Лила Адлер 2. Глава 10

Лила наливала маме суп в тарелку, лихорадочно соображая, что это за тетя Оля, у которой дочь Маша? И какая именно Маша – уж не та ли, которая заставила Лилу краснеть в присутствии Ворона и его друзей? Если да, то плохо дело: эта девчонка настоящая заноза! Она могла наговорить своей маме про Лилу все что угодно...

Лила до сих пор не могла простить Машке ее пьяных выходок. Малолетняя язва, вот она кто! И чего это она так на Лилу взъелась? Уж не из-за Ворона ли? Наверное, приревновала его еще тогда, когда Лила в первый раз пришла к Ворону домой ...

Аккуратно поставив тарелку супа на стол перед мамой, Лила отошла к раковине, напряженно ожидая, когда над ней разверзнутся хляби небесные маминого негодования.

— Себе что не наливаешь? — Поинтересовалась мама. Причем, таким тоном, что непонятно было: будет сегодня расправа над Лилой, или все-таки на этот раз пронесет?

— Я не голодная, — нарочито небрежно буркнула Лила.

Как назло, именно в этот момент ее желудок предательски заурчал – да так громко и протяжно, что мама услышала его жалобный стон и вопросительно подняла бровь.

— Ну, может быть, совсем чуточку, — пробормотала Лила.

Отвернувшись к плите, она принялась скрупулезно вылавливать из кастрюли кусочки картошки и моркови, стараясь не зачерпывать ошметки куриной тушки. Бульон Лила тоже выливала из половника обратно в кастрюлю. Если ей попадет в рот бульон, это будет то же самое, что есть мясо! Тогда все ее вегетарианство будет обманом! Тогда она будет частью этой жестокой цепочки убийства на скотобойнях и птицефермах!

— Что ты там вылавливаешь? — Спросила мама.

Лила замешкалась: что сказать? Правду? Не-е-е... не хватало только, чтобы мама узнала, что ее дочь теперь вегетарианка! Однозначно будет скандал!

— Ничего я не вылавливаю, — пробубнила Лила и уселась за стол с тем, что успела наловить.

Конечно, было бы лучше сказать маме правду. В конце концов, Лила больше не ребенок, которого можно заставлять есть кашу «дружбу» или пить какао с пенками... Ей уже четырнадцать! У нее уже паспорт есть! Нельзя заставлять гражданку Российской Федерации есть то, что она не хочет! Нельзя ей говорить «что дают – то и ешь!» и «пока все не съешь – из-за стола не выйдешь!» Это не по Конституции!

С другой стороны, Лила знала, что мама до сих пор считает ее тело своей собственностью. Мама контролировала, как могла, что происходит с этим телом: что и когда оно ест, где находится, по погоде ли одевается, своевременно ли моется... Под гнетом принудительной маминой заботы Лила начинала чувствовать себя маленьким несмышленым ребенком. Однако, наряду с тем, что к ней относились как к малышу, в некоторых вопросах от нее требовалась взрослая самостоятельность: например, когда нужно самостоятельно зарабатывать деньги или поддерживать дома чистоту. Это было несправедливо и жутко бесило!

— Ну так что там сказала Маша? — Хмуро поинтересовалась Лила, ковыряясь ложкой в тарелке.

— Маша? — Переспросила мама, с наслаждением прихлебнув ложку супа. — Маша ничего не говорила. Это тётя Оля сказала.

Мама увлеклась ужином, и Лиле пришлось напомнить о себе:

— И что тётя Оля про меня сказала?

— М-м-м! — Довольно промычала мама. — Очень вкусный суп! Кто готовил?

— Не знаю, — напряженно протянула Лила. Нервы у нее были уже на пределе.

— Наверное, бабушка, — вздохнула мама. — Она дома?

— Не знаю! — Повторила Лила громче, чем следовало бы.

Как красная тряпка действует на быка, так и громкий голос Лилы действовал на папу: он тотчас же появился на пороге кухни.

— Двери ломает! Орёт! — Шипел папа. — Бестолочь!

— Дай нам поесть спокойно, — укоризненно уставилась на него мама.

Папа нехотя скрылся в гостиной, злобно зыркнув на Лилу напоследок.

Мама легким движением руки притворила дверь на кухню и вздохнула:

— Что там с дверью?

— Ничего, — буркнула Лила и запихнула в рот ложку суповой гущи, дав тем самым понять, что добавить ей к сказанному нечего.

Маму такой ответ явно не устраивал: она продолжала сканировать дочь глазами.

— Я хотела зайти в свою комнату, а Наташка меня не пускала, — процедила Лила, безо всякого аппетита проглотив вареные овощи.

— Почему? — Спросила мама.

— Не знаю! — Вскрикнула Лила.

Слезы сами навернулись ей на глаза. Вот еще не хватало рассказывать маме, что ее лучшая и единственная подружка теперь дружит с Наташкой! И что они вместе закрылись в комнате, выставив Лилу вон!

Усиленно дуя на ложку с крупным дымящимся куском картофеля и часто моргая, Лила надеясь, что мама не заметит, что ее дочь на грани истерики. Слишком много всего для Лилы за один день, слишком!

— Ну, а на работе как? — Осторожно спросила мама.

— Нормально, — буркнула Лила.

Конечно, надо бы поставить родителей в известность, что карьера дистрибьютора у их дочери завершилась на второй день работы... Надо. Но не сегодня!

— Ты книги продаешь, я правильно поняла? — Уточнила мама.

Ну что за дурацкая привычка все выспрашивать и выпытывать?! Ну разве не ясно, что я не хочу об этом говорить? Я вообще не хочу говорить! Я устала! Я...

— Да, — напряженно протянула Лила.

— Ну и как, хорошие книги? — Продолжала спрашивать мама, словно не замечая, что воздух вокруг Лилы от напряжения того и гляди наэлектризуется настолько, что в нем начнут сверкать молнии.

— Нормальные.

— Люди берут?

В этот раз Лила не потрудилась ответить, ограничившись лишь тихим «угу».

— А показать можешь?

Лила удивленно посмотрела на маму. Что показать? Как продавать книги?

— С собой есть они у тебя? Ну, хоть одна? Посмотреть...

Лила покачала головой.

— Ну, ты завтра тогда принеси несколько разных, — сказала мама.

— Я не могу, — покачала головой Лила.

Ей очень не хотелось сейчас пускаться в объяснения, почему она больше не поедет в офис «ОСЭ», но вопросительный взгляд мамы обязывал сказать хоть что-нибудь мало-мальски годное.

— Вечером надо сдавать на склад то, что не купили, — сказала Лила.

И даже не соврала!

— Тогда я выкуплю, — спокойно сказала мама. — Сколько надо?

Лила опешила.

— Тысячи на сколько книг хватит? — Поинтересовалась мама, сходив к трюмо за своей сумочкой и заглядывая теперь в нее в поисках кошелька.

— Ну, на несколько, — пробормотала Лила. — Они разные...

— Тогда принеси разных, на сколько хватит, — деловито подытожила мама, выуживая из кошелька и выкладывая на стол перед Лилой две тысячные купюры.

Надо же, как просто мама расстается с деньгами на какие-то дурацкие книги, и как ей жалко купить дочери один маленький новый дезодорант!

«Так, стоп... — Подумала Лила. — Я только что закрыла сделку на два косаря?!»

— М-м, — согласно промычала она, всеми силами стараясь не выдать своего оживления и даже не глядя на деньги.

Пускай думают, что такие оптовые продажи для Лилы в порядке вещей. В конце концов, у нее талант к продажам! Да она эти книги вагонами продавать может!

Эх, все-таки придется завтра снова съездить в офис, за книгами для мамы...

Но только для мамы! И сразу домой! И больше никогда не возвращаться туда снова!

Когда мама понесла сумку обратно на трюмо, она встретила в коридоре Кэйт.

— О, Катюша! Уже уходишь? Может быть, супчика хочешь?

Лила, вытянув шею, увидела у входной двери лицо подруги с натянутой вежливой улыбкой. Кэйт молча покачала головой и аристократично выставила ладонь вперед, показывая, что супчик она не хочет.

— Вкусный, свеженький! — Не сдавалась мама. — Куриный!

Порой, когда маме представлялась возможность кого-нибудь накормить, ее трудно было остановить. Казалось, она готова насильно затолкать еду в окружающих! Причем, она делала это с таким радушием, что на нее невозможно было сердиться.

Лиле было даже непонятно: мама закармливает гостей, потому что хочет спасти их от голода, или потому что хочет спасти излишки еды от прокисания?

Кэйт заметила сидящую за кухонным столом Лилу и стоящую перед ней полупустую тарелку, затем перевела взгляд на лежащие на столе деньги. Потом Кэйт посмотрела на маму Лилы и снова продемонстрировала свое аристократическое «нет-нет, благодарю». Лила готова была поклясться, что Кэйт в этот момент думала про нее: о том, какая Лила лицемерка, которая рыдает напоказ, увидев фильм про убийство животных на скотобойне, а потом как ни в чем не бывало жрет куриный супчик!

«Ой, да пусть думает, что хочет! — Раздраженно сказала себе Лила, глядя, как Наташка открывает Кэйт входную дверь и провожает ее за порог. — Кого вообще волнует, что думает эта Кэйт? Меня точно нет!»

— Ты не пойдешь попрощаться? — Спросила мама у Лилы, вернувшись за стол.

— Нет! — Огрызнулась Лила.

Вот еще! Раз уж Кэйт теперь с Наташкой подружки, то пусть она ее и провожает! Лила никогда не напрашивалась и напрашиваться не будет! Тем более, когда про нее всякое разное думают!

— У тёти Оли Маша ходит в секцию, — задумчиво сказала мама. — Ну как в секцию... на занятия, в общем. В школу моделей.

Лила замерла и вся превратилась в слух.

— Как-то она называется красиво... — Мама нахмурилась, припоминая. — «Старт» как будто. Или нет? «А-старт»? «Старты»?..

С чего это мама вдруг об этом заговорила?

— «Астарта»! — Наконец, вспомнила мама. — Я просто сказала ей, поделилась, что ты ездила устраиваться моделью...

— Господи, мама! — Лила была обескуражена. — Ну мама, блин!

Она делала это постоянно! Рассказывала всем и всё! Мама вообще не понимала выражение «это личное» и никак не могла взять в толк, почему Лила раздражается каждый раз, когда о ее личном узнают все мамины родственницы, подруги, соседки, сослуживицы, дальние знакомые и случайные попутчики в транспорте.

Ну неужели непонятно, что о том, как Лила облажалась с этой попыткой стать моделью, не нужно никому рассказывать?! Как теперь Лила будет в глаза смотреть людям, с которыми мама успела это обсудить? Все теперь знают, что Лила чуть не стала проституткой! Спасибо тебе, мамочка! Ты просто супер!

— Тётя Оля говорит, что эта школа хорошая, проверенная, — продолжала мама.

Ну да, давай, посыпь еще мне соли на рану... Скажи еще, что Маша у тёти Оли молодец, в проверенную модельную школу ходит – а Лила в вебкам-студию, где у нее чуть паспорт не отобрали и чуть не отправили в Дубай в сексуальное рабство!..

— И дело даже не в том, чтобы стать моделью, на самом деле, — мечтательно подперев подбородок, сказала мама. — Тут больше про умение подать себя, про самооценку...

Входная дверь хлопнула – это Наташка вернулась в поле видимости. А Лила все не могла уловить, к чему ведет этот разговор...

— На щеколду закрой! — Гавкнул папа из гостиной. — Все дома!

— А бабушка? — Крикнула ему мама.

— Тоже, — рявкнул папа. — По телефону трындит второй час...

Лиле было непонятно, зачем нужно закрывать дверь на щеколду, когда все были дома. Ей этого никто не объяснял, а спрашивать у вечно недовольных домочадцев ей не особо-то и хотелось. Каждый раз, когда дверь закрывалась на щеколду, Лила чувствовала себя пленницей. Она ждала, когда услышит знакомый щелчок, с которым металлическая щеколда заходит в пазы, но так его и не услышала: Наташка подозрительно долго не могла с ней справиться, сдвигая щеколду по миллиметру в час. Наверняка подслушивает!

— В общем, я думаю, что в твоем возрасте это важно, — тщательно подбирая слова, сказала мама. — Если хочешь, я тебя запишу туда, будешь ходить с Машей вместе. Посмотришь, надо оно тебе вообще или нет – моделью быть...

Лила смотрела на маму, выпучив глаза. Ей не послышалось? Мама предлагает ей записаться в модельную школу?! Это шутка? Сон? Или что?

Может, от перенапряжения у Лилы уже галюники пошли?..

— Я тоже хочу! — Взвизгнула Наташка, появившись на кухне как чертик из табакерки.

Ну конечно, подслушивала!

— Наташа, у тебя учёба начнётся, как ты будешь успевать? — Покачала головой мама.

— А как она будет успевать? — Язвительно пропищала Наташка. — У нее тоже учёба! И еще курсы для абитуриентов начнутся вообще-то!

— Да, — вздохнула мама, — еще курсы... Тогда, наверное, лучше не...

— Я хочу! — Горячо возразила Лила. — Я пойду! Мне надо!

Даже не мечтай занять мое место в школе моделей, Наташка!

— Я тоже хочу! — Наседала Наташка. — Это нечестно: ей можно, а мне нельзя!

— Но как ты успеешь... — начала было мама, но Лила с Наташкой хором затараторили, не дав ей договорить:

— Я все успею! Я успею!

Маме ничего не оставалось, как сдаться. С улыбкой она вздохнула:

— Ну ладно... Запишем обеих. Модели вы мои!