2026 год

холодный российский пейзаж: серые гаражи, занесенные снегом серого цвета, серое небо, серые дома, люди с серой кожей в серой одежде. нет, автор не пессимист, просто в 2020 году был принят закон о запрете радуги. с тех пор на территории ЦР все только серое и иногда черное.а из белого кости оппозиционеров, а так же зараженных «вирусом радуги» и женщин, отказывавшихся подчиняться мужчинам. их публично казнили самым изощренным образом, я, пожалуй, не буду описывать.на всех серых домах висели плакаты с лозунгами наподобие: «ПУТИН ВЕЛИКИЙ!» «КОНСЕРВАТИВНОЙ ПАРТИИ - ДА!»возле гаражей валялись шприцы. да уж, такая страна сама вынуждает.я шла мимо горящих серым огнем покрышек и гаражей, а так же трупов в гости.ангелина* открыла, после того как я позвонила в дверь условно четыре раза.ее зеленая кофта и бежевые штаны были оазисом в этой серой пустыне.полина была бунтаркой. над кроватью у нее висел радужный флаг**.как много поменялось в нашей жизни, раньше люди вешали флаги своих ориентаций, чтобы заявить о себе, а сейчас - просто чтобы видеть цвета.

..мы играли с ней в шахматы, когда в дверь позвонила соседка.

— здрасьте, слава путину, мне нужна соль, - протараторила она и остолбенела, увидев мое голубое платье и полинину цветную кофту и штаны. потом она заметила флаг и куда то убежала.

через полчаса в квартиру ворвался конвой, схватил полину, которая кусалась, вырывалась и заехала двум офицерам по яйцам.я знала, что ничего не сделаешь, и нужно просто подождать и пойти следом.

через какое то время я оказалась в сером зале с уходящими ввысь стенами. зал был полон врачей. они чего-то ждали. подожду и я.через десять минут вернулась главврач. видимо, ее все и ждали.мимо стены, как тень, прошла, пошатываясь, фигура. это была ангелина. она смотрела в пол остановившимся взглядом и терла рукой то место выше локтя, куда ей вкололи противоядие от «вируса радуги»она плюхнулась на пол. ее плечи дрожали от нестерпимой боли.я не знала, что мне делать. меня трясло.врачи оживленно обсуждали, как они удачно поработали и какую премию им выдадут. я встала, шатаясь, как пьяная, и дрожащим голосом закричала:

— вы не имели никакого права на данные манипуляции, потому что такие инъекции можно делать только с согласия человека.— да ладно, - насмешливо ответила мне главврач в очках, женщина лет пятидесяти. - а как же, если человек от сахарного диабета умирает? тут тоже нужно ждать, пока он разрешит инсулин вколоть?

— нет. это жизненно необходимо, поэтому в случае с диабетом разрешение пациента не требуется. но сейчас вы против воли человека вкололи ему какую-то дрянь, хотя вас вообще волновать не должно, кого она любит, девочек или нет. пусть хоть марсиане ей нравятся, да кто угодно, это не имеет к вам никакого отношения. пока она не нарушает права и свободы людей, окружающим должно быть все равно, на кого она смотрит и с кем держится за ручки. вас это ебать не должно, лучше бы вы от чумы лекарство разрабатывали, вашу ж мать.

доктора смотрели на меня с сочувствием. либо они свято верили в то, что «вирус радуги» несет огромную опасность и погибель Царству Российскому, его традиционным консервативным ценностям и культуре.никому и в голову не приходило, что пока «вирус радуги», или, сказать по-другому, гомосексуальная любовь не причиняют вред другому человеку, то есть не переходят в ранг изнасилования, домогательств и педофилии, то обращать на нее не стоит внимания. если вы так боитесь прапропаганды, то не обращайте на нее внимания, и она исчезнет.вообще-то, мои слова произвели впечатление. на меня смотрели как на оппозиционерку, сумасшедшую, как на деклассированный элемент. я знала, что вызову такую реакцию. я была немножко поражена своей смелости, так как обычно я стесняюсь даже рассказать стихотворение «О Великом Монархе Путине» на уроке литературы. ой, подождите-ка, неудачный пример. сложности с этим стихотворением возникают, потому что эта идеология мне чужда. ну, мягко выражаясь. но очень стеснительной я тоже была.

я просто сидела рядом со своим рюкзаком. я знала, что если меня заберут - делать ли на всякий случай инъекцию, а то может я тоже «из этих», или отправить в колонию - мне было все равно. я сбегала из колонии два раза благодаря своим друзьям. несмотря на свои проблемы с общением, я смогла стать частью общества единомышленников. тех, которые за свободу и равенство. разумеется, эта группировка преследовалась законом.а вот инъекцию мне еще не делали, но, судя по тяжело дыщащей фигуре в углу, согнутой, как старая осина, инъекция была настоящей пыткой. такой эффект был не случаен, разумеется, а чтобы цветным было неповадно жить, радоваться и в ножницы играть.

—ясное дело, что инъекция не работала, ведь гомосексуальность - никакой не вирус.ладно, по домам, - сказала главврач. - а то мне еще мужу щи варить, потом массаж ему делать, потом стирать, гладить и стирать. надеюсь, в этом году звание «жена года» будет моим.

я плохо спала той ночью. меня пугали огромные, уходящие в пространство серые стены, серый свет луны и серые звезды. только моя и одежда лежащей в углы ангелины были цветными. я не знала, жива ли она...

__________

ангелина* - возлюбленная рассказывающей и подруга.

над кроватью у нее висел радужный флаг** - в реальности у ангелины действительно висел радужный флаг, но потом отвалился.