***

***Последнею усталостью устав,предсмертным умиранием охвачен,большие руки вяло распластав,лежит солдат.Он мог лежать иначе,он мог лежать с женой в своей постели,он мог не рвать намокший кровью мох,он мог...Да мог ли? Будто? Неужели?Нет, он не мог.Ему военкомат повестки слал.С ним рядом офицеры шли, шагали.В тылу стучал машинкой трибунал.А если б не стучал, он мог?Едва ли.Он без повесток, он бы сам пошел.И не за страх - за совесть и за почесть.Лежит солдат - в крови лежит, в большой,а жаловаться ни на что не хочет.

***- Немецкий пролетарий не должóн! -Майор Петров, немецким войском битый,ошеломлен, сбит с толку, пораженнеправильным развитием событий.

Гоним вдоль родины, как желтый лист,гоним вдоль осени, под пулеметным свистоммайор кричал, что рурский металлистне враг, а друг уральским металлистам.

Но рурский пролетарий сало жрал,а также яйки, млеко, масло,и что-то в нем, по-видимому, погасло,он знать не знал про классы и Урал.

- По Ленину не так идти должно! -Но войско перед немцем отходило,раскручивалось страшное кино,по Ленину пока не выходило.

По Ленину, по всем его томам,по тридцати томам его собрания.Хоть Ленин - ум и всем пример умами разобрался в том, что было ранее.

Когда же изменились временаи мы - наперли весело и споро,майор Петров решил: теперь войнапойдет по Ленину и по майору.

Все это было в марте, и снежоквыдерживал свободно полоз санный.Майор Петров, словно Иван Сусанин,свершил диалектический прыжок.

Он на санях сам-друг легко догналколонну отступающих баварцев.Он думал объяснить им, дать сигнал,он думал их уговорить сдаваться.

Язык противника не знал совсеммайор Петров, хоть много раз пытался.Но слово «класс» - оно понятно всем,и слово «Маркс», и слово «пролетарий».

Когда с него снимали сапоги,не спрашивая соцпроисхождения,когда без спешки и без снисхожденияему прикладом вышибли мозги,

в сознании угаснувшем его,несчастного догматика Петрова,не отразилось ровно ничего.И если бы воскрес он - начал снова.

***Ещё скребут по сердцу «мессера»,ещёвот здесьбезумствуют стрелки,ещё в ушах работает «ура»,русское «ура-рарара-рарара!» -на двадцатьслоговстроки.Здесьставший клубомбывший сельский храм,лежимпод диаграммами труда,но прелым богом пахнет по углам -попа бы деревенского сюда!Крепка анафема, хоть вера не тверда.Попишку бы лядащего сюда!

Какие фрески светятся в углу!Здесь рай поет!Здесьадревмяревет!

На глиняном нетопленом полулежит диавол,раненный в живот.Под фресками в нетопленом углулежит подбитый унтер на полу.

Напротив,на приземистом топчане,кончается молоденький комбат.На гимнастерке ордена горят.Он. Нарушает. Молчанье.Кричит!(Шепотом - как мертвые кричат.)Он требует как офицер, как русский,как человек, чтоб в этот крайний часзеленый,рыжий,ржавыйунтер прусскийне помирал меж нас!Он гладит, гладит, гладит ордена,оглаживает,гладит гимнастеркуи плачет,плачет,плачетгорько,что эта просьба не соблюдена.

А в двух шагах, в нетопленом углу,лежит подбитый унтер на полу.И санитар его, покорного,уносит прочь, в какой-то дальний зал,чтобы онсвоею смертью чернойнашей светлой смертине смущал.И снова ниспадает тишина.И новобранцанаставляютвоины:- Так вот оно,какаяздесьвойна!Тебе, видать,не нравитсяона -попробуйперевоеватьпо-своему!

***Давайте после дракипомашем кулаками,не только пиво-ракимы ели и лакали,нет, назначались сроки,готовились бои,готовились в пророкитоварищи мои.

Сейчас все это странно,звучит все это глупо.В пяти соседних странахзарыты наши трупы.И мрамор лейтенантов -фанерный монумент -венчанье тех талантов,развязка тех легенд.

За наши судьбы (личные),за нашу славу (общую),за ту строку отличную,что мы искали ощупью,за то, что не испортилини песню мы, ни стих,давайте выпьем, мертвые,за здравие живых!