом. Часы на тумбочке показывали половину девятого, и она сразу поняла, что проспала: первый урок начинался через тридцать минут, а она ещё даже не встала.

Она потянулась, села на кровати, чувствуя, как тело неохотно прощается с теплом одеяла, и взяла телефон. Экран горел уведомлениями - два сообщения от Алехандро, оба пришли, пока она спала. Первое, глубокой ночью, почти в час: «Спокойной ночи, сеньорита. Надеюсь, ты уже спишь и не читаешь этот бред. Я тут лежу и думаю о том, как ты ела мой торт. Это странно, да? Наверное, мне пора спать. Ладно. Прости. Спокойной ночи».

Она усмехнулась, представив его в темноте, с телефоном в руке, который пишет такие сообщения вместо того, чтобы просто закрыть глаза и заснуть. Второе пришло в восемь утра, ровно через час после первого: «Доброе утро. Я почти не спал. Напиши, когда освободишься. Хочу тебя увидеть. Уже скучаю. Это нормально - скучать через день? Наверное, нет. Но ты не отвечай. Просто знай». Марта усмехнулась снова, положила телефон на подушку и наконец встала.

В ванной она умылась холодной водой - это помогло окончательно проснуться и стряхнуть остатки сна. Расчесала волосы, собрала их в небрежный пучок на затылке, заколола шпильками какие успела. Дети в веб-камере всё равно увидят только лицо, а оценивать её причёску они точно не станут, особенно когда на фоне кто-то из них то и дело пихает в кадр домашнего питомца.

На кухне она заварила кофе - крепкий, чёрный, с двумя ложками сахара - и, глядя в окно на заснеженный двор, где воробьи копошились на кормушке, вдруг поймала себя на мысли, что улыбается. Просто так. Без видимой причины. Хотя причина, конечно, была, просто она пока не решалась назвать её вслух, даже самой себе, потому что это казалось слишком быстрым и слишком уязвимым.

Марта села за ноутбук, открыла расписание и вздохнула - три урока подряд, два коротких перерыва по десять минут, и только после двух часов дня она сможет выдохнуть и написать ему. Она отхлебнула кофе, бросила короткий взгляд на телефон, и всё же набрала: «Доброе утро. Я проснулась. Уроки до двух. Потом напишу».

Ответ пришёл через несколько секунд: «Жду. Даже считать буду. До двух осталось... сам посчитаешь, я в математике не силён».

Марта улыбнулась, поставила телефон на стол экраном вверх и открыла ноутбук. Ровно в девять двадцать пять она проверила камеру, микрофон, открыла рабочий чат, убедилась, что все файлы загружены. Поправила воротник свитера, отодвинула кружку с кофе подальше от клавиатуры и расправила плечи - перед уроком она всегда делала это машинально, чтобы голос звучал бодрее.

Первым в списке стоял Даниил.

В девять тридцать экран ожил. Мальчик с взъерошенными волосами и заспанными глазами появился в кадре - на нём была растянутая футболка с супергероем, на левом плече, как обычно, восседал хомяк Байтик. Тот грыз что-то маленькое и шуршащее, и Даниил даже не пытался его убрать, зная, что сейчас начнётся привычный диалог.

- Доброе утро, Даниил, - сказала Марта. - Убери Байтика.

- Он сегодня спокойный, - ответил ученик, даже не повернув головы к клетке. - Он будет просто сидеть и слушать. Честное слово.

- В прошлый раз он просто сидел, - напомнила Марта, - а потом пробежал по клавиатуре и отправил мне сообщение с надписью «аааааа». Я три минуты не могла понять, что случилось, и уже думала, что у тебя проблемы. Клетка, Даниил. У нас уже две минуты урока прошло.

Мальчик тяжело вздохнул - так, будто от него требовали невозможного, - взял хомяка, отнёс в клетку и закрыл дверцу. Байтик обиженно зацокал, дёрнул хвостом и демонстративно отвернулся к стенке, показывая всеми своими маленькими размерами глубокое недовольство. Даниил вернулся к экрану.

- Он обиделся.

- Переживёт, - спокойно сказала Марта. - Открываем тетради. Вчера мы остановились на упражнении шесть. Начинаем.

Урок тянулся неспешно, как всегда, когда ребёнку трудно даётся тема. Даниил путался в окончаниях, забывал про артикли, дважды порывался проверить, как там Байтик, но Марта терпеливо возвращала его внимание к заданиям. К концу занятия что-то щёлкнуло - он вдруг сам, без подсказки, построил правильное предложение, да ещё с таким уверенным видом, будто знал это всегда.

- Молодец, - сказала Марта искренне, чувствуя, как внутри появляется то самое удовлетворение, ради которого она и работала. - Отлично. Так держать.

Даниил заулыбался, даже хомяк, казалось, одобрительно цокнул из клетки - или просто требовал семечку, но Марта решила верить в первое.

- На сегодня всё, - сказала она, закрывая тетрадь. - Домашнее задание в чате. Выполнишь - будет сюрприз.

- Какой? - оживился мальчик, и в его глазах появился живой интерес.

- Увидишь, - загадочно ответила Марта. - Если честно, я сама ещё не придумала. Но что-то хорошее точно будет.

Даниил попрощался, схватил хомяка с видом спасателя и исчез из кадра. Марта закрыла чат, сделала пометки в электронном журнале и потянулась к телефону. Алехандро по-прежнему молчал. Она вздохнула, отложила телефон и открыла расписание второго урока.

Второй ученик, Лиза, появилась в кадре как всегда идеальной - волосы в хвостик с бантом, тетрадь в обложке с единорогами, на столе идеальный порядок. Она улыбнулась Марте и без приветствия спросила:

- Марта, почему вы улыбаетесь?

- А я улыбаюсь? - удивилась Марта, хотя знала, что улыбается - с самого утра, и ничего не могла с этим поделать.

- Уже несколько минут, - сообщила Лиза с видом человека, который только что раскрыл важную тайну. - Вчера вы не улыбались. А сегодня - да.

- Просто хорошее настроение, - ответила Марта. - Выспалась.

- Не похоже, - задумчиво сказала Лиза. - У выспавшегося человека глаза другие. А у вас они блестят.

Марта подумала, что девочка могла бы работать детективом, но вслух сказала:

- Лиза, у нас есть план урока. Давай сначала сделаем его, а потом, если останется время, обсудим мои глаза. Идёт?

- Идёт, - легко согласилась девочка. - Но потом вы всё равно расскажете. Я подожду.

Лиза справилась с заданиями быстрее обычного - ей явно не терпелось вернуться к разговору про глаза. Марта проверила её работы, похвалила за аккуратность и заметила, что девочка сегодня работала с удвоенной энергией.

- А теперь? - спросила Лиза, закрывая тетрадь ровно за три минуты до конца урока.

- Что теперь?

- Теперь рассказывайте, почему у вас глаза блестят, - твёрдо сказала девочка, и в её голосе чувствовалась такая уверенность, будто она уже знала ответ и просто хотела подтверждения.

Марта замялась. Сказать девятилетней ученице, что она встретила человека, который её зацепил, было странно даже по меркам их тёплых отношений.

- Просто познакомилась с хорошим человеком, - ответила она коротко.

- Я же говорила, - просияла Лиза, и её бантики, казалось, радостно затрепетали. - Это из-за мальчика. А он красивый?

- Лиза, это не тема для урока, - напомнила Марта, хотя уже знала, что спор проигран.

- Это последний вопрос, честно-пречестно, - девочка приложила руку к груди и сделала самые честные глаза в своей жизни. - Красивый?

Марта вздохнула, понимая, что отступать некуда:

- Красивый.

Лиза удовлетворённо кивнула, будто только что защитила диссертацию на тему «Почему у взрослых блестят глаза».

- Я знала. До свидания, Марта. Удачи с... мальчиком.

И отключилась, оставив Марту смотреть на пустой экран и улыбаться собственной усталости.

Марта покачала головой, закрыла тетрадь Лизы и открыла файлы третьего ученика. Кофе в кружке давно остыл, но она всё равно сделала глоток - горький, невкусный, но бодрящий. После двух занятий, хомяка и допроса от девятилетнего детектива хотелось просто выпить горячий чай и посидеть в тишине, но расписание неумолимо требовало продолжения.

Третий ученик, Саша - Марта каждый раз внутренне усмехалась совпадению имён, - был мальчиком спокойным и немного ленивым. Он не задавал лишних вопросов, не смотрел на часы каждые пять минут, но и домашнее задание делал через раз. Сегодня он сидел в кадре, положив голову на руку, и смотрел на Марту с лёгкой задумчивостью человека, который уже решил, что урок - это неизбежное зло, и смирился.

- Добрый день, - бодро начала Марта, стараясь придать голосу энергичности, которой уже не чувствовала. - Как дела с домашним заданием? Все упражнения сделал?

- Сделал, - коротко ответил Саша, даже не поднимая головы от тетради. - Всё.

- Давай проверять.

Урок прошёл на удивление гладко - без хомяков, без допросов, без попыток сократить занятие. Саша, к удивлению Марты, подготовился лучше обычного: возможно, потому что вчера она провела серьёзный разговор с его мамой, а может, потому что он сам решил, что лениться надоело. Задания он делал медленно, проговаривая каждое слово, будто проверял себя, но почти не ошибался. К концу урока Марта даже успела похвалить его за старания - не для галочки, а искренне, потому что видела реальный сдвиг.

- Молодец, - сказала она, закрывая его файл. - Так держать. Я вижу прогресс.

- Спасибо, - ответил Саша и, не добавив ни слова, отключился.

В два часа ровно Марта закрыла ноутбук, откинулась на спинку стула и выдохнула - долго, с наслаждением, будто выпускала из лёгких всё напряжение этого длинного дня. Уроки закончились. Три занятия, три совершенно разных ребёнка, три часа голоса, экрана, тетрадей и детских вопросов. И ни одной свободной минуты, чтобы просто остановиться и подумать о том, что ждало её после. А ждало, она чувствовала, что-то важное.

Она взяла телефон, ожидая увидеть сообщение от Алехандро - может быть, очередную шутку про тосты или расспросы о том, как прошёл урок с хомяком. Но на экране горело другое имя. То, которое она надеялась больше никогда не увидеть в списке контактов.

Бывший

Марта замерла на несколько секунд, глядя на это имя, как на занозу, которую считала вытащенной. Палец завис над экраном, не решаясь нажать. Но любопытство - или глупая надежда, что он напишет что-то вроде «прости» - пересилило, и она открыла сообщение.

«Ну ты и тварь. Я только что узнал от Ильи, что тебя уже на следующий день после нашего расставания видели с каким-то мужиком. Ты что, ждала этого? У тебя уже был кто-то на стороне? Какого чёрта, Марта?»

Она перечитала сообщение дважды, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая волна - не боли, нет, скорее злости и усталости от того, что он снова появился. Кровь прилила к лицу, потом отхлынула, оставляя после себя холодный осадок где-то под рёбрами. Пальцы слегка дрожали, но она заставила себя дышать ровно и написать коротко, без лишних эмоций:

«Я не ждала. У меня никого не было на стороне. Мы расстались - ты сам ушёл, оставил записку и даже не захотел говорить. То, что происходит сейчас, тебя не касается».

Ответ пришёл почти мгновенно - будто он сидел и ждал её сообщения, вцепившись в телефон.

«Не касается? Я с тобой столько времени был, а ты уже через день с другим гуляешь? Это называется уважение? Илья сказал, вы мило так держались за ручки, улыбались. Ты мне в глаза смотрела и говорила, что любишь, а сама...»

Сообщение обрывалось. Марта видела, как он печатает снова, потом останавливается, потом опять начинает, будто не мог подобрать слов, которые бы сделали больнее. Она смотрела на эти попытки и чувствовала, как злость постепенно уходит, уступая место усталому безразличию.

Телефон завибрировал снова.

«Молчишь? Значит, правда. Знаешь, я думал, ты хотя бы неделю подождешь. Раньше была нормальной, порядочной девушкой. А теперь... Ладно. Забей. Все вы одинаковые».

Марта открыла глаза. Смотрела на эти слова - «все вы одинаковые» - и чувствовала, как внутри что-то закипает. Не боль, нет. Обида? Тоже нет. Скорее усталое раздражение на то, что этот человек, который сам выбрал уйти, теперь примерял на себя роль оскорблённой стороны. Она не хотела оправдываться. Не хотела объяснять. Не хотела доказывать что-то тому, кто даже не попрощался нормально.

Но пальцы забегали по экрану сами, быстрее, чем она успела подумать.

«Ты ушёл. Оставил меня одну. Даже не сказал ничего в глаза. А теперь ты же меня обвиняешь в том, что я живу дальше? Серьёзно? Я не обязана тебе отчитываться. И не смей писать мне больше. Никогда».

Она нажала отправить, не перечитывая. И сразу, не давая себе времени на сомнения или слабость, открыла настройки контакта и заблокировала его номер. Всё. Точка.

Телефон упал на стол с глухим стуком. Марта сидела, глядя в одну точку на кухонной стене, и дышала глубоко и часто, как после бега - или после того, как едва избежала падения. Где-то в груди саднило, но совсем не там, где он мог бы ожидать. Не от тоски по нему. От того, как легко он решил, что имеет право судить, хотя сам не нашёл в себе смелости даже поговорить. Как будто ничего не случилось. Как будто это он был обиженной стороной, а не она.

Через несколько минут телефон завибрировал снова. Марта бросила взгляд на экран - и выдохнула. Сообщение от Алехандро.

«Ты закончила? Как прошли уроки?»

Его сообщение было таким обычным, таким тёплым, таким нормальным - после всей той грязи, которая только что вылилась на неё из прошлого.

Марта посмотрела на экран, перечитала эти простые слова и почувствовала, как внутри что-то оттаивает.

«Закончила. Уроки прошли хорошо. А мне сейчас - не очень».

Ответ пришёл не текстом. Через несколько секунд телефон зазвонил. Алехандро. Она приняла вызов, и его голос зазвучал в динамике - без приветствия, без шуток, сразу с главного:

- Что случилось?

Голос был напряжённым, обеспокоенным. Марта слышала, как он сдерживает себя, чтобы не спрашивать слишком резко.

- Всё нормально, - ответила она, но голос дрогнул. - Просто... бывший написал.

В трубке повисла пауза. Она слышала его дыхание - ровное, спокойное, будто он намеренно замедлял его, чтобы не вспугнуть её.

- Что он написал? - спросил Алехандро тихо, но в этой тишине чувствовалась сталь.

- Что я ужасная. Что не уважаю его. Гуляю с тобой, хотя мы расстались только позавчера. Кто-то из общих знакомых увидел нас вчера и доложил.

- Идиот, - сказал Алехандро спокойно, почти безразлично, но Марта поняла, что это спокойствие - показное. - Ты ему ответила?

- Да. И заблокировала.

- Умница. - Он помолчал секунду, потом спросил: - Ты плачешь?

- Нет. - Марта вытерла глаза, хотя слёз уже не было. - Уже нет.

- Я приеду, - сказал он, и это был не вопрос.

- Не надо, - быстро ответила она. - Я правда в порядке. Просто... неприятно. И всё.

Алехандро не ответил сразу. Марта слышала, как он думает - этот короткий, напряжённый вздох, потом пауза, потом:

- Ты уверена?

- Да, - сказала она твёрже, чем чувствовала. - Честно. Не хочу, чтобы ты бросал свои дела из-за такой ерунды.

- Для меня это не ерунда, - ответил он и, не дожидаясь её возражений, добавил: - Ладно. Не буду навязываться. Но если передумаешь - позвони. В любое время. Даже ночью. Я всё равно не сплю.

Марта невольно улыбнулась.

- Договорились.

Она опустила телефон на стол и откинулась на спинку стула. В кухне было тихо - только холодильник мерно гудел где-то за спиной да за окном едва слышно шуршал снег. Марта смотрела на тёмный экран, потом на свои руки - они больше не дрожали. Дышать стало легче.

Она не плакала. Не злилась. Просто сидела и чувствовала, как напряжение, скрутившее плечи, медленно отпускает. Не до конца - где-то глубоко ещё саднило, но теперь это была не острая боль, а тупая, уже почти не мешающая.

Она вспомнила его голос. Как спросил «Что случилось?». Без лишних слов, без попыток жалеть или лезть с советами. Просто спросил. Потом сказал, что приедет - не спрашивая разрешения, просто как факт. А когда она попросила не надо, не стал спорить, не обиделся, не начал убеждать, что она сама не знает, чего хочет. Сказал «позвони, если передумаешь» - и отключился. Просто поверил ей. Услышал. И это было важнее любых утешений.

За окном всё так же падал снег - крупный, неторопливый, словно время нарочно замедлилось, чтобы она успела выдохнуть. Марта смотрела, как хлопья ложатся на подоконник, задерживаются на ветках деревьев, тают на тёплом стекле, оставляя мокрые разводы. Сейчас, сидя в тихой кухне с остывшим кофе, она чувствовала не привычную пустоту, а странное спокойствие. День начался тяжёлым, скомканным, но почему-то Марта не жалела, что всё случилось именно так.

Через несколько минут телефон ожил. Не от Алехандро - на экране высветилось имя, которое заставило Марту улыбнуться.

Даша

Подруга, с которой они познакомились ещё на первом курсе педагогического - Марта тогда впервые пришла на пару по детской психологии, опоздала на пять минут и увидела, что единственное свободное место рядом с девушкой с короткими светлыми волосами и немного строгим, серьёзным лицом, которая сразу улыбнулась и шепнула: «Садись, конспектом поделюсь, я быстрее пишу». Эта улыбка смягчала её черты, делала почти домашней, и Марта сразу почувствовала - с этим человеком можно разговаривать без притворства.

Так и завязалось. За пять лет учёбы они успели и курсачи вместе писать, и сессии сдавать, и влюбляться одновременно в каких-то неподходящих парней, и ругаться из-за глупостей, и мириться через полчаса, и смеяться до колик в общежитии под тёплым одеялом.

После выпуска их разбросало: Даша уехала в другой город, потом её отправили в командировку в США, и последнюю неделю они почти не общались - подруга предупреждала, что будет занята с утра до ночи. Марта скучала, но понимала.

Так быстро летит время. Шесть лет дружбы, обеим сейчас уже по двадцать четыре - возраст, когда молодость ещё не кончилась, а только всё как раз начинается.

«Марта, привет! - гласило сообщение. - Я в городе. Прилетела сегодня утром, хотела сюрприз. Сама не своя от усталости, но это того стоит. Встретишь меня у метро через час? Я с подарками и предложениями. Соглашайся, не пожалеешь».

Марта перечитала сообщение дважды, потом рассмеялась - первый раз так громко за этот странный, выматывающий день.

«Ты серьёзно? Ты здесь? Даш, каких подарков, ты сама подарок. Как же я скучала! Жди меня, я выхожу».

Через час они встретились у выхода из метро. Даша стояла с большой сумкой-шоппером и двумя пакетами, из которых выглядывали бутылки. Короткие светлые волосы, серьёзное лицо, которое расплылось в широкой улыбке. На ней был белоснежный пуховик и чёрные джинсы, которые она любила ещё со времен учёбы в педагогическом.

- Марта, твою ж ты, сколько лет, сколько зим! - крикнула она на весь переход.

И они обнялись - крепко, по-настоящему, как в старые времена в коридоре общежития.

Дома Марта закрыла дверь и сразу потянулась к пакетам. Даша, скинув пуховик и поправив короткие волосы, прошла на кухню и начала выкладывать содержимое на стол. Торт, печенье, вино, сок, какие-то американские сладости, которых Марта никогда не пробовала.

- Ты чего? - спросила Марта, не скрывая удивления. - Пожар? Праздник? Или ты просто решила откормить меня до размера бегемота?

- И то, и другое, и третье, - ответила Даша, открывая шкаф и доставая оттуда две кружки с той лёгкостью, будто жила здесь всегда. - У меня сегодня целый день свободный. Уезжаю только через неделю. Ой, прости, не предупредила. - она виновато улыбнулась, но глаза смеялись. - Пить и жаловаться на жизнь будем до утра. Согласна?

- Я только рада, - Марта села напротив, обхватив кружку ладонями. - Только я тебя догоню. У меня тоже есть что рассказать.

Марта разлила вино по кружкам - бокалы у неё давно пылились в шкафу без дела, да и кружки как-то роднее, что ли. Даша скинула с себя свою обычную строгость вместе с коротким выдохом, откинулась на стул и с видом человека, который только что сдал последний экзамен в жизни, сделала первый глоток.

- Ну, рассказывай, - сказала она, ставя кружку на стол и сцепляя пальцы в замок. - Год не виделись. У меня - работа, Америка, куча тренингов и полный ноль в личной жизни. Теперь твоя очередь, подруга, колись тайнами своими.

Марта помолчала, собираясь с мыслями. А потом рассказала всё. Про бывшего, который оставил записку и ушёл тринадцатого февраля. Про пустой холодильник в тот день и сырники в кафе. Про незнакомца, который подарил шоколадку и валентинку - просто так, от чистого сердца. Про испанца, который сидел напротив в кафе, который ещё обогнал её на улице, угащал тортом и не лез в душу, когда не просили.

- Мы не встречаемся, - подчеркнула Марта, обводя пальцем край кружки. - Просто... общаемся. Но я чувствую, что это куда-то идёт. Медленно, без напора. И мне это нравится.

Даша слушала, не перебивая, и её строгое лицо постепенно размягчалось - сначала в удивлении, потом в улыбке, потом в почти материнском восхищении.

- Марта, - сказала она наконец, - ты только что описала сюжет романтической комедии, которую я посмотрела бы в самолёте. Испанец? Серьёзно? Ты - и испанец?

- Он не похож на испанца из сериалов, - улыбнулась Марта. - Он обычный. С акцентом. И он понимает, когда нужно просто молчать.

Даша вздохнула, отпила ещё вина и откинулась на стул.

- Ладно, - сказала она. - А бывший - козёл. Ты это и так знаешь, но я скажу официально. Самый настоящий ко-зё-л, - произнесла Даша по слогам.

Марта рассмеялась.

- Спасибо, я очень ждала этой диагностики.

- А тебе спасибо, что напомнила, почему я не хочу замуж, - усмехнулась Даша. - Ладно, давай за тебя. За то, чтобы этот испанец оказался не таким, как все.

Они выпили. Закусили печеньем. И разговор потек дальше - про работу, про учителей, про учеников, про хомяка Байтика, который теперь стал героем всех уроков. Даша рассказывала про Америку, про то, как трудно привыкнуть к другому языку, даже если знаешь его отлично. Как смешно звучат её попытки заказать кофе в местной кофейне. Как иногда хочется просто позвонить Марте и послушать что-то родное.

С каждой минутой, с каждым глотком вина Марта чувствовала, как напряжение уходит. Не тот острый выход, который дал звонок Алехандро, а что-то более глубокое - возвращение к себе. К той Марте, которая могла смеяться без причины и не бояться будущего.

Когда вторая кружка была допита, Даша вдруг посерьёзнела, поставила локти на стол и уставилась на подругу.

- А теперь, - сказала она, - давай поговорим о твоём чувстве вины. Чего ты тормозишь?

- В каком смысле?

- В прямом. Парень угощает тебя тортом, не лезет, когда ты просишь не лезть, понимает с полуслова. Тебе нравится. Очевидно, нравится. А ты сидишь и ждёшь, когда он сделает первый шаг. А он уже сделал. Несколько раз. Теперь твоя очередь.

Марта открыла рот, чтобы возразить, но Даша её перебила:

- Не спорь. Я тебя знаю шесть лет. Ты умеешь ждать, причём умеешь слишком хорошо. А он - испанец, чёрт возьми. Они горячие. Если ты будешь ждать ещё месяц, он решит, что ты его отшиваешь, и уедет обратно в свою Испанию.

- Он не уедет, - тихо сказала Марта.

- Откуда знаешь?

Повисла пауза. Марта смотрела на вино в кружке, на отражение кухонной лампы в оранжевой жидкости, и чувствовала, что подруга права.

- Что ты предлагаешь? - спросила она наконец.

- Написать ему, - просто сказала Даша. - Прямо сейчас. Не думать. Не редактировать. Просто написать, что ты скучаешь. Или что он тебе нравится. Или что ты его... - она на секунду замялась, заменив одно слово на другое, - ценишь. Что-нибудь прямое. Честное. Без этих ваших взрослых игр.

Марта помотала головой, но Даша уже тянулась к её телефону, лежащему на столе.

- Давай, - пододвинула она. - Пьяные мысли - самые честные. А завтра скажешь, что была не в себе.

- Я не пьяная, - ответила Марта, хотя голос уже немного плыл.

- Ну, почти, - усмехнулась Даша. - Пиши.

Марта взяла телефон. Открыла чат с Алехандро. Пальцы зависли над клавиатурой. Мысли путались. Она хотела написать одно, выходило другое. В итоге набрала короткое, сбивчивое сообщение - с ошибками, с лишними запятыми, с ощущением, что вот сейчас она делает что-то абсолютно безумное.

«Саш, ты извяни что позно пишу. Мы тут выпили с падругой, я многа думала о тебе. Ты мне правда нравишся. Даже очень. Споконй ночи».

Она посмотрела на экран, потом на Дашу. Та кивнула.

- Отправляй.

Марта нажала кнопку.

В следующую секунду телефон зазвонил. Алехандро. Она приняла вызов, и в трубке раздался его голос - сначала осторожный, потом удивлённый, потом почти смеющийся.

- Марта? Ты где? И что это за сообщение с ошибками? Ты в порядке?

Она попыталась ответить, но слова путались. Вместо неё в разговор вмешалась Даша - она просто взяла телефон из рук подруги и сказала чётко, по-деловому:

- Привет, я Даша, подруга Марты. Мы тут отмечаем её освобождение от козла бывшего, выпили немного, всё хорошо. Дома она, в безопасности. А сообщение - не обращай внимания, просто пьяные откровения. Но то, что она тебя ценит - правда. Просто ей стеснительно говорить трезвой. Так что не дави.

В трубке повисла пауза. Потом Алехандро засмеялся - негромко, тепло.

- Передай ей, что завтра мы обязательно поговорим. Пусть отдыхает. И вы отдыхайте. Не всегда же ей быть в моей компании. Пусть побудет с подругой. Я подожду.

Даша улыбнулась и отдала телефон Марте.

- Слышала?

- Слышала, - прошептала Марта.

- Тогда доброй ночи, Марта, - сказал Алехандро. - Отдыхай. Завтра поговорим. Никуда я не денусь.

- Доброй ночи, - ответила она, чувствуя, как тепло разливается по всему телу - и не только от вина.

Марта положила телефон на стол и уставилась в кружку с остатками вина. Внутри смешалось всё - и лёгкость от того, что он не обиделся, и какая-то глупая обида на себя за то, что не смогла сказать всё нормально, без ошибок, без Дашиного вмешательства. И ещё это дурацкое чувство, которое нельзя назвать грустью, но и радостью оно тоже не было.

- Ну что? - спросила Даша, отодвигая пустую тарелку из-под печенья.

- Ничего, - пожала плечами Марта. - Он сказал, что мы поговорим завтра. Сказал, чтобы я отдыхала. Не давит. Как обычно.

- А ты чего хмурая?

- Не знаю. - Марта поставила кружку на стол, обхватила её ладонями, согревая. - Наверное, ждала, что он скажет что-то... другое. Например, приедет. Или попросит поговорить прямо сейчас. А он просто всё понял и отложил на завтра. Это правильно, но...

- Но тебе хочется, чтобы тебя спасали? - мягко спросила Даша.

- Не спасали. Просто... - Марта замолчала, подбирая слова. - Чтобы иногда он был не таким правильным. Чуть-чуть неправильным. Навязчивым, что ли. Как все. А он всегда вовремя отступает. Это и хорошо, и... не знаю.

Даша внимательно посмотрела на неё, потом взяла бутылку и разлила остатки вина по кружкам поровну.

- Марта, - сказала она, - ты сейчас грустишь не потому, что он сделал что-то не так. А потому, что ты сама не знаешь, чего хочешь. И это нормально. Ты отвыкла от нормальных отношений. Отвыкла, когда человек уважает твои границы. И твой мозг путается: ему вроде бы это нравится, но привык-то он к другому - к тому, когда за тобой бегают, когда тебя добиваются, когда игнорируют твоё «нет». А он слушает. И ты теряешься.

Марта подняла глаза на подругу.

- Откуда ты всё это знаешь?

- Я психолог, забыла? - усмехнулась Даша. - И одновременно твоя подруга, которая видит, как ты мучаешься из-за мудака бывшего уже полгода после расставания. А сейчас наконец появился нормальный, и ты не знаешь, что с этим делать.

Марта хотела возразить, но не нашла слов.

- Ладно, - сказала Даша, поднимая кружку. - Давай договоримся. Сегодня мы не думаем ни о каком испанце. Ни о бывшем. Ни о том, правильно или неправильно. Пьём, жалуемся на жизнь, вспоминаем студенчество и смеёмся над всеми мудаками, которые нам попадались. А с Сашей ты поговоришь завтра, на свежую голову. Согласна?

Марта помолчала, потом подняла свою кружку и чокнулась с подругой.

- Согласна. Но только если ты расскажешь про Америку. Про работу, про город, про то, как ты там вообще - без парня, без намёка на романтику. Неужели совсем никого?

Даша пожала плечами, отпила вина и усмехнулась:

- Абсолютно. Никого. Даже какого-нибудь странного коллегу, который пугал бы меня признаниями у кулера. Пустота. Зато йогурты в холодильнике всегда мои.

- Это печально, - заметила Марта.

- Это удобно, - поправила Даша. - Но, знаешь... если честно, иногда хочется, чтобы кто-то эти йогурты случайно съел. Просто чтобы было кому сказать: «Эй, это были мои!»

Марта рассмеялась.

- Ты странная.

- А ты только заметила? - Даша подняла кружку. - За нас, странных. За то, чтобы мы не боялись быть собой. И чтобы наши йогурты всегда были в безопасности. По крайней мере, сегодня.

Они чокнулись, после выпили и засмеялись. Всё стало на свои места. Вино, печенье, разговоры до полуночи. А телефон Марты молчал, и это было правильно. Иногда нужно просто выдохнуть. Даже если внутри всё ещё немного ныло.