Старые книги и дождь

Ветер нагнал серые тучи и небо скрылось из виду. Дождь хлынул внезапным потоком и быстро заполнил улицы водой, мокрыми, замёрзшим людьми и пробками. Близящейся к вечеру день покрывал улицы темным и зажигал уличные фонари, вынуждая включать свет в домах и заведениях. Обещанное на выходные солнце уступило дождю погулять по небосклону пятничным вечером, будто нарочно портя людям отдых.

Все рестораны и кафе были полны народу, из них веяло теплом и чем-то сладко пахнущим, а через окна можно было увидеть людей с сырыми волосами и грязные, потому постоянно моющиеся полы. По другую сторону приятного тёплого вечера за чашкой кофе и легкого холода от мокрой челки, по дорогам и улочкам на старательно сниженной скорости проносились автомобили, в которых так торопящихся водителей поминутно освещали фары, и дворники стирали бьющиеся капли с лобовых стёкол. Зябкий октябрьский вечер набирал обороты.

Серое пальто, очевидно, не было создано для ливневых прогулок, поэтому Саше пришлось завернуться в него потеснее, дабы сохранить остатки тепла. Не поднимая головы с вымокшими, ещё утром так старательно уложенными русыми волосами, она вступила в самый центр лужи, обрызгав штанину спешащего рядом мужчины и, услышав что-то сродни ругани, не замедлилась. Ее красные ботинки, заказанные и так сильно любимые вовсе не желали защищать от холодной грязной воды, теплые на первый взгляд чёрные носки промокли тутже. Саша прошла по главной улице и повернула во двор старых панельных домов, где шум заглушался и пространство пустовало от людского топота.

Она быстрым шагом направилась к знакомому подъезду и, наконец оказавшись под козырьком крыльца, подняла голову. Девушка уже чувствовала, как вода ручейками текла по лицу и смывала водостойкую тушь и подводку. Достала руку из глубокого кармана пальто и быстрым нажатием двух кнопок на домофоне услышала приветливый писк.

- Кто?... - почти сразу донеслось из динамика.

- Я.

Кто «я» жительница квартиры номер 23 и так знала. Дверь ещё раз пискнула, и Саша дернула ее на себя, сразу почувствовав задохло-сырой запах подъезда.

Всего два лестничных пролёта девушка одолела с привычной уже усталостью, которая обволакивала все тело, казалось, всю жизнь. Дверь, оббитая кожзаменителем с синтепоном внутри, стеганная и царапанная была гостеприимно приоткрыта. Этой мысли Саша недобро ухмыльнулась, потому что знала, что сколько бы гостеприимна не была атмосфера, все внутри уже давно пропитано напряжением.

Отопление дали только неделю назад, а из квартиры веяло теплом так сильно, будто в ней сохранилась былая жара ушедшего лета. Девушка закрыла за собой дверь, остановившись на пороге.

- Хорошо там льёт, я вижу. - в теплом желтом свете старой пыльной люстры, с ухмылкой и иронично выгнутой бровью, Ева осматривала подругу. - Ты не могла идти чуть быстрее? Промокла насквозь.

Она подошла ближе, хватаясь тёплыми пальцами за холодное запястье и вытягивая дальше в прихожую. От неё веяло чем-то горьким и кофе. Саша, при любых обстоятельствах улавливающая изменение в запахе девушки, поняла что горькость - последствие очередной сигареты, к которым Ева пристрастилась в последние дни. Короткие чистые волосы хозяйки топорщились в разные стороны, а большие глаза смотрели с привычной уже скрытой ухмылкой и надменностью, на самом деле являющейся простой защитной реакцией.

- Для меня красилась? - она нарочно медленно провела от самого века к щеке пальцем, окончательно стирая стрелку. - Или куда-то ходила?

Саша стряхнула чужую руку с облупившимся на коротких ногтях чёрным лаком и стянула с себя тёплый вязаный шарф.

- Это не твоя забота, не думаешь?

Ева, шагнув ближе и с силой дёрнув за плечи пальто, сняла его с девушки, не спуская насмешливого, будто всевидящего взгляда с собеседницы.

- Почему же нет? Разве подруги не делятся своими любовными похождениями? - последнее было сказано с кривой ухмылкой, от которой неприятные мурашки забегали по спине.

Будто на ринге, пытаясь одержать победу в состязании по более точным попаданиям в живое, они обе смотрели с вызовом, уже порядком уставшем и выжавшем из себя все соки. Саша выдернула своё пальто и повесила на облезлый металлический крючок.

- Я ходила на встречу. Помнишь Женю с презентации нашего факультета? Он предложил мне один проект.

Она сняла промокшие насквозь носки и прошла в ванную, где одинокая лампочка приманивала к себе мошек. Холодная плитка ледяным током прошлась от стоп по всему телу.

- Не думаю, что он только из-за проекта тебя пригласил. - Ева включила воду в раковине, мощным потоком забившейся о неё.

- Не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом, - передразнила Саша, вымыв руки и вытирая красные обветренные пальцы о махровое полотенце. Она попыталась протиснуться между дверным проходом и Евой, но та, при своей тощей фигуре не пропустила. Они на секунду столкнулись плечами и почти коснулись щеками.

- Вы уже переспали? - глаза хозяйки казались двумя камнями янтаря, меняющими свой цвет в зависимости от света: от листвено-желтого и до карамельного. В моменты ее напряжения и концентрации радужка темнела и превращалась в тёмный омут, манящий редкими отблесками отражений. Когда на губах Евы появлялась улыбка, глаза светлели и становились отражением цвета чая в стеклянной чашке.

Саша отпрянула, ее раздражала непонятная, необоснованная ревность, ведущая в никуда. Не желая разбираться в отношениях, Ева лишь проявляла пассивную агрессию.

- Отстань от меня. Я не собираюсь тебе говорить с кем сплю. - Саша толкнула подругу плечом и вышла в коридор.

Запах старости окружал кухню и всю квартиру, его источала мебель, которую не меняли с постройки дома, от коллекционированных книг и множества других старых вещей, причисленных, возможно, к раритету. Маленькая комнатушка с небольшим гарнитуром и столом у стены, широким подоконником и двумя увядающими фикусами на них, стопками книг по всем углам и на полках вызывала воспоминания прошлых лет, когда ещё живая мать Евы приветливо улыбалась подруге дочери и рассказывала за ужином о случаях в типографии, где она работала.

Хозяйка квартиры зашла на кухню с чистой широкой футболкой в руках.

- Надень, твои штаны промокли.

Саша обернулась, забрав футболку, от которой веяло запахом Евы. Масляные духи с яблоком и корицей в стеклянной баночке из Крыма, домашнее мыло с запахом лаванды, гелем для душа с каким-то сладким ароматом и никотина. Саша сняла влажные от впитавшихся капель брюки и тёплый синий свитер.

Замечать чужой взгляд на себе она уже привыкла, как не стесняться переодеваться при Еве. Кончики пальцев все ещё покалывало от легкого волнения и трепета, когда она случайно замечала взгляд подруги на себе, но со временем даже это чувство обратилось в неприятное и болезненное ощущение.

Большая футболка спускалась до середины бедра и рукава ее свободно колыхались почти до локтей. Ева прошла к гарнитуру, заваривая очередную, очевидно не первую за день, кружку кофе. Саша забралась на подоконник, забирая с одной из стопок книг одну.

- Когда ты уже купишь книжный шкаф? На полках они все не уставятся.

- Когда появится место для него. В квартире много ненужного, и все бы выбросить... но ты же знаешь, что я не смогу это сделать.

Зашумела кофемашина, купленная на первую зарплату, и разнесла по кухне запах кофейных зёрен. Ева, когда ее мама скончалась, ни раз собиралась выбросить вещи, которые старушка приносила в дом, но они все ещё заполняли все свободное место в квартире.

Хозяйка передала кружку с отколом на краю Саше и взяла свою. За окном капли сыпались на козырёк крыльца и передавали свой шёпот через окна. Листья, как жуки и мошки летом, бились о стёкла и падали, будто замертво вниз. Тёплый свет трёх лампочек освещал комнату по центру, оставляя углы в легком затемнении.

Молчание казалось напряжённо-волнительным. Саша отпила глоток и опустила взгляд на колени, покрасневшие от холода.

Их отношения были постоянной неопределенностью, неясной чернотой с мерзким чувством обиды. Они обе знали о чувствах друг друга, только Ева не собиралась выбираться из своего пузыря, наполненного страхом и ненавистью к себе. Она считала, что девушка достойна большего, не маленькой квартиры с хламом и возлюбленной, незнающей, зачем живящей. Саше нужна нежность, которую Ева никому кроме нее отдавать не хочет, но даже ей боится. И в последнее время кроме этих «дружеских» ночёвок они больше не виделись, а в такие вечера все становилось только хуже, потому что близко сидели и Ева ненароком, будто неспособная сдерживаться, касалась то плеча, то коленки подруги, сразу же одергивая руку.

- Мне книги привезли. Антиквариат такой, в одной даже иллюстрации от руки, не напечатанные.

Ева, умеющая говорить лишь о маме или книгах, попыталась заполнить тишину. Саша кивнула, не поднимая взгляда. В руках она держала издание «Моби Дика» за семидесятые. Это, кажется, была из библиотеки соседки.

Хозяйка прошла к одной из стопок книг и взяла верхнюю, толстый том в жестком переплете и неброским оформлением. На обложке печатным текстом серебристо светлело название, которое из-за частичного стирания разобрать было сложно. Ева подошла к поклоннику, встав вплотную напротив, и протянула книгу.

Саша забрала и пролистала страницы, в восхищении остановив на одной из них, где на плотной бумаге был расположен акварельный пейзаж бушующего моря, парусного корабля и огромных щупалец, поднимающихся из воды и пытающихся потопить судно. Акварель пятнами покрывала всю страницу, глубокий синий и бирюзовый меняли друг друга, оживляя море, полупрозрачные брызги волн падали на корабль, будто тоже пытаясь его уничтожить.

Ева подошла чуть ближе, аккуратно касаясь страницы.

- Это старинные рассказы моряков. Вымысел, или быль - никто не знает. Это и манит к книге, потому что написана языком простым, как дневник не самого образованного человека, поэтому кажется, будто читаешь письма о реальных событиях. Здесь ещё сказано, что иллюстрации - точные копии картинок дочери того, кто писал книгу. - она бережно убрала чужую руку с книги, перелистнув ещё несколько страниц. - Вот здесь нарисован французский порт с ракурса моря. Очень достоверно на то время, поэтому и неясно, насколько иллюстрация старая.

Саша провела пальцем по картине и задумчиво остановила взгляд на далеком маяке в просторе волн. Ева подняла на неё глаза и сглотнула, неуверенно-болезненно рассматривая знакомые черты. Остаток веснушек и покраснения от прошедших прыщей, слегка суховатая кожа в уголках губ и не до конца стертая подводка с глаз. Каждую деталь лица Саши девушка выучила наизусть, почти не задумываясь, представляя ее, когда рисовала. Ева наклонилась ближе, слегка дрожащим пальцем заправила прядь волос за ухо подруги. Серые глаза взметнулись на неё с усталым раздражением. Саша закрыла книгу и положила ее рядом с собой.

- Ев, хватит это все делать. Ни тебе, ни мне лучше не станет.

Ева выпрямилась, ее худощавые плечи напряглись, и вместо трепета в глаза вернулась надменность и безразличие.

- Что я не так делаю? Тебе не кажется, что ты слишком зациклилась на наших отношениях?

Саша сжала губы, напрягла челюсть и отодвинулась дальше от девушки.

- Тогда хватит звать меня к себе, чтобы потом ненароком касаться и смотреть во время просмотра фильма, будто я не замечаю. А потом целовать плечо, когда думаешь, что сплю. И ненужно тогда прятать мои портреты, будто я их не вижу, когда прихожу.

В этом состязании на ринге единогласно одержала победу Саша, ударив и повалив противницу на пол. Ева, будто получив удар под дых, растерялась и былая надменность стерлась с лица. Гостья смотрела на хозяйку, как смотрит мама на свое чадо, узнав об утаённой двойке.

- Я... я просто не могу не звать тебя...ты же сама это знаешь.

- Тем не менее ты доставляешь боль нам обеим. Ев, я не собираюсь ждать тебя. Если Женя предложит быть вместе - я соглашусь.

«Янтари» вновь зажглись, их обладательница взяла себя в руки.

- Ты лжёшь. Ты не сможешь быть с ним.

Прижатая к полу девушка смогла выкрутиться из положения и теперь на земле оказалась противница.

- Да, лгу. А что мне остаётся делать? Ты ничего не собираешься делать, оставляешь все так, как есть. И я совсем не понимаю, когда смогу отпустить тебя, и смогу ли. - Саша заправила прядь за ухо и поерзала на подоконнике, почувствовав верх напряжения в комнате.

Ева села рядом, смотря перед собой пустым взглядом. Зубы вгрызлись в тонкие губы, а пальцы напряжённо сжали край подоконника. Она понимала, что нет никакого смысла дальше тянуть и так давно изжившую из себя фантазию о их дружбе. Все это уплыло вместе с детством и несозревшими чувствами. Или закончить, обрубить концы сейчас, или начать действовать, а не стоять на одном месте в холодной луже. Или пан или пропал, как говорила ее мама.

Саша отвела голову в другую сторону, как Ева повернулась и аккуратно, держа пальцами ее подбородок, повернула обратно. Взгляды, бегающие, убегающие друг от друга, волнующиеся, встретились и судорожно начали искать что-то друг в друге. Листья все бились о стекла, дождь не щадил асфальт и людей. Запах остывающего кофе наполнял легкие, а наэлектризованный, напряженный воздух между ними сгущался. Что делать дальше, как поступить прямо сейчас, чтобы не сделать только хуже, никто из них не знал.

Саша помнила, как впервые взглянула на Еву по-другому. Она не влюбилась за секунду, сколько бы не говорить о внезапности этого чувства. Пришла неожиданно лишь осознанность, понимание неизбежности того, что забилось внутрь. Им было по семнадцать, они сидели в комнате Евы, за стеной, где находились сейчас, ели вишневый пирог и говорили о чем-то. Сначала Саша не хотела об этом думать, а затем ничего не смогла изменить.

Ева опустила взгляд, дышать стало странно тяжело, будто опускалось давление, она наклонилась ниже и опустила голову на чужое плечо, упираясь лбом.

Ева поняла, что влюблена намного раньше. Уже  через пару лет дружбы она не знала - кого-то это, не любить Сашу.

- Я уверена, ты достойна большего. Ты достойна всего этого мира, точно не меня. Ты можешь найти себе лучшего человека, который не станет мучать тебя несколько лет и сам будет способен помочь, а не думать лишь о себе.

Саша вздохнула, попыталась слезть с подоконника, оканчивая тем самым разговор. Ева зацепилась пальцами за футболку и прижалась к девушке, сокращая расстояние в страхе потерять.

- Ева хватит! - Саша оттолкнула подругу, смерив раздражённым, смешанным с болью взглядом. Она вышла из кухни в прихожую, сорвала своё пальто с крючка, попутно оторвав от него петельку и в попыхах начала его натягивать, запутавшись в рукавах. В одной футболке,пальто и босиком она выбежала на лестницу.

Ева шла за ней, сохраняя остатки спокойствия и понимая свою вину за вскрытый нарыв их отношений.

Зелёные стены подъезда отдавали влагой, а бетонные ступени с каждым шагом сильнее сковывали холодом стопы. Саша пыталась сбежать, она сама это понимала, как сбегает ребёнок после сломанной дорогой маме вазы, чтобы не видеть реакции и последствий, ибо страшно и незнакомо. Девушка выбежала на улицу, вот-вот кинется дальше, но замерла на самом крыльце, смотря на стену дождя впереди. Ее грудь вздымалась, холодный воздух проникал и колол горло. Листья швырял ветер, капли бились о землю, объединялись в лужи. Детская площадка была пуста, только в соседнем доме под настилом сидела старушка с палкой и в тёплой стёганной куртке. Она удивленно обвела взглядом сцену между двумя девушками.

Саша глубоко вздохнула, в ее голове метались воспоминания, песком сыпавшиеся меж пальцев, потому что казались чем-то ненужным. Она закрыла глаза, представляя тот миг, когда захотела продолжить общение с Евой после признания. Теперь она понимала, что расставшись тогда, у неё был шанс остановить поток чувств и эмоций, обрубить то, что никто не желает. Но теперь уже нет смысла останавливать, бежать, скрываться, устраивать ночевки, в которые не удаётся уталить и каплю голода по друг другу.

Она почувствовала, как Ева коснулась рукава ее пальто. Начала медленно поворачиваться, только осознав, насколько замёрзли ноги. Чужие глаза смотрели так по-родному тепло, но с такой далекой, спрятанной и скрытой тяжестью, что «янтарь» казался гранитом - серым, древним и холодным. Они сделали к друг другу шаг, нелепо покачиваясь и не отводя взгляда.

Небо завыло громом, дождь хлынул с новой силой, ветер ударил и накренил жалкие оголившиеся деревья. Ева сделала короткий шаг на встречу.

- Если ты готова принять все то, что было раньше... то, что говорят твои родители обо мне, и мои поступки, то... - ее лицо исказилось в выражении сожаления, будто пузырь ее эмоций лопнул и остатки его упали к их ногам, показывая свою фальшивость. - пожалуйста, не оставляй меня.

Саша сделала шаг и замёрзшие пальцы их ног соприкоснулись. Она не сможет оставить ее, не способна уйти, потому что острое чувство врезалось глубоко в плоть. Проведя рукой по голым плечам Евы, Саша медленно прижалась к ней, осторожно, в страхе отторжения - чужого и своего.

- Я не оставлю тебя.

Из глаз Евы полились капли, такие же, как и дождливые - крупные и прозрачные. Она схватилась за тёплое пальто и прижалась, что есть силы к уже замёрзшей девушке.

Старушка из другого дома охнула, напугав прятавшегося под ее стулом кота. Ее глаза в обрамлении морщин вытаращились на пару, так крепко и трепетно обнимающихся.

Саша отстранилась и, смотря в яркий «янтарь», наклонилась к чужим сухим, как и у неё, губам.

Дождь бился об асфальт, Ева зарылась рукой в русые волосы возлюбленной и ответила на желанный поцелуй.