pt.14. Исчезнувшие

Темнота заполнила комнату, лишь тусклый свет из уличного фонаря пробивался сквозь занавески, отчаянно пытаясь проникнуть в атмосферу безысходности. В воздухе запах пыли и старой мебели, а шаги двух людей, пришедших сюда с намерением закончить то, что было начато, звучали глухо, как приговор.

Сынмин и Чонин зашли в дом с безмолвной решимостью. Они знали, что должны закончить это, пока не поздно, и что за их действиями будет следить не только их банда, но и те, кто дал этот заказ. В тени, у окна, стояли Феликс, Хёнджин, Хан и Минхо — ничего не подозревающие, уверенные в своей безопасности, пока не стало слишком поздно.

Внезапно дверь захлопнулась, и в комнате возникло напряжение, как тянущийся канат перед разрывом. Сынмин и Чонин, каждый со своей целью, незаметно подошли к своим жертвам. Хан поднял голову, заметив их, но было уже слишком поздно. Он не успел даже вскрикнуть, когда Чонин выхватил нож и, как в замедленной съемке, резко метнул его в его сторону. Тонкий, остриё блеснуло на мгновение в свете, и Хан ощутил болезненное пульсирование в груди, его дыхание прервалось.

Феликс пытался отступить, но его движение оказалось предсказуемым, и Сынмин уже был рядом. Стальной лом — в его руках — был сведён с безжалостной точностью. Он нанес удар в живот Феликса, заставив его упасть на пол, сжав в груди воздух, как будто пытаясь взять его назад.

Минхо сдерживал крик, не понимая, что происходит, но его реакция была слишком медленной. Хёнджин же, казалось, уже знал, что нет пути к спасению. Он сделал шаг назад, но в этот момент Сынмин нанёс финальный удар, выведя его из игры.

Тишина в комнате была такой, что её можно было бы резать ножом. Феликс, Хёнджин, Хан и Минхо уже не дышали. В воздухе был запах крови, и даже слабый свет из окна не мог развеять этого мракобесия. Сынмин и Чонин стояли над телами своих жертв, их глаза мертвы и безжалостны, как сами убийства, которые они только что совершили.

Чонин оглянулся вокруг, проверяя, не осталось ли свидетелей, но комната была пуста. 

Везде — только трупы, отбросы жизни, унесённые в один момент. Сынмин тяжело выдохнул, чувствуя, как холод пробирает его до костей. Он посмотрел на свои руки, на лезвие ножа, которое всё ещё оставалось в его руке, будто оно всё ещё было частью его тела. Это было не просто оружие. Это был его инструмент, его след в этом мире, оставленный в том числе и на этих телах.

Чонин подошел к окну, глядя в темный ночной город за ним. В его глазах был холодный расчет, но что-то в его взгляде говорило о том, что он уже осознаёт — они не смогут забыть то, что сделали. Не с такими глазами, как у Феликса, с глазами, полными страха и немого вопля.

«Нужно уходить», — сказал Сынмин, его голос был почти монотонным, как если бы всё уже было решено. Чонин лишь кивнул, не оборачиваясь. Они не ждали никаких последствий, потому что прекрасно знали — их банда обеспечит им безопасность. Но что-то в этом месте не давало покоя. Что-то не так.

Перед тем как они вышли, Сынмин обернулся и взглянул в последний раз на тела, лежащие на полу. Кровь, размазанная по плитам, была почти черной в тусклом свете. Он знал, что это не конец. Для них, для этих людей, для этой игры. Но что-то внутри всё равно отозвалось, как ненависть к самому себе — за то, что они сделали.

Они вышли, закрыв за собой дверь. Ушли в ночь, но всё это время они не чувствовали себя в безопасности. Этот мир был слишком жесток, чтобы позволить им думать, что они могут уйти невредимыми.