Ланфрен-ланфра, голубка

Я уловила за окном какое-то движение и подошла взглянуть. У нас там палисадник, никто не ходит, кроме дворников и подглядывающих маньяков, вот и стало интересно, кто на этот раз.На обнаженной после оттепели земле танцевал голубь. Он раздувал зоб, гулил так, что было слышно сквозь двойные рамы, хлопал крыльями и переступал лапками. Я присмотрелась: он теребил мертвую голубку.«О, – подумала я, присаживаясь на подоконник, – о, как это печально. Знаменитая голубиная верность: сейчас он поплачет, потом взлетит, сложит крылья и камнем упадет вниз.Какое горе». Потом я вспомнила, что верность у нас лебединая, а голубиная обычно нежность, но все равно расстроилась.– Скажи, – спросила я у своего мужа, – у нас с тобой будет так же?Он ответил с неподдельным ужасом:– Ты имеешь в виду, буду ли я трахать тебя мертвую?!– Фу, извращенец. Он просто тоскует!– Да он к ней все утро пристраивается, с тех пор как снег сошел.Я посмотрела внимательно: да, возлюбленная явно несвежа. Романтический момент был потерян. Можно, конечно, предположить, что они познакомились раньше и он пришел к ее телу, ведомый памятью, но все равно нехорошо как-то. Тем более, мимо пролетела вполне живая и годная голубка, и маленький маньяк умчался за ней.На всякий случай: не надо голубиной верности, любите нас живыми, сейчас.