Глава VI

— Я думала, мы распрощались раз и навсегда. Но нет же! Привело опять в мою жизнь эту стерву!

Вот уже который час блондинка ходила туда-сюда, пытаясь унять дрожь и ненависть, которые вспыхнули новой силой. Она пыталась растоптать достоинство старой подруги, но Элейн изменилась. Видно невооружённым глазом.

— Ну ничего! Мы подправим твою самооценку, гадкий утенок. Преобразилась она! Ты глянь. Смотреть тошно! — фыркнула блондинка вслух и чуть не снесла рукой со стола вазу с цветами.

Тихая ярость наполняла всё её существо, требуя выхода. Агрессия так и прорывалась из неё, что считывалось через движение тела: зажатые плечи, острый как, как у сокола, взгляд и кулаки, что сжимали пальцы до хруста костей.

С коридора послышался хлопок двери.

— Я дома, — произнёс усталый мужской баритон. Через секунду в проёме двери появился блондин, окидывая цепким взглядом серых глаз жену. Мысленно отметил, что она чем-то недовольна.

Положив кожаный портфель на диван, приблизился к Аманде, желая поцеловать её в щёку. Движения были машинальные, как у робота, который исполняет одну и ту же команду по программе, заданной создателем.

Дело привычки.

Оливер и не помнил, когда в последний раз он нежился на кровати с любимой в объятьях. Или, когда они просто смеялись вместе. Или в отдельных случаях она улыбалась при взгляде на него.

Ему не нужно было принимать этот факт. Он смирился. Запер чувства на семь замков и молча ждал, пока они проснутся внутри. Так было удобно.

Девушка сверкнула глазами, синими и чистыми, как вода, но холодными, как лёд. Она кивнула ему и продолжила прохаживаться по комнате, пытаясь усмирить бурю внутри.

— Тебе пора сменить гардероб, — чуть ли не рыча, произнесла блондинка, окидывая его взглядом, будто оценивала, сколько понадобится денег на это.

— Зачем?

— Надо.

Мужчина поднял уставший взгляд на жену и присел на диван, устало откидываясь на него спиной. Снял очки и потёр переносицу, разминая затёкшие мышцы.

— Мне и так комфортно.

— Я не спрашиваю, а утверждаю, — грубо произнесла девушка, бросая в него испепеляющий взгляд.

Между ними метались искры, способные сжечь комнату дотла. Пространство было заряжено электричеством их молчаливой битвы.

— Я не буду жить по твоей указке, — тихо, но твёрдо произнёс мужчина.

— Ты забыл, кому ты всем обязан? — вспыхнула, как спичка. — Если бы не связи моего отца, то тебя давным-давно уволили бы за домогательство к школьнице!

— Это не было домогательство, а любовь. И ты сама это прекрасно знаешь. Ты и есть та самая школьница.

Между ними повисло молчание. Её взгляд метался из стороны в сторону, словно загнанный зверь, выискивая пути отхода. Оливер поднялся со своего места и неспешно двинулся к супруге. Блондин мягко опустил руки на её плечи, слегка сжимая в молчаливой поддержке.

— Что случилось? — раздался тихий голос, как гром среди ясного неба.

— Я. Встретила. Элейн.

Она порывисто встала, скидывая руки спутника. Заметалась по комнате, сжимая пальцы в кулаки.

— Это не имеет значения. Я с тобой.

— А для меня имеет! Ты любил её, — тихо прошептала девушка и бросила на него рассерженный взгляд. В уголках глаз заблестела прозрачная жидкость, собираясь сорваться вниз. — Ты был ей не нужен. И я приняла это. Приняла тебя. Я залечивала твои раны, а не она. Но ты всё равно любил её больше, чем меня, — горечь прозвучала в голосе.

Непрошеные слёзы увлажнили кожу лица, сбегая мокрыми дорожками на её руки. Девушка медленно и устало села на диван. На плечах словно была невыносимая тяжесть всего.

Серые глаза вспыхнули. В них бушевала гроза, сорвавшаяся с цепи. Оливер присел на корточки подле кушетки и мягко взял руки супруги в свои. Его палец молчаливо гладил её круговыми движениями.

— Я тоже её встретил... — тихо произнёс он. Быстрый взгляд Аманды метнулся к нему. В нём считывались злость, обида и разочарование. — Но прошлое остаётся в прошлом, Аманда.

Сердце глухо билось о рёбра. Тупая боль эхом отозвалась внутри. Мужчина слабо улыбнулся и поднялся. Он дал возможность супруге пережить это, как преодолевал Оливер.

На негнущихся ногах отправился в спальню, плотно закрывая дверь за собой.

Воспоминание всплыло само по себе.

Дрожащее тело от холода и страха. Невинный и тёплый взгляд карих глаз. Сердце дрогнуло ещё в тот момент, когда он увидел это хрупкое создание. Такую потерянную, испуганную и невероятно красивую.

Несмотря на её формы, которые слегка отличались от большинства, она была очень милой. Нежное личико обрамляли мягкие щёчки. Шоколадные глаза приковывали к себе внимание, завлекая в свои сети.

«Оливер, она же еще школьница. Нет. Нельзя. Забудь», — шептал внутренний голос, но сердце ёкнуло и замерло в груди.

Он помог ей добраться до дома, напутствуя, чтобы не ходила одна по тёмным местам. А нутро всё кричало, чтобы не отпускал. Чтобы защищал и был рядом. Но голос разума шептал, нет — он кричал, что это неправильно. И мужчина подавил в себе этот порыв, повинуясь его утверждениям.

Но когда они встретились снова...

В школе...

Где он только начал преподавать. Сердце второй раз откликнулось на манящий зов.

И тогда он понял, что пропал.

Навсегда и безвозвратно.

Тиканье часов мягко вывело его из рефлексии.

Тёмно-синие стены переливались в мягком лунном свете. Комната напоминала мрачные оттенки сумерек после заката солнца: ужасающе тихо, прохладно и гнетуще тоскливо.

По обеим сторонам кровати стояли небольшие ночные тумбочки. На каждой лежали вещи, описывая своих хозяев. У Оливера: очки, небольшие томики книг и ученические тетради с ручками. На другой стороне лежали какие-то отчёты, крем для рук и стержень, напоминающий перо.

Даже эти мелкие детали напоминали, как отличаются между собой их обладатели. Холодная, как зимняя ночь, Аманда и уютно-тёплый, как плед, Оливер.

Такие разные и такие чужие друг другу.

Мужчина прошёл в гардеробную, ослабляя захват галстука и снимая его с шеи.

Сегодня он очень устал.

Встреча с Элейн окончательно выбила почву из-под ног. Мысли крутились в голове. Воспоминания то и дело старались всколыхнуть его нервы, но он подавлял в себе это желание.

Внимание возвращалось к моменту прочтения письма от Элейн в первый раз. Он был подавлен и не понимал происходящего.

«Почему она меня так ненавидела? Почему отказалась ещё раньше, чем попробовала? Почему написала столь жестокие слова? Почему?»

Вопросы. Как много вопросов и ни одного ответа.

«Я должен встретиться с ней», — последняя мысль, что пронеслась в голове перед тем, как блондин заснул.

* * *

Холодный ветер завывал, напоминая о приближающейся зиме. Мороз мягко расползался по окнам, оставляя несуразные узоры. Дети бегали по коридорам. Сколько им ни говори, они всё равно продолжают.

Оливер перекладывал тетради на стол из своего портфеля и продолжал думать о случившемся. Его давняя любовь снова появилась в их жизни.

В его жизни.

Перед взором появилось воспоминание нынешней Элейн: точёные губы, изящные скулы и тёплые карие глаза. Последние как были мягкими и притягательными, так и остались. Фигура только изменилась к лучшему. Ранее она была как сочный апельсин, более округлая, а сейчас как утончённая линия. Изгибы её тела напоминали только что сошедший с картины образ.

Хотя и в тот раз это не было для него проблемой. Он принимал её любую: красивую, или нет, уставшую или запуганную. Это всё неважно по сравнению с тем чувством, что расцветало в груди при взгляде на возлюбленную.

И сколько бы мужчина себе ни твердил, что нельзя. Она же школьница. Его сердце всё равно замирало при каждом взгляде в её теплые карие глаза. Они излучали такой свет, что хотелось защитить, укрыть и спрятать где-то у себя в груди. Оберегать от каждого косого взгляда и колкого комментария.

Но он сдерживал порывы, понимая, что общество осудит. Что он её учитель, а она ученица.

И всё равно глупо верил в то, что когда-нибудь это станет возможным.

Сердце дрогнуло и в третий раз, когда они встретились спустя столько лет. Давно забытые чувства нытьём отозвались в наболевшем сердце, будто оживая.

Но он сказал правду Аманде. Для него это ничего не значило. Не после всего того, что сделала Элейн, отвергая его.

К тому же он хотел оставаться верным своей жене, даже несмотря на то, что у них давно ничего не было. Чистые побуждения совести не позволяли так поступить ни с одной женщиной. Неважно, любишь ты её или нет.

Студёный порыв ветра резко захлопнул окно, возвращая мистера Кингсли в реальность. Прозвенел звонок, и дети плавно стали входить в кабинет уже с таким выражением лица, будто пришли на каторгу.

Типичные школьники, что с них взять.

— Добрый день, класс, — раздался спокойный и мелодичный голос мужчины. Он поднял взор на учеников, задерживая его понемногу на каждом. Вот Эмбер, которая всегда рисует на его лекциях. Вот Стивен, который вечно цепляет девчонок. А вот Бейлор — самая замкнутая среди всех. — Сегодня мы с вами обсудим Уильяма Шекспира и его пьесу «Гамлет». Кто уже ознакомился с этим произведением? — его взгляд заинтересованно скользнул по ученикам. — Стивен? — парень потупился взором в парту. — Эмбер? — девушка резко отлипла от своего занятия, и теперь её глаза взволнованно бегали со стороны в сторону.

— Мистер Кингсли, могу я ответить? — подала голос рыжеволосая девушка с веснушками на щеках.

— Конечно, Агнес, говори, — дружелюбно улыбнувшись, предложил он.

— По моему мнению, Шекспир слегка заносчив, раз считал, что люди всё тупые, а он нет, — встрял в разговор Стивен. — Просто ещё один лицемерный ублюдок.

— Стивен Уокер, немедленно извинись перед классом за свою грубость, — прозвучал тихий, но стальной голос учителя. Парень побледнел.

— Простите, мистер Кингсли.

— Продолжай, Агнес.

— Я не согласна с тобой, Стивен. Шекспир не ставит себя выше и не насмехается над ними. Он пытался показать нам, что иногда мы слепы к своим порокам, не говоря уже о чужих.

— Верно, Агнес, — подтвердил учитель и окинул взглядом класс. — Миранда? — девушка быстро встрепенулась и потупила взгляд в парту.

— Я не успела ознакомиться с произведением, — тихо ответила она и ещё больше зарылась лицом в свои кудрявые волосы.

— Что ж, кто ещё не ознакомился с произведением? — в кабинете стояла мёртвая тишина. — Поднимите руки. В этот раз ругать не буду, но в следующий раз нужно будет всем написать сочинение.

Ученики переглянулись между собой, и почти все подняли ладони. Только несколько людей не сделали этого. Все удивлённо переглянулись между собой.

— Что же, тогда вашим домашним заданием будет написать сочинение на тему «Что я вынес после прочтения этой пьесы».

* * *

Последний звонок прозвенел.

Школа потихоньку начинала пустеть.

По коридорам всё реже можно было найти учеников. Изредка их можно было найти в библиотеке или других местах, где редко ходили преподаватели.

Мистер Кингсли окинул взглядом класс: доска с цитатами великих деятелей литературы; окна, запотевшие от холода; тетради, которые только умножались для проверки. В самом конце кабинета находилось несколько стеллажей, где можно было найти разную классику: Шекспир, Алигьеры, Гёте, Хэммингуэй и других.

Самой любимой фразой Оливера были слова Виктор Гюго: «Даже самая тёмная ночь кончается рассветом». Она дарила ему крылья, которые давно были обрезаны. Он верил, что всё, что происходит, не просто так.

Мужчина тридцати пяти лет — бездумный романтик, который отчаянно хотел настоящей любви. Сколько бы лет ни прошло, а ему всё-таки до сих пор непонятно было то письмо от Элейн, которое он получил накануне её выпускного.

Он потянулся длинными пальцами к своему столу. Открыл последний ящик, который всегда закрывал на замок. Ключ носил почти под сердцем, во внутреннем кармане пальто. Там он мог спрятать всё, что не хотел, чтобы кто-либо узнал.

Как и то, что Аманда никогда не узнает об этом тайном ящичке воспоминаний.

Мистер Кингсли потянул за ручку, и она выехала на старых колёсиках. Он поддел пальцами несколько бумаг и ловко достал нужный лист. Развернув его, сразу увидел заголовок, что навсегда отпечатался у него в памяти.

«Признание о том, как я вас ненавижу и видеть не хочу».

Он медленно развернул потёртое от времени письмо и принялся читать. Снова и снова врезая себе в разум каждое слово, желая напомнить, что его отвергли до того, как он успел признаться.

Вот такой вот он был отчаянный романтик, который любил всей душей.

Его растоптали задолго до того, как он мог что-либо было сделать.

И хотел узнать почему.

И Оливер обязательно это узнает.