Глава 4

Лу сворачивает в сторону актового зала, где собираются все учащиеся для какого-то «важного» объявления. -Ла-ла-ла, я мистер Рипсон, ла-ла-ла, я директор вашей шараги, если вы ещё не забыли, ла-ла-ла, в конце года вы сдаёте экзамены и вступаете во взрослую жизнь, ла-ла-ла.-предвкушала Луиза самые познавательные 40 минут в своей жизни. Она спокойно прогуливается по коридору раскачивая головой, как ее взгляд снова касается Густава. Брюнет сидит на подоконнике и старательно что-то пишет. Бросает равнодушный взгляд на Лу, и кидается что-то стремительно писать. -Тебя ведь зовут Густав?-спрашивает Дейриан остановившись рядом с парнем. И снова молчание. Просто продолжает писать что-то в тетради. Луиза подходит ближе, замечает ровные строчки, написанные по строфам, как Густав захлопывает прямо перед ней тетрадь и уходит, даже не посмотрев на неё.-Так значит стихи?-шепчет Лу замирая. Все последующее время Густав занимает ее мысли. «Неужели он и в правду пишет стихи?», «Почему он такой грубый?», «Что такого я сделала, что он не говорит со мной?».«А ведь несмотря на всё его вычурное поведение, он ведь всяко чуткий и интересный». Так прошло собрание, оставшиеся два урока, и дорога до комнаты. Плюхнувшись на кровать, Лу продолжала думать о нем, и чтобы выплеснуть свои чувства взялась за альбом.«Но ведь в первую встречу он заговорил со мной, как бы холодно это не было.». «Луиза-Вивьен Дейриан, сейчас же угомони свои чувства и мысли, это просто очередной самоуверенный ученик, который считает что слишком хорош для того, чтобы перекинуться с тобой парой фраз, так что предоставь Густава его собственному отражению.»«Я заметила, что когда он сидел положив ногу на ногу, левая нога была сверху. Ох уж эти замашки левшей.»«А ещё его руки. Они такие красивые, знаешь. Худые, словно нарисованные»-именно эта мысль витала в голове Дейриан, пока она рисовала Густава.«Как думаешь, чем он живет вне школы, о чем он думает?»«Читает ли он книги, и если да, то какие?»«Подожди, он же пишет стихи, а значит просто обязан читать лирику.»«Он бы написал что-нибудь для меня?»«Ну конечно нет, дура. Он не удостоил тебя и взгляда.»-Пусть он даже не посмотрел на меня, но чем-то задел, вдохновил на этот рисунок.-белокурая девушка пробежалась карими глазами по изящному молодому человеку, который сидел на подоконнике. Акварель почти засохла, и Лу всей душой надеялась на то, что блеск в глазах Густава не растечется. «Не хочу оставлять себе, поэтому просто отдам ему.»-с этими мыслями Луиза перевернула лист и аккуратно вывела карандашом: «Почему ты не хочешь просто поговорить?»Ближе к вечеру Лу вышла из комнаты в поисках Густава. Искать долго не пришлось, спускаясь по лестнице вниз, она увидела, что он сам уверено шёл ей навстречу. Лестничный пролёт был пуст, так что он не мог не заметить ее. Остановившись в шаге от него, она протянула альбомный лист и пролепетала: «Возьми пожалуйста.». Ничего. Ничего. Абсолютно ничего. Просто прошёл мимо неё со стеклянным взглядом, точно слепой. Дыхание перехватило, ком в горле не позволял даже шепота. Слезы накатили на Лу и почувствовав колкость в груди, она слетела по лестнице вниз, придерживаясь перил. «Боже мой...»-глухим шепотом носились мысли в голове. Словно больше ничего не существовала. С болью внутри, она побежала. Просто побежала из школы, на улицу. Октябрьский ветер трепал ее волосы, отдавался холодом по коже, но это волновало Луизу в последнюю очередь. «Промолчал. Он снова промолчал. Ему все равно, он проигнорировал, ему плевать. Несчастная дура, зачем ты это сделала. Зачем ты нарисовала его, зачем ты посвящала ему свои мысли, кому нужно твоё внимание, твои мысли и старание? Никому, никому, никому!»-мысли разрывали чувства девушки, бегущей по лесной роще. Осень не щадила ни опадающих с деревьев желтых листьев, ни сухой травы, ни серого неба. Все угасло, все исчезло, погибли все чудеса природы, погибли в точности вместе с хрупкой надеждой Луизы Дейриан на справедливость, на внимание к ее труду, на какую-то удачу и на неравнодушие Густава Вэйфела.-За что...-с этими словами Луиза обессилено рухнула на траву. Отныне она не была зеленой и сочной, больше она не была мягкой и щекочущей. Теперь трава стала бесцветной, сухой, грубой и ранящей, точно такой же, каким являлся для Лу Густав. Боль, какая же боль прознает юное девичье сердце. Лишь оно может так благородно и искренне верить в хороший конец, в сказку, во что-то светлое и недостижимое. И от этого ему только хуже, ведь никогда не будет чего-то прекрасного там, где это невозможно. -Я просто хотела отдать ему рисунок. Ничего больше.-прошептала Луиза и прикрыла соленые от слез глаза. Ее промокшие щеки стали пунцовыми от стыда и обиды. И она вновь уставилась на теперь уже безжизненное и серое маковое поле.