17 глава: иллюзия завтрашнего дня

Свет в кабинете психолога был слишком мягким, почти удушающим. Лилит сидела в глубоком кресле, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать осколки собственного тела, чтобы они не рассыпались по дорогому ковру. Она долго молчала, глядя на мерный маятник часов на столе.

— Лилит, расскажи, что ты чувствуешь сейчас, когда всё это... позади? — тихо спросила женщина в очках, напоминавшая Рут, но лишенная её ледяной уверенности.

Лилит подняла пустой, выжженный взгляд. В её зрачках всё еще дрожали отблески пожара на заводе.

— Я ничего не чувствую. В этом и проблема, — её голос был едва слышным треском сухих листьев. — Я устала ненавидеть, любить, привязываться. Ценить. Я устала улыбаться и грустить, я устала давать тепло тому, кому это не нужно. Весь этот мир — просто обмен током, о котором говорит мой брат. Но у меня больше нет заряда. Я пуста. Я просто хочу, чтобы тишина внутри стала абсолютной.

Психолог что-то быстро записала, но Лилит уже не слушала. Она знала: никакая терапия не сотрет вкус таблеток Беатрис и холодную сталь в руках отца.

*

В это же время на съемной квартире, ставшей их временным убежищем, воздух можно было резать ножом. Он был пропитан запахом дешевого виски, застоявшегося табачного дыма и отчаяния.

Адриан сидел на полу, прислонившись спиной к ободранной стене. Рядом с ним валялись три пустые бутылки. Он не выходил из этого состояния уже три дня — с тех пор, как они спрятали Лилит в частной клинике.

Эва вошла в комнату, и её сердце сжалось от боли и брезгливости. Она подошла к нему и рывком выдернула бутылку из его рук.

— Довольно, Адриан! — выкрикнула она. — Посмотри на себя! Мы бежали от монстров, чтобы ты сам превратился в одного из них? Ты обещал мне, что мы будем бороться!

Адриан поднял на неё затуманенные, налитые кровью глаза. Он горько усмехнулся, пытаясь нащупать в кармане пачку сигарет.

— Бороться? Против кого, ангелочек? — он икнул и потянулся к зажигалке. — Против крови, что течет в моих жилах? Против того, что я разрушаю всё, чего касаюсь? Посмотри на Лилит. Посмотри на себя. Ты похожа на тень той девочки, которой была.

  — Я выбрала тебя! — Эва ударила его по руке, выбивая сигарету. — Я бросила всё! Свою жизнь, свою «святость», своего отца! Я стою здесь, в этой дыре, и пытаюсь вытащить тебя из дерьма, а ты просто топишь нас обоих!

Адриан резко поднялся, пошатываясь. Он навис над ней, обдавая запахом перегара, но в его глазах на мгновение промелькнула та самая старая, мучительная нежность, смешанная с ненавистью к самому себе.

   — Ты хочешь перемен? Хочешь чистого Адриана? — он достал последнюю сигарету из смятой пачки и зажег её, жадно затягиваясь. — Хорошо. С завтрашнего дня я не курю, ангел, выбравший из преисподней, пробует жить заново в раю. Слышишь? Мы начнем всё сначала. Я найду работу, я буду трезвым, я стану тем рыцарем, которого ты себе придумала в своих детских мечтах. С завтрашнего дня, но не сегодня.

Он выпустил густой клуб дыма прямо ей в лицо и приложился к горлышку новой бутылки, которую прятал за спиной.

   — Сегодня я всё еще Мортис, — прохрипел он, сползая обратно по стене. — Сегодня мне нужно забыть, что я сделал с твоей жизнью. Уходи в другую комнату, Эва. Не смотри на то, как я умираю. У нас ведь есть «завтра», верно? Оно всегда наступает... Только никогда не приносит спасения.

Эва смотрела на него, и слезы бессилия душили её. Она поняла, что Адриан прав: «завтра» было его самой большой ложью. Он обещал рай, сидя в самом сердце ада, и она, ангел, выбравший этот путь, продолжала надеяться на чудо, пока кипяток его боли продолжал литься на её сердце.

Она не ушла. Она села рядом с ним на грязный пол, забирая у него бутылку и делая глоток. Если гореть, то до конца. Если падать — то вместе.

   — Завтра не наступит, Адриан, — прошептала она, закрывая глаза. — Есть только сейчас. И этот чертов ток между нами