Между строк на пергаменте

В библиотеке пахло бумагой, пылью и временем.

Здесь говорили шёпотом, будто боялись потревожить чужие мысли.

Адель медленно шла вдоль стеллажей, проводя пальцами по корешкам книг. Ей нравилось это ощущение — будто каждая история ждала, когда её выберут.

Она искала не сюжет. Она искала тишину.

После Блейза любые чувства пугали. Даже те, что только начинали шевелиться где-то глубоко, под рёбрами.

Она остановилась, вытянула книгу наугад — и в этот момент почувствовала это.

Присутствие.

Не звук. Не шаги. А странное, почти физическое ощущение, будто воздух рядом стал плотнее.

— Простите... — раздался низкий голос совсем близко.

Она обернулась.

Джозу Готье стоял напротив, держа в руках ту же книгу.

Их пальцы соприкоснулись на корешке — и Адель резко отдёрнула руку, словно обожглась.

Сердце заколотилось слишком быстро.

— Вы... — она замялась, — вы тоже здесь.

— Похоже, — тихо ответил он, внимательно глядя на неё, — у нас схожий вкус.

Он солгал.

Джозу не читал эту книгу и не планировал её брать. Он вообще не планировал приходить в библиотеку.

Но последние дни он ловил себя на том, что думает не о делах, не о людях, от которых зависели жизни, а о девушке с серо-голубыми глазами и каштановыми волосами, и с голосом, который проникал словно бы под кожу.

Это пугало его сильнее, чем враги.

Потому что он знал: любая слабость в его мире — смертельна.

Любая привязанность — приговор.

А он... он чувствовал, как медленно, неотвратимо влюбляется.

— Вы часто здесь бываете? — спросила Адель, стараясь говорить спокойно, но внутри всё дрожало.

Она ненавидела себя за это волнение. За то, что сердце реагировало. За то, что рядом с этим мужчиной ей было тревожно — и одновременно странно безопасно.

— Нет, — честно ответил Джозу. — Я не из тех, кто ищет ответы в книгах.

Я привык решать всё иначе, — подумал он, но не сказал.

Адель кивнула.

Она вдруг почувствовала, как внутри поднимается страх.

Не перед ним.

Перед собой.

Перед тем, что она может снова открыть сердце — ещё не зажившее, всё в трещинах.

Блейз всё ещё жил в ней — как боль, как урок, как рана.

И мысль о новых чувствах казалась почти предательством по отношению к самой себе.

— Мне... — она глубоко вдохнула, — мне пока сложно доверять людям.

Джозу посмотрел на неё внимательно, будто взвешивал каждое слово.

— Тогда не доверяйте, — сказал он тихо. — Просто... будьте.

Эти слова задели его самого.

Потому что он понимал: если она впустит его в свою жизнь — он подвергнет её опасности.

Его мир был жестоким, кровавым, без права на слабость.

И мысль о том, что кто-то может причинить боль ей, заставляла его сжимать челюсти.

— Мне пора, — сказала Адель, отступая на шаг.

Она взяла другую книгу — первую попавшуюся, лишь бы уйти.

— Да, — кивнул он. — Конечно.

Они разошлись в разные стороны зала.

Но ни один из них не сделал ни шага, не оглянувшись.

Их взгляды встретились снова — коротко, почти украдкой.

И в этом взгляде было слишком много несказанного.

Джозу вышел из библиотеки с пустыми руками.

Адель прижала книгу к груди, словно щит.

Они оба знали:

Эта встреча была опасной.

Потому что теперь они думали друг о друге не как о случайности.

А как о риске, от которого невозможно отказаться.