Сivic duty, второе декабря седьмого года

Что вы сделали со мной? Что вы со мной сделали?! (Не отвечайте, это был риторический вопрос.)Знаете, до чего довела меня насквозь политизированная среда? Четыре года назад я даже не заметила выборов, а в этот раз первого декабря проснулась, знаете, с какой мыслью? Знаете?! Вот открыла небесные розовые глазки и подумала: «О, смогу ли я осуществить мой гражданский долг завтра?»Тут пришел муж, поставил на стол у кровати кружку сока и стакан с витамином С. Я и спрашиваю тревожно:– Oh, can I fulfil my civic duty tomorrow?– No, – отвечает, – рано тебе еще завтра к плите. Без супчика обойдусь.– Какой супчик?! Мне голосовать!– Еще чего, свяжу полотенцами.– Что бы ты понимал, космополит понаехавший, Россия пропадает!– Не переживай, – говорит, – с ней все хорошо. Россию уже продали и купили, кто ж ей теперь даст пропасть, собственность же. Чайку принести?– Ах нет.– Секс? Апельсинчик? Курочки хочешь?– Ничто мне не мило, – я присаживаюсь в подушках и протягиваю бледную слабую руку, – братья и сестры, социалистическое отечество в опасности, а мне так плохо...Махнул рукой, ушел на работу, но, видимо, по дороге настучал куда следует, потому что через полчаса мне позвонил папа.– Ты, говорят, голосовать собралась, больная?– Ага.– Никогда не ходила же. С чего бы?– Потому что эти выборы могут оказаться последними!– Ну уж, не настолько тебе плохо. Или настолько? – Тут он испугался.– Я имею в виду, для страны.– Вон президентские скоро, не переживай, на них сходишь.– Ах, это уже будет чистая формальность, как за Брежнева. В Думе будет одна партия!– Ну, четыре будет. А ты за кого собралась?– (Застенчиво.) За «Яблоко».– За оппозицию?! Ты слышишь?! (Маме.) За «Яблоко» она собралась! (Мама в трубке: «Ой! Доченька!») Дома сиди, лечись!Я собиралась, честное слово. Думала, встану завтра и побегу, вся в мехах и чахоточном жару, сначала на метро, потом час на электричке, а потом всего ничего на автобусе, и вот он, гражданский долг. Но нет, утром не смогла подняться, кашляла, как белый боевой слон. Когда он, раненый, падает, подогнув передние ноги, заваливается набок, и попонка с домиком съезжает со спины; на губах его кровавая пена, он кашляет – так, что выпускает газы, и пролетающая над ним стая дроздов с глухим стуком падает на землю – и тихо шепчет: «О, Ганеша, can I fulfil my civic duty tomorrow?»Позвонила подруга, доложила:– Мы с мужем сходили, проголосовали. За «Яблоко», как ты и хотела. Тебе лучше? – Видимо, слухи о моей странной болезни распространились со скоростью слоновьих ветров. Я испытала двойственные чувства. С одной стороны, мое политическое завещание было услышано, а с другой – ощутила себя мошенником Коровьевым:«...Первым долгом следует кричать: «Караул!»... А ну, давайте вместе! Разом! – И тут регент разинул пасть. Растерявшийся Иван послушался шуткаря-регента и крикнул «Караул!», а регент его надул, ничего не крикнул.Одинокий, хриплый крик Ивана хороших результатов не принес».